Вторая и последующие жизни (сборник) (СИ)
Пока я предавался воспоминаниям, картина поменялась. График превратился в американскую горку и по нему, то съезжая вниз, то поднимаясь верх, скользили черные палочки.
— Что это? — шепотом спросил Михалыч нашего Вергилия.
— Тут не спрашивают. Тут смотрят…
В пару секунд палочки превратились в людей. Точнее в разбойников. Таких, знаете, патриархальных с бородами, кремневыми пистолетами и прочим. Они бодренько так соскочили с графика и, размахивая кистенями и шелапугами, на одной ноге запрыгали к воротам. На надвратной башне возникла женская фигура. Вся в белом, но явно негроидного типа. Эдакая Снежная Королева в экспортном исполнении.
— Ой, родненькие, что ж вы скачете… — запричитала дама с надвратной башни. — Чего это вам надобно… Ой лишенько-лихо…
Только кроме меня внимание на неё никто не обратил. Разбойники — это вам не дикая дивизия. Разбойники — это серьезно. Там у них, может, через одного — маркиз! Хотя насчет маркизов это я погорячился. Рожи еще те.
На глазах у всех банда доскакала до рва, построилась в два ряда — один над другим — и проорала слаженным хором.
— Дворяне есть?
— Сколько хотите, — ответил кто-то из старших командиров. Отвечать, глядя со стены вниз, было удобно и не страшно. Разбойники оттуда поражали не столько страхом, сколько необоснованной наглостью…
— Давай все, что есть…
— Это можно….
Ворота протяжно заскрипели, раскрываясь настежь. Нестройно шагая, из города вышло дворянское ополчение. Впереди, подпираясь костылем, хромала Снежная Королева, не престававшая причитать и постанывать, а следом за ней катилась пестрая толпа.
Неровно изломанной цепочкой шли мушкетеры какого-то короля. В промежутках между ними, поскрипывая при ходьбе, шли крестоносцы, нещадно блестя начищенными нагрудниками, а за ними неясной национальности витязи числом около тридцати.
Арьергард составляли мелкопоместные дворяне со сворами охотничьих собак. Два последних ряда торжественно несли на плечах здоровенный ластик.
Разбойники быстро отбежали на самый верх синусоиды. Связываться с ластиком им явно не хотелось.
Надсаживая горло, предводитель крикнул сверху.
— Эй, ополченцы, что ж это вы на нас ополчились?
Я покачал головой. Это действительно оказалось «черти что» с отсутствием здравого смысла, но, признаться, просмотренное мной в прошлый раз «черти-что» смотрелось получше. Интереснее что ли.
Я отвлекся на соседний экран. Там явно готовилось что-то явно милитаристское. Длинный класс, точнее учебная аудитория. Стриженые головы в хаки. Меж рядов прохаживается крепкий, сухощавый мужик. К нему так и хотелось прилепить ярлык «матерый диверсант».
Военный шел между рядов и вещал:
— Танки, товарищи, штука серьезная и борьба с ними требует специфических навыков и знаний. Записывайте.
Ликвидация танков, в случае их прорыва через боевые порядки, производится путем забрасывания шапками. Калибр шапки определяется на месте в зависимости от тактико-технических параметров вражеской техники. Опыт использования данной тактики, однако, подсказывает, что лучше всего в наших условиях для этого подходят меховые шапки. Конечно, если вам повстречаются израильские «Меркавы», то с ними лучше всего бороться панамками цвета хаки, но большая часть вражеской техники все-таки успешно нейтрализуется продукцией отечественных скорняков и меховщиков.
Технология. Показываю.
Военнослужащие выбегают навстречу танкам и грозят им картузами и фетровыми шляпами, зажатыми в левых руках….
Лектор изящно, вроде как, пританцовывая, пробежался меж рядов к доске и застыл в позе готовности к броску.
— Вражеские мехводы в перископы убеждаются, что это им не страшно, и начинают медленно продвигаться вперед. В этот момент военнослужащие (лучше 2–3 года службы) кидают в воздух картузы и когда те загораживают свет и резко снижают видимость, бросают в танки меховые шапки, скрытые до времени за спиной.
Он резко выбросил вперед левую руку.
