Вторая и последующие жизни (сборник) (СИ)
Выход из пещеры имелся только один. Иван-царевич вскоре понял это и прекратил скакать. Оглядевшись по сторонам, сел на камень, положив меч рядом. Дракон, голубиной стаей носившийся над головой опустился на каменный карниз, немного успокоился. Спокойно сидящий Иван внушал ему куда меньше опасений, чем Иван бушующий. Несколько минут они молчали. Иван — высокомерно, а дракон — укоризненно, а потом зверь сказал:
— А еще, наверное, царский сын…
Иван царевич в ответ плюнул вверх, целясь в дракона. Плевок до него не долетел, а звездочкой упал вниз и блестящим пятном, медленно, словно улитка, пополз по сталактиту назад к земле. Дракона это обидело. Кончики его огромной пасти опустились, и тот сразу стал похож на рядовую жабу.
— Это вам, юноша, не царские палаты, что за манеры? Вот я батюшке пожалуюсь.
— Я те пожалуюсь, — пообещал царский сын. — Думаешь, я к тебе сам пришел?
— Неужто сам послал? — понизив голос, спросил рептилий.
Иван важно кивнул.
— По царскому велению за шкурой послан, — подтвердил он.
— Что же я ему плохого сделал? — удивился дракон. — Вреда от меня никакого. Конечно, иногда кого и съешь, но иначе нельзя — дракон есть дракон. Если их не есть, так они всю пещеру загадят… Я вообще то больше говядину люблю, — признался он, — а человечина — это так… Для престижа.
— Ладно прибедняться, — перебил его Иван. — А кто князя Лычко со всею свитою сожрал? А? Чего молчишь?
Царевич пристально смотрел в морду, рассчитывая увидеть там блудливое желание уйти от прямого ответа, так свойственное всем драконам, но ничего подобного не усмотрел. Брови дракона как-то по-человечески поднялись домиком.
— Это какого? Николая Егоровича что ли? — уточнил он. Вопрос и впрямь требовал уточнения. Князей с такой фамилией в округе водился чуть не десяток — дядья, племянники, братья…
— Сознался гад летучий! — радостно воскликнул Иван. Царевич вскочил на ноги, вертя мечом над головой.
— Слезай, а то хуже будет!
Дракон нахохлился и сразу стал похож на большую птицу.
— Князя Лычко сожрал, свиту слопал, шесть сундуков с золотом унес… Выдавай сокровища, гадина поднебесная! — бесновался внизу царский сын.
— Чего? — опешил дракон — Золото?
— Шесть сундуков и делу конец! — подтвердил Иван.
Уже не первый раз дракон встречался с людьми, и каждый раз повторялась одна и та же история. Рано или поздно, так или иначе, но этот вопрос неизбежно всплывал. Отвечал он всем одинаково и всегда его ответ никем всерьез не воспринимался.
— Князя ел, — признался дракон, — а золота не брал.
— Врешь, собака!
— Сам собака, — обиженный сравнением огрызнулся дракон. — Мальчишка! Знаю я, чей ты сын…
Иван опустил меч и прислушался.
— Ну, говори, чей я сын… — вкрадчиво попросил он.
О, как Иван хотел услышать оскорбление. Любое слово развязало бы ему руки.
— Дурак ты. Что мне с золотом-то делать? Сам подумай… Стеречь его что ли? Я ведь и считать то не умею…
Иван сначала и впрямь задумался, но представив сундуки с золотом быстро преодолел сомненья.
— Подавай каменья самоцветные!
У драконов тоже есть нервы. Когда терпеть нахальство царского сына он уже не мог, то не выдержал и плюнул вниз. Плевать оттуда ему не в пример удобнее, поэтому увернуться Иван не успел — только закрыл голову руками. Блеснув в воздухе плевок, попал на плащ, прожигая в нем дыры, превращая шелк в черные лохмотья. На Ивана это подействовало отрезвляюще. Вспомнив все, что знал о драконах, гость полюбопытствовал:
— А ты чего огнем не плюешься? — Змею показалось, что он ослышался.
— Огнем? — переспросил он.
— Оголодал что ли?
Ответить дракону не дали. Около входа послышался свист и шорох осыпающихся камней. Иван поглядел туда — в проходе мелькали тени.
— Кто пришел? — громогласно спросил царевич. Ответа из полутьмы не прозвучало. Дракон с надеждой посмотрел на выход.
