Воин Донбасса (СИ)
В пабе, по новогоднему времени, было пустынно. Народ то ли похмелялся дома, то ли продолжал отдыхать после праздника. Ну, насколько это можно было назвать праздником в условиях войны. Пусть подзатихшей — перемирие всё же. Но стоящей тут, на пороге. И время от времени сотрясающей стёкла окон, словно проверяя, не отворятся ли они, чтобы впустить её в дом…
Но люди уже почти не обращали внимания на глухие отзвуки выстрелов и взрывов. Они казались даже несколько… ну, не уютными, конечно. Но готовно оттеняющими главную тишину, стоящую над Луганском. Вроде как дверь в подъезде железная громыхнула — а ты сидишь в своей спокойной квартире, и тебя не касается, что там бахнуло и кого зачем-то понесло на холод…
Не то, что летом было.
Ох, лето…
* * *Лёшку тогда проводили хорошо. Надо признать. Хоть и начисто уволили всё же из «Антея». С записью соответствующей в трудовой и прочих документах.
Но и одного его не оставили.
Во-первых и в-главных, Ященко сделал царский подарок! Алексей в очередной раз обалдел от осознания подлинных возможностей своего шефа, когда раскрыл переданный им бокс и обнаружил у себя в руках подлинную мечту — винтовку специальную снайперскую 6П29. В просторечии «винторез». В своё время Алексей так и не удостоился получить её во владение — как-то даже до его разведроты не дошла эта прелесть. У осетин, видно, осела. Ибо с ними было так: туда-сюда, смотришь, а у кого-то из их ополченцев такая винтовка уже в руках вертится. Хотя, скорее всего, и не ополченцы это были. Спецура-охрана высших должностных лиц, должно быть. Близко-то не общались — некогда было. Не познакомились. А затем ранение…
Но в руках это оружие Кравченко держал, конечно. Всё же разведчик. Круг его общения включал ребят, которые «винторезом» ещё с первой чеченской пользовались. Пострелять тоже удалось. Ощущения остались… Незабываемые. Будто и не целишься вовсе. А жалишь. Навёл — и вроде само в цель попало. Гиперболоид инженера Гарина. С невидимым лучом. Хотя нет… Не совсем точное сравнение. Но вот ощущение, что ты словно собственным пальцем, нет, щелчком, сбиваешь цель на расстоянии в 300 метров, было весьма реальным.
Растроганный Алексей не знал даже, что сказать шефу. Но взгляд его, видно, был столь красноречив, что тот ухмыльнулся, тоже радостно, и шлёпнул Лёшку по плечу: «Владей, доброволец!»
Вторым важным подарком было выходное пособие. Даже привыкший к более чем сытной зарплате Алексей приятно удивился его размеру. «Это включая премию», — пояснил Ященко. И намекнул: «И чтобы дома твоим было на что жить». Ну, да. По величине деньги как раз приближались к его полугодовому жалованью. С горкой. Которую тот же Ященко порекомендовал потратить на всякие полезные штучки. Начиная от качественного камуфляжа и заканчивая некоторыми полезными «обвесами». Ну, с его пораненной ногой берцы со специальными вставками — вещь крайне полезная. Как и набор линз и защитных очков — с его глазом. Там офтальмологи, конечно, сделали, что могли, включая лазерную коррекцию, но неровное глазное яблоко и лазером не обстругаешь до идеально круглого. Хорошо, что левым глазом целиться не надо…
Наконец, третьим подарком были необходимые бумаги и документы. Загранпаспорт на иную фамилию — оба настоящих паспорта шеф настоятельно попросил оставить дома. Разрешения на оружие. Удостоверение сотрудника постороннего ЧОПа. Легенда биографическая на страничку. Оную рекомендовалось выучить и далее творчески развивать. «Не будем облегчать оппонентам жизнь, — пояснил такую, излишнюю на взгляд Кравченко, секретность Тихон. — Ты там засветишься всяко, а лишнее внимание к нашему доблестному охранному заведению нам ни к чему. Не говоря о большем…».
Алексей подтянулся: понял. Но шеф улыбнулся дополнительно: «В плен ты, рассчитываю, не попадёшь…».
Кравченко ещё прежде и сам для себя это решил. Но холодком по позвоночнику протянуло.
