Воин Донбасса (СИ)
Алексей двумя пальцами взял газетный лист за уголок, вытянул руку. Потом отпустил газету и тут же ударил по ней кулаком правой. Кулак пробил в газете дыру и вышел на другую сторону.
А не так проста эта единственно выжившая в прифронтовом Луганске газетка под забавным почему-то названием «XX век». Бумага мягкая, норовит облепить кулак, а не сопротивляться ему.
— Это упражнение первое, — оглядел он внимательно наблюдавших за его манипуляциями бойцов. — Упражнение второе — разделить этот лист пополам и так же прорвать его ударом кулака.
Продемонстрировал половинку прежнего листа формата А3 — стало быть, теперь формат А4, как обычный машинописный. Точно так же подвесил его перед собою в воздухе и резко пробил.
Физическая форма не подвела, несмотря на ставшие более редкими возможности потренироваться в упражнении, которое им давал в училище преподаватель по физо.
— Упражнение третье — ещё раз пополам и опять бить, — проговорил Алексей. — Честно скажу, мужики, не уверен, что сейчас у меня получится. Давненько не упражнялся. Но попробую.
Сосредоточился, пару раз мысленно прогнал удар перед сознанием, намечая ту точку за листом, в которую надо пробить. Чтобы энергетика удара воспринимала преграду не как конец работы, а просто как незначительную помеху. Тем же макаром их учили и кирпичи голой рукой пробивать. На деле — для девушек, конечно, упражненьице. В том смысле, что производит на них неотразимое впечатление и помогает дамам положительно решить дилемму «дам» или «не дам». Практической надобности в таком ударе нет — не стенки же им пробивать, да и на кирпич ещё посмотреть. Силикатный, белый, к примеру — так его не проломишь, только руку сломаешь.
А вот этот вроде бы детский, невинный удар в лист бумаги как раз здорово оттачивает резкость удара. Что разведчику куда как полезно в его службе. Пусть и говорил их препод в училище, что все эти боевые единоборства в современной армии — так, для развлечения, ибо судьбы нынешних боёв решает хорошее наведение с помощью электроники и правильно применяемая огневая мощь. Но для полевой фронтовой разведки рукопашка была и оставалась одним из ключевых звеньев подготовки хорошего бойца.
А подготовка в отдельном разведбате в этом смысле как раз несколько хромала. Что, в общем, естественно: подразделения здесь собирались не из «волков» спецназа ГРУ ГШ ВС РФ и не из десанта или морской пехоты. Ну и, плюс, это всё же не регулярная армия. Многие явно пришли с гражданки, выглядят и ведут себя соответственно. Панибратством не назовёшь, но, как и во всей новосотворённой армии ЛНР отношения здесь больше напоминают партизанские. В обоих смыслах, в том числе и в том, когда в армию на сборы запасники призываются, которые «партизаны» в кавычках. С тем плюсом, что здесь всё же так не пьют.
Разумеется, совсем уж механизаторов тут было мало, но… и они тоже были. И всего остального — сборная солянка. То есть и десантники, конечно, и морпехи, и бывшие войсковые разведчики тут присутствовали, но в целом «боёвка» в ОРБ несла на себе те же родовые пятна, что и вся ещё только сколачиваемая Народная Милиция. Да батальон и создан был пару месяцев назад, 5 ноября! То есть в нём служат парни с разной подготовкой. И с разными сроками, что прошли после настоящей армии, с разным опытом участия в боевых действиях.
В общем, понятно, отчего Перс сразу бросил нежданный кадр на подтягивание боевой у батальона. Потенциал у ребят хорош — это Алексей уже выявил, просмотрев с утра все подразделения, — но нужно его выводить на единый для всех уровень. Желательно — высокий.
Проверку огневой, естественно, он за первый день в части устроить не мог, но по физике основу просмотрел внимательно. И в целом остался доволен. А потом отобрал командиров взводов и отделений и решил с ними прокачать несколько начальных уровней, чтобы те потом стали работать с бойцами. Упражнение с газеткой — баловство, конечно, но как раз очень полезное на начальном этапе. Тем более что им можно заниматься вне графика физподготовки, который ещё предстояло изучить и откорректировать.
За секунду до удара Алексей выгнал из организма зацепившуюся за спинной мозг опаску, что не выйдет пробить этот вшивый листочек. Мыслишка такая — сродни паникёру в бою, немедленно лишает тело уверенности в победе, хотя бы и над четвертушкой бумаги с оборванной подписью: «Учредитель и главный редактор — Юрий Юр…». Хороший, наверное, дядька, раз продержался сам и сохранил газету свою в это тяжкое для Луганска лето. Прости, что придётся тебя стукнуть от души…
Хотя при чём уж там душа. Подготовка — а сколько раз с ребятами на спор вот так дрались с газетками, обрывая их на четвертушки и восьмушки — не подвела. Чутку смухлевал, правда: ударил не кулаком, а костяшками пальцев — для меньшей начальной площади соприкосновения с объектом, — и пробития добился.
В группе офицеров и сержантов послышался рокоток одобрения. Но кто-то с наглецой произнёс:
— Это любой может. Это ж газетка!
Алексей живо обернулся:
— Кто сказал?
Выдвинулся один, молодой. Крепкий.
— Лейтенант Охрименко, позывной Куляб.
Да и морда с наглецой, да. Вчера не видел парня, не было его на «поляне»..
— Попробуйте, товарищ лейтенант, — по-уставному продемонстрировал дистанцию Кравченко, желая с самого начала окоротить наглеца. — Попробуете сразу с третьего упражнения или с начала пойдёте?
— С третьего, — не стал отступать лейтенант. — Мы из десанта, смогём.
Десантура тут, как заметил Алексей, себя держала «первой среди равных». Щеголяла в своих голубых беретах — неважно, из каких времён и стран. В смысле — кто с российским триколором на левом ракурсе, кто в «чистом» — это явно украинский флажок на помойку пошёл. А один, пожилой уже, седатый дядька вовсе с советским флагом берет носил, вполне лихо заломленный. На фоне ушанок у прочих бойцов десантники смотрелись отдельной корпорацией.
Один, правда, чёрным беретом морпеха себя этой корпорации в ОРБ противопоставлял.
Майор Куга, начальник штаба, задержавшийся, чтобы посмотреть на первые шаги нового замкомбата, хмыкнул с подзадором, пригладив щегольские, «дудаевские» усики:
— Давай, давай, Петька, только не опозорься…
Кстати, сам Куга тоже в десантском берете тут стоял.
Куляб взял листок газеты небрежно, снисходительно. Ударил хорошо, подготовленный парень, видно сразу. Ударил — и удивился. Газетный лист спланировал на пол.
Пара человек захихикали. Алексей промолчал. Не хотелось сразу заводить какие-то трещинки в отношениях с новыми сослуживцами.
— Ещё разок, — с несколько искусственной широтой ухмыльнулся лейтенант.
Но не удалась и эта попытка.
Охрименко с вызовом взглянул на Алексея:
— Ладно, капитан, сдаюсь. Покажи, в чём секрет.
Вызов в его глазах, однако, не погас и совершенно контрастировал со словами Куляба. Непростой, похоже, парень.
— Да секрета особого нет, — тем не менее, миролюбиво ответил Буран. — Это, в общем, не физо, а так, для отладки техники удара. Надо только не с силой бить, а резко. Как змея бросается. Мы в училище тоже поначалу фокусом посчитали бесполезным, а потом мне пару раз на выходах это дело пригодилось…
Но про себя думал: «Не хлебнуть бы с этим парнем лиха. Эх, ребят бы моих сюда…».
При всех достоинствах действительно мощного парня Перса, батальон — хотя какой там батальон, по сути, усиленная мотострелковая рота — он держал в руках. Но не больше. В том смысле не больше, что армией ОРБ становился… ну, через давление. Бойцы командира уважали, слушались, да и дисциплина была на уровне, но — как бы на личном уровне. Лично командира. Лично его приказы. Лично его дисциплину. Не стали они той машиной, которая и выделяет армию из всех других человеческих институтов. Бойцам вполне искренне казалось, что раз на выходах и боевых у них в порядке, потерь нет, — то служба идёт как надо. А на деле это являлось не службой, нет — а… Неким вооружённым бытованием, что ли. Пусть и во имя защиты родины.