Осенний квартет
— Приходится быть осторожной, — продолжала миссис Поуп, открывая дверь чуть пошире. — Сейчас столько всяких самозванцев.
Летти пришлось согласиться с этим, хотя ей показалось, что миссис Поуп не тот человек, на которого могут посягать самозванцы. По впечатлению, которое она произвела на Эдвина, и по его описанию миссис Поуп было уже за восемьдесят, и она «великолепно сохранилась для своих лет», но Летти увидела перед собой весьма импозантную особу с благородными, почти римскими чертами лица и с массой густых седых волос — иногда их именуют «пышными», — уложенных в замысловатую, вышедшую из моды прическу.
После оживления и тепла в доме мистера Олатунде дом миссис Поуп показался Летти мрачным, каким-то затихшим. Массивная темная мебель, тикающие стоячие часы, которые тикали так громко, что уснуть можно было, только привыкнув к ним. Летти показали кухню, где ей разрешалось готовить, показали шкаф, где ей разрешалось хранить продукты. Ванная и уборная были указаны мановением руки, поскольку подобные помещения демонстрировать не принято. Войдя потом в уборную, Летти увидела, что окно ее смотрит на садики позади домов с почерневшими пеньками на мерзлой земле, а там, дальше, железнодорожное полотно, по которому грохотали поезда, вырвавшиеся из подземки. Да, не стоило выбирать такой район для жительства, хотя это, конечно, временно, но «беднякам не до выбора», как не преминул указать ей Норман.
Комната сама по себе была вполне приличная, к счастью, не заставленная мебелью, раковина с горячей и холодной водой, как и говорил Эдвин. Летти почувствовала себя гувернанткой из викторианского романа, которая приезжает на новое место, но только детей здесь не будет и не будет никаких надежд на романтическое чувство к вдовому хозяину дома или к его красавцу сыну. В прошлом такие женщины, как она, вряд ли оказывались в подобном положении, а в наше время их именуют в газетных объявлениях «незамужняя, служащая, одинокая деловая леди». Вот кто обычно снимает комнаты в чужих домах. Летти часто приходилось размещать и развешивать свою одежду в отведенных ей комодах и гардеробах и расставлять по местам свои личные вещи, которые могли бы хоть немного рассказать, что она за человек. Например, книги — поэтические антологии, хотя ничего новее, чем «Современная Поэзия. Выпуск второй», у нее не было, и книга, взятая из библиотеки; транзистор, горшок с почти распустившимся гиацинтом, вязанье в цветастой кретоновой сумке. Фотографий не было совсем — ни Марджори, ни родного дома, ни самой Летти, ни родителей, ни кошки, ни собаки.
Слава богу, миссис Поуп предоставила ее самой себе по крайней мере на первый вечер, подумала Летти, приготавливая в тихой кухне яйцо-пашот на гренке. Потом, лежа без сна первую ночь на чужой кровати, которая станет скоро для нее такой же привычной, как собственное тело, она поняла, что совершила важный поступок, совершила переезд, не спасовала, справилась. Среди бессонной ночи ей вдруг послышались чьи-то шаги на лестничной площадке и глухой стук. А что, если это миссис Поуп грохнулась? Она пожилая, грузная — поднять ее будет не легко. Летти надеялась, что ей не придется это делать, не придется проверять, справится ли она тут, но в конце концов она заснула и больше ничего такого не слышала.
На следующее утро все в конторе ждали, что там у Летти, и даже волновались. Всем не терпелось узнать, как она устроилась на новом месте. Хозяином положения чувствовал себя Эдвин — и по праву, потому что комнату ей нашел он, и остальные понимали, что Эдвин сделал доброе дело, избавив ее, так сказать, от мистера Олатунде.
— Только не получилось бы из огня да в полымя, — заметил Норман. — Смотрите, не влипнуть бы вам с этой старушенцией и со всеми дальнейшими осложнениями.
— О, миссис Поуп вполне самостоятельна, — поспешил сказать Эдвин. — Она член приходского совета и особа весьма деятельная.
— Может быть, может быть, — сказал Норман. — Но из этого не следует, что она крепко держится на ногах. А вдруг упадет?
— Да, сегодня ночью мне так и почудилось, — сказала Летти. — Но ведь это с каждым может случиться. Любой из нас может упасть.
Вдаваться в обсуждение этой темы, которую предложила Летти, видимо, никому не хотелось. Но Эдвин повторил вслух те мысли, которые возникли у него во время первого разговора с миссис Поуп. — С этим любая женщина справится, и без всякого труда, — довольно резко осадил он Нормана. — Не станут они поднимать суматоху, вроде нас с вами, окажись мы в таком положении.
— Равные возможности! — сказал Норман. — Именно тот случай, когда мы, мужчины, предоставляем действовать женщинам. Но кто же тогда несет ответственность за человека, и какую?
— Обычную ответственность по отношению к другому человеческому существу, — сказала Летти. — И надеюсь, я выполню все, что от меня требуется.
— Но иногда не советуют трогать упавшего человека, — стоял на своем Норман. — Пожалуй, только навредите ему.
— Надо вызвать «скорую помощь», — сказала Марсия, впервые включаясь в разговор. — Врачи «скорой» знают, что делать. А пользоваться кухней можно в любое время? — продолжала она, все еще чувствуя за собой легкую вину, что не предложила пустить к себе Летти. Нет, это просто невозможно! — не выходило у нее из головы. И опять она забыла взять с собой в контору ту молочную бутылку.
— Да, об этом мы договорились. Я приготовила ужин и завтрак — там электрическая плита, а я к этому привыкла, и место есть, где держать мою собственную посуду.
— Очень важно, где хранить консервы, — сказала Марсия. — Вы потребуйте, пусть она найдет вам место. Нельзя же держать их в комнате, где спишь.
— А мне приходится все держать у себя, — сказал Норман.
— Да, беднякам не до выбора, как вы любите напоминать нам, — сказал Эдвин. — Надеюсь, этот переезд окажется удачным, — добавил он. — Если что будет неладно, я несу за это ответственность.
— Напрасно вы так думаете, — успокоила его Летти. — Человек должен сам приспосабливаться к обстоятельствам.
— От человека все и зависит, — весело сказал Норман. — Вот так и надо действовать.
Прежде чем подняться наверх из своей гостиной в нижнем этаже, миссис Поуп дождалась, когда Летти выйдет из дому. Она дойдет пешком до автобусной остановки или спустится в метро, подумала миссис Поуп, входя в комнату Летти и зная, что ее жилица не вернется домой раньше половины седьмого.
Летти не попросила у хозяйки ключа от своей комнаты, а миссис Поуп считала, что надо обязательно проверить, все ли там в порядке. Не мешает также посмотреть, какие у новой жилицы вещи, и таким образом узнать, что она собой представляет.
Прежде всего ее поразил порядок в комнате — чистота и порядок. Она была несколько разочарована тем, что не обнаружила там ничего интересного на виду. Но жилица, рекомендованная мистером Брейтвэйтом — для нее он был не Эдвин, а мистер Брейтвэйт, — разумеется, женщина почтенная, может, даже набожная, и миссис Поуп удивилась, не найдя на тумбочке у кровати ни религиозных брошюр, ни даже Библии, а только роман из кэмденской библиотеки. К любой биографии миссис Поуп отнеслась бы с уважением, но романы ее не интересовали, и она даже не полистала эту книжку. Перейдя к умывальнику, она увидела коробку талька и дезодорант, баночку питательного крема и тюбик «Стерадента» для чистки искусственных зубов, рядом зубные щетки, пасту и новенькую цветастую косметическую салфетку. В маленькой аптечке над раковиной были только слабительные таблетки, аспирин и никаких диковинных лекарств, хотя жилица могла держать их у себя в сумке. На туалетном столике были аккуратно расставлены косметические средства. Оглянувшись через плечо на дверь, миссис Поуп выдвинула верхний ящик. Там лежали несколько пар аккуратно сложенных чулок или колготок, перчатки, косынки и маленький кожаный футляр с бижутерией. В футлярчике — небольшая нитка жемчуга, явно ненастоящего, два-три ожерелья, несколько пар сережек и два кольца — одно золотое с полукругом бриллиантиков (материнское — подарок жениха к помолвке?) и второе — дешевое, с крылышком бабочки в серебряной оправе. Ничего ценного и ничего интересного, решила миссис Поуп. В комоде лежало белье — идеально чистое, аккуратно сложенные джемперы и кофточки. Содержимое платяного шкафа более или менее соответствовало тому, о чем говорили прочие вещи, и миссис Поуп только мельком взглянула на платья, висевшие на плечиках, на костюмы и юбки. Был там и брючный костюм — теперь брюки носят и женщины Леттиного возраста, — костюм тоже выглядел вполне прилично и респектабельно, как и остальные ее туалеты. Взгляд миссис Поуп задержался только на одной вещи — на яркой расцветки ситцевом кимоно, которое вроде бы не соответствовало остальным вещам гардероба мисс Кроу. Может, это подарок какого-нибудь миссионера или родственника, приехавшего из тех мест? Были и такие вещицы, о которых и не спросишь, но увидит же она когда-нибудь, как мисс Кроу будет выходить в них из ванной. О мисс Кроу можно сказать, что она будет идеальной жилицей, ибо ничего противоречащего этому обнаружено не было, но миссис Поуп спустилась к себе вниз несколько разочарованная результатами своей проверки.