— Шапки облепляют танки. Внутри, под броней стремительно поднимается температура. Танкисты начинают интенсивно потеть, что приводит экипажи к отравлению собственными испарениями…
— Господи! — пробормотал Михалыч и попытался перекреститься.
В следующем отсеке наш поводырь, наконец, остановился. Все тут было, как и везде, аппаратура, занавесочки… Только коек — две.
— Значит, экзотику вам подавай… Других пожеланий не будет?
— А эротическое что-нибудь есть? — встрял Михалыч. Он после сеанса с погоней за пионером как-то духом воспрянул, помолодел что ли.
— Все бы тебе о бабах…
Я отодвинул его плечом и на правах первооткрывателя этого чуда, сам определил, что конкретно нам нужно.
— Что-нибудь на природе… Ну, охота там… Рыбалка…
— Мир реальный? Фантастический?
— А можно? В фантастическом мире? — обрадовался я. — Фантастику я люблю…
Продавец чуть снисходительно, как потакающий малым слабостям человеческим родитель, кивнул.
— Конечно можно. Очень, кстати, популярный сюжет… «Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей»…
Он повернулся к Михалычу и добавил:
— А про все остальное… Есть у нас курс «Султанский сераль» и «Съемки порнофильма на конкурсе мисс Веселенная». Он, конечно, в широкий доступ не идет, пока обкатываем в тестовом режиме, но своим погрузиться предлагаем…
— Во-во-во-во… — обрадовался Михалыч. — Я точно свой! Во что-то такое хотелось бы погрузиться, причем с головой…
— Успеешь еще, — осадил его я. — Все бы тебе… Старый греховодник. Сперва здоровья поднакопим, а уж тогда…
— Прошу… — жестом руки Продавец предложил нам устроиться на кушетках, а сам отошел за занавеску. Я вопросительно глянул на Михалыча. Тот молча показал мне большой палец.
Через пару секунд появился и Продавец с новой коробкой.
Я присмотрелся к ней. Ничего не видно.
— Чем угощать будете?
— Тем, что заказывали. Пробник инопланетной охоты. Несколько расширенный против обычного пробника.
Наклонился к Михалычу и добавил негромко:
— Там внутри есть встреча с прекрасными человекообразными инопланетянками. Готовы?
Над головами щелкнуло, загудело…
Реальность как-то зависла, остановилась, замешкалась. Знакомое ощущение проваливания во что-то странное, не имеющее плотности и веса накатило и схлынуло, и я ощутил себя другим человеком, новой личностью, готовой воспринять чужую жизни как свою. Несколько секунд сознание сопротивлялось этому, но техника оказалась сильнее.
В этой жизни меня звали Савва и чужая жизнь, чужие воспоминания и чувства вмиг пронеслись сквозь мозг. Новое имя, новое время, новые ощущения… 22 век. Первая половина. Эпическое время — время подвигов!
Какое-то футуристическое помещение. Только через несколько секунд помрачение с меня спало и до меня дошло, что это кухня. Квартира, а в ней кухня. И сижу я в своей футуристической кухне с товарищем. Несколько секунд я еще понимаю, что это Михалыч — уж больно узнаваемыми жестами тот себя ощупывал и головой по сторонам вертел, а потом ощущение вторичности этой жизни куда-то ушло. И спроси меня сейчас кто я такой — отбарабаню: Савватей Милов, и год нынче 2231. Пятница. А передо мной — Мефодий Самопал. Друг мой, заядлый рыбак и охотник до разных приключений.
— А что, Савва, — спрашивает он как-то странно на меня поглядывая, — ты когда в отпуск собираешься?
В первые мгновения я подумал, что он и сам сейчас приспосабливается к ситуации, в которой мы оказались, но в следующее мгновение меня в тот же момент прошибает мысль, что работаю я экскурсоводом в музее космонавтики и так же состою в Обществе Любителей Охоты и Натуральных Наслаждений, и что отпуск мой, длинной в 43 дня ждет меня уж один Бог знает сколько времени.
— Да, — отвечаю, — черт его знает… Как приспичит — так и пойду. Уже, почитай, два года в отпуску не гулял.
— Это хорошо, — говорит Мефодий и присев к столу начинает выстукивать замысловатые перестуки своими заскорузлыми пальцами. Ну ни дать — ни взять доктор-костоправ.