Ждать ему, правда было некого — жил он в пещере один, друзей у него в окрестностях не водилось, а родственники обитали в дальних краях и в гости друг к другу не летали. Не имелось у них такой привычки. Однако всегда ведь можно надеяться на приятную неожиданность?
— Царский сын я, — крикнул Иван в темноту. Эхо гулко раскатилось под сводами пещеры и заставило дракона поежиться. Царский сын, чувствуя пренебрежение к собственной персоне, схватился за меч, намереваясь искрошить врагов в мелкие щепки, но его остановил горестный вопль дракона:
— Пропали мы, Ваня! Это чумаданы!
Серые тени у выхода засновали еще быстрее и по одному, боком пролетая между камней, бросились в пещеру.
— Они воруют мои яйца и высиживают из них маленьких чумаданчиков — горестно вопил дракон из темноты. На пришельцев его вопли не производили никакого впечатления. Чумаданы влетали тройками, и разбредались по пещере, исследуя её.
Потертый чумадан, с металлическими наугольниками, видимо вожак стаи, завис в воздухи напротив Ивана. Чудо-зверь медленно вертелся в воздухе, поблескивая металлическими квадратами замков. Внезапно он сочно расхохотался. Едва эхо смолкло, главарь сообщил стае, деловито грабившей драконову пещеру:
— Собирайтесь, ребятки, тут десерт пришел.
Чумаданный предводитель оказался образованнее царского сына — все-таки каждую осень он улетал на юг, на зимовку. Иван иностранного слова «десерт» не знал, но по тону догадался, что ничего хорошего эта встреча ему не сулит. Назревала драка. Иван понял это и облегченно вздохнул — теперь все становилась на свои места. Чумаданы перед ним шушукались о чем-то. Увидев один над другим два чемодана царевич лихо взмахнул мечом, намереваясь одним ударом уложить обоих, но пришельцы не прекращая разговора порхнули в разные стороны, освобождая место для Иванова меча, а потом опять вернулись на место.
«Одному не справиться», — понял Иван и задрал голову. Наверху горестно раскачивался дракон, глядя на разорение пещеры. Враг моего врага — мой враг, — всплыло в голове непонятно откуда. Из географии что ли?
— Эй, драконушка, плюнь в него!
Почти непроизвольно, подчиняясь вежливому тону, а не просьбе, дракон плюнул вниз. Молоденький чумадан, вертевшийся над головой царского сына, словно подбитая птица упал вниз:
— Отравили, братцы!..
Его крик послужил сигналом. Стая бросилась на Ивана. Краем глаза тот успел заметить, как по подбитому чумадану, пузырясь расползается ядовитый драконов плевок.
— Помогай, драконушка, — воскликнул царевич. — Сбережем яйца для дела доброго!
Первый незваный гость прижался спиной к стене и обезопасив тыл, начал с ожесточением рубиться с чумаданами.
За серьезных противников царевич их не считал. Подумаешь — чумадан. Эка невидаль. Да был ли у них в роду кто-нибудь благороднее кожаного мешка?
Но Иван недооценивал противников. Хитрые лесные чумаданы, в отличие от спокойных домашних чемоданов, умели постоять за себя. Обладая хорошей реакцией, они уворачивались от меча и разогнавшись норовили ударить царского сына углом в солнечное сплетение.
Иван же стоял как скала. Сообразив, что нахрапом его не взять, подлые кожаные ящики пустились на хитрость: пока одни пытались покончить с Иваном привычными способами, другие отлетели в темноту и вернулись откуда набитые булыжниками. Взлетев повыше, они переворачивались в воздухе, бесстыдно оголяя свои внутренности. Первая партия высыпала камни на голову царскому сыну с точностью, свидетельствующей о большой опытности. Иван пошатнулся, выругался для устойчивости, и вжался поглубже в стену. Чумаданы двинулись за новым грузом, но второго захода у них не подучилось. Ловко плюясь во все стороны, дракон не дал набрать им камней, а потом подбил и самих воздушных пиратов.
Чумаданы, однако, не пошли на попятный. Пожалуй, только главный чумадан понял бесперспективность борьбы на два фронта. Сам вожак в драке не участвовал — отлетев немного в сторону наблюдал за полем битвы, поглядывая то на копошащуюся внизу кучу соплеменников, облепивших Ивана, то на дракона, рассылавшего свои плевки с убийственной точностью. Укрывшись за сталагмитом, вожак чумаданов раздумывал, как им избавиться от расплевавшегося змея.