Выбор за тобой (СИ)
— Артефакт, они ищут артефакт Арканолы, — выдохнул внук.
Повелитель Ада засмеялся. И его смех заставил всех демонов, чьих ушей достиг сей глас, исходить ужасом.
— Арканола — это род, Рэн, род демонов. А она его основатель. Они были… поэтами, бардами, архитекторами, изобретателями, учеными. Слабый род, сделавший знание и умение своей силой. О, как она входила в Круг Совета… прекрасная, сильная и слабая одновременно. Я ощущал неземное блаженство, когда она была рядом. Ты чувствуешь, да, внук, ты чувствуешь, но твои чувства лишь песчинка во вселенной моих ощущений.
— Ты знаешь, что твориться со мной? — Эллохар неверяще тряхнул головой.
— Кровь откликнулась, — демоническая улыбка скользнула по губам прекрасного мужчины, в рассеявшейся тьме, и Рэну показалось, что мрак был к месту, к такой улыбке деда он был не готов. — Я поклялся своей кровью, что буду желать ее вечно. И твоя кровь кричит об этом, это не любовь, Рэн, принуждение, которое молодой глупый демон наложил на себя. Ты отвечаешь ее потомкам!
Под когтистой рукой столешница снова треснула, как хрупкая хрустальная игрушка, и снова собралась.
— Я хотел ее! Как никого… Да простит меня…
Перед внутренним взором Эллохара возникло видение, смутное: уровень демонов прошлого превосходил нынешних в неисчислимое количество раз. Прекрасная женщина и не женщина одновременно, она словно мигала, ежесекундно превращаюсь в демонессу. Она стояла на коленях в окружении мужчин и женщин демонов, а рядом дед, молодой, сильный, он будто метался между нею и остальными
— Все подчиняются одному закону, незыблемое правило!
Вскинув прекрасное лицо к небесам, демонесса засмеялась, коснувшись тонкими пальцами Арвиэля, на это прикосновение — зов спустя века и тысячелетия откликнулось и сердце Принца Хаоса.
— Нет! — Арвиэль рванулся к ней.
Но время застыло и пространство замерло.
— Ты не имела права покушаться на закон мироздания — от этого голоса внутри Эллохара всколыхнулся древнейший ужас и почтение.
— Я хотела исправить твою ошибку, — демонесса смотрела в небеса озаренные светом, не жмурясь, наслаждаясь своей правотой.
— Что же, значит жить и твоим потомкам и потомкам твоих потомков и всему твоему роду в новом мире без этой моей ошибки.
Демонесса застыла.
— Без магии! — злая усмешка одного из демонов, окруживших прекрасную женщину, резанула по сердцу Эллохара желанием убить того, что так смотрит на «его» женщину. — Вы это готовили для нашего мира?
Прекрасная и обнаженная предательница встала с колен. Она сияла, как солнце, чуть ли ни затмевая небеса.
— А ты не боишься, что мы даже так победим? — обратилась она к Древнейшему.
— Время покажет. Мне нужен ответ, — голос не оставлял времени для раздумий, а ее и не нужно было время.
— Согласна! — демонесса усмехнулась и взорвалась, осыпавшись тысячью солнц. А демоны, что окружали их, вдруг отпрянули и заголосили. Но договор был нерушим, даже если боги проигрывали, а их сменилось много с тех времен.
Эллохар очнулся на полу, его голову поддерживал дед.
— Кровь потомков, она зовет тебя и всех наделенных моей кровью из-за клятвы. Но даже это сильное притяжение не взаимно. Потому что это магия, которой Арканола лишилась.
— Почему… — пытался отдышаться Эллохар, — ее изгнали?
— Она создала артефакт, который помог бы выйти победителями из любой схватки. Разрушающий магию. Он стал частью крови ее рода, ибо только кровью Арканола смогла его создать, поправ законы вселенной. И теперь все потомки ее подавляют магию. Ты понимаешь, что будет, если ей подобные придут сюда? На магии держатся врата и переходы. Сила тут необходима. Они разрушат саму основу существования.
— Так она Темная…
* * *— Я смотрю, ты быстро оклемался. Эльфийская кровь целебна, — Эллохар закинул ноги на стол и с прищуром осматривал вошедшего сына. В руках магистра играл синий нитяной браслет, ставший простой безделушкой после Вериного прикосновения.
