Амбиции (СИ)
«Может быть, стоит вообще все бросить, уехать в другое место, где меня никто не знает, и начать все сначала?» - посещала ее порой мысль, но она решительно ее отбрасывала. В этом не было никакого смысла: куда бы она не уехала, куда бы она не убежала, она никогда не сможет убежать от своих мыслей. Теперь Лиса отчетливо понимала, что какой бы не была ее жизнь, без Никиты она будет серой и пресной. А если все так бессмысленно, то почему бы не смириться? Почему бы не расслабиться и не начать получать удовольствие от того, что есть?
Еще через время эта мысль уже не казалась Лисе такой странной. А почему бы и нет? Лиса была почти уверена, что ее шеф до сих пор испытывает нежные чувства к ней и если она только захочет, он сделает для нее очень много. Если уже нечего терять, почему бы этим не воспользоваться.
«Давай встретимся», - написала Лиса короткое сообщение, и уже через 10 минут Кирилл был возле ее дома. Она сломалась, сдалась или ей все стало безразлично? – она не знала.
Уже через две недели жизнь Лисы наладилась и текла в привычном для нее размеренном ритме. Ее шаткое положение на работе наконец обрело стабильность. Она уже не была чужая в этом городе. Теперь у нее было много знакомых – это в основном друзья Кирилла. Средь их компании она теперь воспринималась только как его приятная симпатичная спутница. Кирилл в ней души не чаял, стараясь во всем, в чем это было только возможно, угодить ей. Кирилл ей тоже очень нравился, и ей было приятно и интересно находиться в его обществе, но с каждым днем он казался ей все более и более навязчивым. Казалось, что он хотел занять собой каждую минуту ее жизни. У Лисы последнее время совершенно не было свободного времени и личного пространства.
- Я мог бы тебя обнимать часами. Ты такая сладкая, ты мне нравишься, – слова, которые постоянно повторял Кирилл по отношению к Лисе и они никогда не расходились с делом. Он и правда мог часами обнимать ее, целовать и нашептывать что – то на ушко. Сначала ей это было приятно, ей нравилось, что ее так любят и заботятся. Дни без Никиты ей казались такими горькими, она воспринимала их, как сквозь пелену алкогольного опьянения. Но это был лишь мнимый эффект, пьяное забытье. Потом наступало осознание, и по сердцу разливалась дикая животная тоска, от которой просто хотелось выть. Лиса ничего не могла сделать и она это знала. Ничего не могло притупить эту жестокую, доводящую до отупления боль. Общество Кирилла уже не спасало, он стал очень навязчив. Все дни напролет он хотел обнимать и целовать ее, словно голодающий, который дорвался до пищи. В характере Кирилла была такая особенность, что если ему кто – то и что – то нравилось, он посвящал этому все свое свободное время. Лиса могла с точностью сказать, что она сейчас нравится Кириллу, но она так больше не могла. Девушке казалось, что в его сердце накопилась целая бесконечность чувств, но у нее не было столько чувств для него. Ее раненому сердцу хотелось побыть наедине с собой, чтобы лучше понять себя, восстановиться. Порой, находясь в одиночестве, разложив вокруг себя принадлежности для рисования, Лиса подолгу смотрела невидящим взглядом на почти пустой холст, со сделанными на нем лишь парой мазков. В это время ее мысли были очень далеки от этого места. В такие моменты, когда она имела возможность рисовать, она, словно зализывала свои раны. Но таких моментов с каждым днем все было меньше и меньше. Ей нравилось общение с Кириллом, но не такое продолжительное. Этот человек в своем увлечении не знал меры. Постепенно она стала избегать встреч с ним.