Ну и последним подарком от фирмы была переброска его на «ноль». На машине. Причём сидели в ней трое ребят абсолютно бандюганного вида. Вот как при первом заходе, за отцом. Только те были всё же… Ну, как бы двойного назначения. А эти… Вот просто родом из девяностых! Один вообще колоритен до нельзя. Ростом чуть пониже Алексея, но поквадратнее и помассивнее, с плавными ухватками самца гориллы.
За всю дорогу от Москвы до границы не обмолвились они и тремя десятками фраз. И те — чисто по делу. Говор ростовский. Повадки… Ну, это не опишешь. Высокомерная лихость «крутых» в сочетании с профессиональной предусмотрительной опаской опытных боевиков. И поразительной незаметностью для представителей государственных правоохранительных органов.
При всём своём опыте примерно в такой же мимикрии Алексей не уставал восхищаться этими парнями. При этом совершенно не исключал, что предусмотрительный Ященко действительно мог для переброски своего бывшего сотрудника призанять боевиков у какой-нибудь бандитской структуры.
Кравченко знал, разумеется, что «чистых» таких структур практически не осталось: все в той или иной мере контролируются спецслужбами. Отчего и беспредел в России так зримо поник. Но знал также, что никуда прежний спектр разнообразных «сборищ по интересам» между чистым законом и чистым криминалом не делся. Все на месте — и «чечены», и «даги», и «солнцевские»- «тамбовские», и «отморозки», и «воры», разумеется. И прочие. Просто теперь они привалились к большому бизнесу. Всосали в себя или ликвидировали всё то прежнее мелкое хамло, которое терроризировало рынки и кафешки. И теперь это уже и не бандиты, а… А просто — силовики бизнеса. ЧОПы.
Разве что с разной степенью использования криминала.
На «нуле» всё оказалось проще, чем Алексей ожидал. В прошлый-то раз пришлось постоять, понервничать. На сей раз «бандюганы», не забывшие перед поворотом на границу свернуть на какую-то рембазу и сменить там номера на украинские, протопали к строению, где сидели погранцы. Что-то там, судя по всему, перетёрли.
Потом вернулись к машине, ещё минут десять покурили. А потом просто проехали через открытый на «нуле» шлагбаум.
По логике, теперь Алексей оказался на «минусе».
И, в общем, мог бы оказаться «на минусе» не только по логике, но и на самом деле. Как это потом выяснилось. Если бы опять же не предусмотрительность Тихона Ященко. Ибо за переходом его уже ждал Юрка Семёнов. Дочерна загорелый, живописно обряженный в максимум военно-ценного для современного бойца, светлозубо улыбающийся. И сказавший заветное: «Тихон Иваныч кланяться велел…».
Рядом с ним стояли ещё двое. Тоже ладных, тоже «упакованных» по самое не могу, высоких и даже… ну, грациозных, что ли. Вот как гепард или тигр — совершенной грацией совершенного хищника.
Они-то, державшиеся поначалу, в отличие от Юрки, с холодком, и разъяснили, что по нынешним временам у них «на республиках» можно и впрямь попасть на весьма неприятный минус. А именно — на подвал. Потому как после нескольких весьма досадных случаев в подразделениях вооружённых сил Новороссии уже нет прежнего доверия к «добровольцам» и «волонтёрам». Если тех, понятное дело, не знает кто-то из доверенных своих. «Тех, которые самоходом, — рассказал один из парней, — тех поперву на подвал на недельку. Там допросят. Иной раз и с членовредительством — ежели доверия человечек особого не вызывает». «Потом выпустят, — добавил Юрка, — но часто оружие сразу не дают, а дозволят пока окопчики покопать. И тоже смотрят». «За тебя Злой поручился, — резюмировал третий из встречавших, кивнув головой на Семёнова. — А так бы тебя в оборот взяли. Особенно казачки здешние, — ухмыльнулся он. — У атамана Лозицына порядочки суровые. А по тебе вон видно: в «гражданке», а матёрый. Подозрительный».
Все засмеялись, будто это звучало смешно.
Через час Алексей Кравченко стоял перед Бэтменом, который осматривал его своими светлыми, немного навыкате, холодными глазами. Чем-то схожими с глазами Тихона Ященко…
* * *Митридат позвонил кому-то из своих и объявил по итогам разговора: