Тень императора (СИ)
Личная комнатаРуки дрожали и я никак не мог вскрыть конверты, когда нас заселили в личные комнаты, отдали все вещи, оружие и личную почту, которая копилась весь этот год. Мне достались три плотных кожаных конверта, я просил управляющего присылать мне весточки из дома именно в них.
Год был труден и я не раз был на грани жизни и смерти, но каждый раз мне не давала умереть всего лишь одна мысль и образ.
Шепча каждый раз: — «Натали. Натали. Натали». Я находил в себе силы подниматься с колен. Образ жены словно путеводная нить освещала мне путь и я просто смотрел на него, шагая вперед. Чувства, поселившиеся в моем сердце становились все сильнее и ярче, я не мог контролировать их, все что я хотел, увидеть её. Прикоснутся, рассказать, как сильно я её люблю и возможно… пусть даже возможно она станет чуть благосклоннее ко мне.
Очень часто ночью я лежал и представлял, как мы держась за руки гуляем по поместью, как она смеются в ответ на мои шутки, как хватается за меня, когда случайно споткнется. Мысли туманили мне голову, заставляя возбуждаться, так что еще долгие минуты потом я не мог привести себя в порядок.
Бросив кинжал, я рванул конверт зубами, сразу последний, я решил начать с него.
Он датирован был всего лишь месячной давностью, а следовательно содержал более свежие данные.
Читая его, я мрачнел все больше. Барон Жерар поселился в моем доме и теперь все время проводит с моей женой. Они прилюдно гуляли держать за руку, также слуги не однократно видели, как раскрасневшаяся Натали, убегала от смеющегося барона. Я в недоумении посмотрел на красные пятна, падающие на письмо и только потом заметил, что с такой силой сжал пальцы в кулак, что ногтями повредил кожу.
— Гребанный ублюдок, — выплюнул я оскорбление, ревность обжигающим кипятком плеснула мне в сердце. Мечты, что я лелеял, были разбиты всего одним поганым выродком. Я еще раз прочитал фразу «держась за руки» и ком подступил к горлу. Хотелось выть. Темная сущность довольно шевельнулась и мне показалось, или это было на самом деле, она стала чуточку больше.
Два первых письма я не стал читать, отправив их в камин как и последнее. Если жена преступит свою клятву мне, а также клятву данную перед Богом в день нашего венчания, я не занял как мне быть. Заснуть я так и не сумел, ужасные мысли мучали меня, я представлял её в руках барона, и ярость захватывала меня вновь и вновь.
Утром, угрюмый и не выспавшийся я пошел на построение.
Высокий человек, в аляпистых одеждах немыслимой раскраски гордо произнес.
— Поздравляю вас, вы теперь студенты имперской академии. Я его ректор, полный боевой магистр граф де Жюли.
— «Как-то он несолидно выглядит для бойца, — подумал я, но само собой свои мысли придержал при себе. Хватило первого посвящения».
Тем временем тип задвигал хвалебные речи императору, а также себе самому и академии. Не забыл перечислить всех выдающихся выпускников, и чем мы будем заниматься. Я сразу же простил ему и нелепую одежду и то, что мы простояли на солнцепеке почти три часа. Оказывается из нас действительно будут делать офицеров, а это обязательно изучение чтения, написания, танцев, джигитовки, фехтования и полный курс хороших манер.
— «Мечты сбываются, — хмыкнул я, — стоило потерпеть все эти месяцы».
Три месяца спустяСлезы текли по щекам, но я так и сидел с письмом в руках, не пытаясь что-то сделать. Туго бившееся сердце с трудом прогоняло кровь по телу, мне казалось, что оно сжалось до размера горошины, так тяжело было дышать. В письме, что пришло мне сегодня, управляющий как мог, стараясь избежать прямых намеков, но все же писал, что барон и моя жена уехали в его поместье, не сказав когда вернутся. Хотя прямых доказательств по-прежнему не было, я хватался, как утопающий хватается за плавающий листок, за это обстоятельство. Гоня от себя подозрения, но в тоже время признаваясь самому себе, что только глупец способен поверить в верность при таких событиях.
Прошло две неделиБарон, похотливо улыбаясь берет у молчаливой Натали руку и начинает её целовать. Он дотрагивается до неё губами, целуя все выше и выше. Вторая рука тем временем ложится к ней на талию и начинает поглаживать сначала спину, затем плечи.
Внезапно он резким рывком разрывает ей платье и гадко мне ухмыляясь, хватает её правой рукой за белоснежную грудь.
Я пытаюсь кинуться к нему, но не могу, цепи прочно приковали меня к кресту, а рот мне заткнут тяпкой, и я не могу кричать. Я бьюсь, но ничего не происходит, лишь барон продолжает свое дело. Я удивляюсь, почему Натали, моя милая Натали столь безучастна. Словно в насмешку мне, ее лицо тут же искажается гримасой страсти и она начинает тихо постанывать, поддаваясь и тая под ласками барона.
Смотря прямо мне в глаза, он начинает стаскивать с неё платье и вот уже я вижу ослепительно белое тело ангела, которое трогает барон, при каждом своем прикосновении оставляя на её белоснежно теле свои грязные, темные отпечатки. Они не пропадают и вскоре мой ангел, оказывается сплошь заляпан пятнами.
Не останавливаясь, он дотрагивается рукой до пока еще ослепительно чистого низа её живота, и поглаживая, вызывает у жены приступы сладострастия. Уже не сдерживаясь, она начинает стонать и поддавать к нему бедрами, старясь прижаться сильнее к его руке. Он ласкает её активнее, вызывая все новые и новые стоны страсти, и я вижу, как по её внутренней части бедра потек любовный сок. Засмеявшись, он захватил его на палец и дал слизать Натали, та послушно выполняла все, что он говорит, тут же обхватила его палец губами, что так манили меня всегда.
Жерар гадко улыбнулся и начал снимать бриджи…
— А-а-а, — с ужасным криком, я вскинулся и открыл глаза. Моя комната, ночь. Снова приснился кошмар. С тех самых пор, как я получил последнее сообщение из дома такие сны стали приходить все чаще. Поднимаясь с криком среди ночи, я потом долго не мог заснуть, а кровать к утру не успевала высохнуть, настолько мокрый я был, просыпаясь после кошмаров.
Утром, днем и вечером я забивал все мысли о Натали учебой и дополнительными занятиями, вводя преподавателей и одногруппников в недоумение. Самый непримиримый ученик, вдруг превратился в зубрилу. Они бы удивились еще больше, если бы узнали, что я сам хочу постичь все эти науки в совершенстве, так как видел, что без этого мне будет трудно, если я хотел чего-то большего, чем просто дворянин в своем уделе.
В последнее же время я совсем забросил все, что не касалось учебы. Даже домой приходил только для того, чтобы прочитать что-то новое из библиотеки академии и поспать. Только так я мог забить голову, чтобы не думать о жене. Вот только ночью я не мог себя контролировать и кошмары продолжали настигать меня.
А ведь до конца обучения этого года оставалось еще долгих семь месяцев. После окончания второго года нам были обещаны каникулы, чтобы мы посетили дом. Поскольку я жил дальше всех, то чистого времени, чтобы побыть дома у меня оставалась только неделя. Поэтому мне предлагали остаться во дворце, но я был непоколебим, попросив также как и все предоставить отпуск по окончанию обучения. Мне нужно было домой!
Семь месяцев спустяЯ поторапливал лошадь, но стараясь не сорваться в галоп. Бедняга и так устала во время последнего перехода, а я ещё не стал задерживается и выехал из постоялого двора рано поутру, чтобы за один переход покрыть двойное расстояние. До дома оставалось всего ничего и я хотел как можно раньше туда прибыть. Я не стал никого уведомлять заранее, что прибуду, я хотел увидеть все сам и своими глазами. В последнем письме управляющий практически не касался темы жены, в основном упирая на доходы от деревень и поместья.
Последняя половина года промелькнула у меня словно неделя, постоянно контролируя себя, свои мысли и чувства, а также занимаясь усерднее всех я стал лучшим выпуска. Учителя пели мне хвалебные оды, а полученный мной кошель золота, как награда за отличное окончание были потрачены на новую лошадь, столичную одежду и подарки жене, её родителям и отцу.