- Ты не хочешь видеть меня? Я для тебя стал слишком надоедлив, – говорил Кирилл печальным голосом, а в Лисе в этот момент внутри боролась целая гамма чувств. Она и не хотела потерять его, как уже потеряла Никиту, но ей и хотелось просто сбежать подальше от всех, чтобы никто не видел, и забыть обо всем. Хотелось забыться, может быть напиться, а может быть, забыться каким – то другим способом. Может быть, рассказать кому – то обо всем просто для того, чтобы ее выслушали, чтобы не нести на себе в одиночестве груз всей этой боли. Лисе хотелось просто получить участие и совет. Но это было невозможно. Девушка знала, что совершенно никому она не может рассказать об этом. Никто не в состоянии ее понять. Эта ее история не вписывается в рамки человеческого сознания и законов совести и, конечно же, ничего не может вызвать кроме осуждения. Но она уже просто не сможет вынести этого осуждения или чьих – либо обвинений. Для этого ей никто не нужен. Она и так все это время корит себя за допущенные ею ошибки и слабость.
Теперь она с каким – то даже упоением каждый день целенаправленно и планомерно продавала себя ему, требуя за каждую их встречу с Кириллом награду. Ей было больно – она трепала нервы ему. Все закономерно, все взаимосвязано. Потом через какое – то время он все равно прощал ее и все повторялось. Но… она была безумно несчастлива.
И в это время девушка с ужасом поняла, что ей совершенно не с кем поговорить. Недавно она начала перебирать в голове всех своих друзей и старых знакомых и вдруг пришла к мысли, что у нее не осталось больше людей, с кем она бы поддерживала контакт на протяжении всех своих экспериментов и карьерной гонки. Она всех растеряла и осталась совершенно одна.
Не было ни одного человека, с кем она могла бы откровенно поговорить. От осознания всего ужаса своего положения Лиса почувствовала противную, не поддающуюся контролю слабость. Так бывало у нее всегда в сложных ситуациях, когда у девушки был переизбыток негативных эмоций. Вместо того, чтобы собраться и решительно действовать, она чувствовала головокружение и неспособность сосредоточиться на решении проблемы.
- Ты последнее время чрезмерно задумчива и как будто избегаешь моего общения, – предположил продолжая обнимать ее и целовать то в шею, то в ухо Кирилл.
Но как она могла объяснить ему, что ей не нравятся такие чрезмерные ласки. Ведь тысячи женщин только и мечтают об этом, чтобы нашелся для них какой – то мужчина, который будет любить их и заботиться, за которым можно чувствовать себя, как за каменной стеной. У нее есть для этого все, но это ей совершенно не нужно. Она тоскует за черствым, невнимательным и эгоистичным Никитой. Как это можно объяснить мужчине, который делает для нее все, как это можно объяснить вообще кому – то. Ее бесконечные попытки бегства от себя, ее обман, двойную жизнь и мучительный страх разоблачения. Это было совершенно глупо и трусливо. Эти мысли – гнетущие, страшные и темные давили ей в виски, не давали дышать, отравляли ее существование. Ей нужно забыться, она не может больше этого терпеть, она не может больше здесь находиться.
- Мне нужно подышать свежим воздухом, – выскочила девушка стремглав из комнаты.
- Ты куда? – донеслось ей вслед удивленное, и взволнованное Кирилла.
- Я на минутку, сейчас вернусь, – соврала девушка, зная, что уже никогда не вернется. Свежий осенний воздух мгновенно остудил ее разгоряченное от переживаний лицо.
- Подожди, я с тобой, я тоже хотел выйти на воздух, – продолжал следовать за ней мужчина.
Это было уже невозможно вынести! Ну, нельзя же быть до такой степень занудным и приставучим!
- Ты мне надоел! Я уже не могу и не хочу с тобой больше общаться! Ты слишком назойлив! – почти кричала уже девушка. Она вышла из себя, все накопившиеся за долгое время злость и разочарование выплеснулись на, казалось, что потерявшего дар речи начальника. В этот момент девушке казалось, что она ненавидит его. Так ему и нужно! Она совсем не игрушка! Пусть знает правду, пусть знает, что за деньги и власть можно купить тело, но никогда нельзя купить душу. Никогда ни один человек, не смотря ни на какие подарки и сюрпризы не полюбит того, кого он не в силах полюбить. Как странно: не смотря на то, что Кирилл столько много достиг в жизни и ранее ей казался интересным человеком, теперь был для нее скучен. Для нее он не мог ничего дать кроме чрезмерной опеки и поучений, которые он именовал любовью.