— О моем здоровье, Магистр, вы могли бы поинтересоваться и без призыва, — Сверт, севший до этого в кресло возле стола, вдруг резко встал и отошел к камину.
— Ты прав. Сегодня днем ты, я, Красс и Тьер, идем в Пустоши, а ну и, конечно, Вера.
— Тащить человечку, которая загнется от любого пинка, в Ледяной Ад мудро, по-твоему?
— А мудро ли прикидываться мной и распевать с ней сидр в таверне? Я попросил тебя приглядывать, а не совершенствовать свое мастерство. Что происходит, Сверт? — Эллохар знал, что происходит, но ему надо было это услышать от Иллара.
— Приглядывал, — спокойно ответствовал сын.
— Оказавшись рядом, когда напала Владимира, ты тоже приглядывал?
— Именно.
— Ты что-то чувствуешь, Иллар? — глаза магистра загорелись синим огнем, а из голоса ушла вся насмешка.
— Усталость, голод и желание напиться.
— Это все?
— Я выполняю свою работу.
Эллохар кивнул.
— Встречаемся в Академии завтра после полудня.
Вампир растворился в воздухе, а Даррэн тяжело вздохнул. Его напрягала вся эта ситуация, и выходов из нее было лишь два, и в обоих случаях Вера должна была умереть. И пока он не решится на это, ему остается лишь надеяться, что Иллар не почувствовал «зова» Темной из другого мира. Но понимал, что сам себя обманывает.
* * *Принц Хаоса наблюдал за звездами, которые, словно угольки, тлели на черном бархате неба.
Такой подлянки судьбы Эллохар не ожидал. Он, разумеется, считал себя бабником в понимании простых людей. Но Найрина стала светом, его личным светом, который он так долго искал. Он любил и желал жену. И совершенно не хотел терять. Но и Вера вызывала в нем желание. Он пытался сравнить это ощущение с желанием обладать вещью, но сравнение не шло. Это было глубже и сложнее. Нет, не любовь, любовь была одна, с прекрасными русыми волосами и нежной улыбкой, с книгами, разбросанными по всему дому и с принципами, собранными в одной маленькой женщине.
Но магнит притягивает железо, не важно, хотят ли того же магнит и железо.
Он должен подавить это в себе.
Сын появился тихо, не мешая раздумьям Принца.
— Неплохо научился врать. Я почти поверил, — вместо приветствия произнес магистр Смерти.
— Поясни, — Сверт замер на границе света звезд и тьмы, что отбрасывала каменная стена, примыкавшего к парку здания учебного корпуса Академии Проклятий, где располагалась когда-то комната Деи, а теперь там жила Темная. И как бы Эллохар хотел ошибиться… но сын был здесь. Он всегда был рядом с ней. И это надо было прекратить.
— Ты солгал о Вере.
Лорд Эллохар развернулся к вампиру, и, сжав пальцы в кулак, выбросил руку вперед, его и Сверта, точно кокон, окутала магия, отсекавшая любую возможность услышать и увидеть то, что говорил своему собеседнику Принц Хаоса.
— Слушай меня внимательно, Иллар. Дед поведал мне одну историю, полагаю, он о многом умолчал, и нам досталась краткая версия. Демонесса, которая могла претендовать на его место, имела на него некое влияние, видимо, связанное с их общим происхождением. Она создала артефакт, способный нейтрализовывать магию, и вживила его в свою кровь и кровь своего рода, это должно было стать козырем в войне. Ты понимаешь, магия древняя, это не просто Тьеровская глушилка. Но проиграла, и была изгнана в закрытый мир, мир Веры. Сила артефакта множилась и росла, и род смешивался с теми, кто уже жил в том мире, а потомки получили ту же способность, поэтому и живут без магии. Дед считает, что они могут угрожать и нашему миру и всем иным мирам. Поэтому, требует их уничтожить, Леди и… Веру, — Эллохар смотрел на сына в упор.
— И что ты решил? — лицо Иллара оставалось абсолютно равнодушным, для всех кроме Демона внутри Эллохара, он почувствовал, как бессознательно сработала кровь сына, вспенившись при мысли о том, что кто-то покусится на его женщину.
— Ты все-таки солгал о Вере, — Эллохар сощурился, распрямил пальцы, и Сверта изнутри озарило голубоватое сияние. — В том, что твое тело не ответило на нее. Но это игра, сын, игра крови Деда. Это не любовь. И никогда ей не будет.