Спровоцированный (ЛП)
— Нет? Значит, делал тебе минет? Хотя, скорее, ты — ему. Ты же любитель стоять на коленях в грязи.
Не имея ни малейшего желания отвечать, Дэвид поджал губы и ускорил шаг.
— Отвечай, черт тебя дери! — скомандовал Балфор и, дернув за руку, развернул Дэвида к себе лицом.
Такого выражения Дэвид у Балфора еще не видел. Ни единого намека на веселье.
— Это не твое дело, — огрызнулся Дэвид.
— А я другого мнения, — рявкнул в ответ Балфор. — Ты — мое дело.
— Что?
Внезапно Балфор пихнул Дэвида в сторону затененного портика. Застигнутый врасплох, Дэвид начал отступать назад, с трудом передвигая ногами, а Балфор подталкивал его все дальше. И вскоре их поглотил мрак. Плечами Дэвид ударился о стену.
— Ты стал моим делом, — пробормотал Балфор, уперев руки в стену с обеих сторон от головы Дэвида, и посмотрел ему в лицо.
— Почему?
Глаза у Балфора засияли.
— Хотел бы я знать.
Ответ оказался настолько поразительным, что Дэвиду никак не удавалось придумать, как отреагировать.
Между ними воцарилась тишина, переполненная возбуждением и напряжением. Балфор придвинулся ближе и чрезмерно набухшим членом прижался к бедру Дэвида, у которого член набряк не меньше. Дэвид зашипел и судорожно вздохнул. Сердце бешено колотилось, лицо охватил жар. Балфор окружил Дэвида своим ароматом и порывисто дышал в щеку. Физическим господством Балфор пробил брешь в тщательно выстроенных Дэвидом стенах, и несмотря на негодование, это невероятно будоражило. Тут же захотелось опуститься на колени и снова сделать Балфору минет.
Вожделение не вынудит вас позабыть причины, по которым вы не должны совершать те или иные поступки. Скорее, вы просто перестанете беспокоиться. Перестанете, даже зная, что позднее будете сожалеть о своих действиях. Поэтому, когда Балфор коснулся Дэвида губами, Дэвид даже не попытался его остановить. Балфор приник всем телом, обхватил лицо Дэвида руками в перчатках и, скользнув языком к нему в рот, впился в губы жадным поцелуем. Дэвид застонал и изо всех сил ухватился за края плаща. Поцелуй был долгим, страстным и безумным, и когда Балфор отстранился, Дэвид не смог заговорить, лишь изумленно таращился в потемневшие и блестевшие глаза.
— Я затеял с тобой не ту игру, — пробормотал он. — Думал, нужно взывать к твоему разуму. Но как оказалось, стоило взывать к телу. Если ты слишком много размышляешь, то начинаешь тревожиться.
Дэвид сглотнул.
— Не понимаю, о чем речь.
— Опять я совершаю ту же ошибку, — печально улыбнувшись, сказал Балфор. — Забудь, что я говорил. Лучше идем со мной.
— Куда?
— Ко мне домой. Он всего в десяти минутах ходьбы.
— Не знаю, — отведя взгляд, пробубнил Дэвид.
Пойти хотелось, хотя он и знал, что не должен. Ему и без того было в чем раскаиваться.
«И что с того, если добавится еще один повод для сожаления? Еще один грех?»
Обхватив пальцами подбородок, Балфор развернул Дэвида к себе лицом.
— Не забивай себе голову ненужными мыслями. Тогда все становится сложнее, хотя на самом деле все просто. Я хочу тебя. Ты хочешь меня. И как только все закончится, мы расстанемся.
Дэвид молча глядел на Балфора, но, должно быть, что-то в выражении его лица изменилось, потому что Балфор улыбнулся.
Глава 11
К тому моменту, когда они добрались до дома Балфора, Дэвид начал сомневаться. Весь путь они прошагали бок о бок и не дотрагивались друг до друга, а октябрьская ночь своими холодными касаниями остужала вожделение. Времени для того, чтоб поразмышлять и начать сожалеть, было предостаточно.
И все же, когда они дошли до особняка, Дэвид не замешкался и не сбежал, а поднялся по ступеням вслед за Балфором и прошел в сдержанно-элегантный дом, миновав лакея с бесцветным лицом, который придерживал открытую дверь.
По предложению Балфора он снял шляпу, перчатки и пальто и отдал все это лакею, который куда-то сбросил свою ношу и вернулся со свечей, чтоб озарить путь наверх.
Все в доме Балфора было роскошным и изысканным: от стоявших в коридоре часов в высоком корпусе из красного дерева до картин в рамах, до длинного ковра, что приглушал их шаги по коридору.
Балфор распахнул дверь и, предлагая Дэвиду войти, отошел в сторону.
Первое, что заметил Дэвид: покои отличались от его представлений. Скорее, это была гостиная с двумя глубокими креслами, стоявшими с обеих сторон от большого мраморного камина. Решетку подсвечивали тлевшие угольки, и столь расточительное отношение к огню да еще и в пустой комнате потрясло Дэвида до глубины его пресвитерианской души.
Балфор зажег еще несколько свечей, и теперь Дэвиду стало видно, что эта комната была смежена еще с одной. Через открытую дверь в другом конце гостиной он заметил громадную постель, ее высвечивало пламя второго камина. Опочивальня Балфора.
— Хочешь вина?
Поддавшись соблазну отыскать немного храбрости на дне бокала, Дэвид кивнул.
— Спасибо.
Балфор прошел к серванту, где на серебряном подносе стояли графин с вином и несколько бокалов, и наполнил два из них рубиновой жидкостью. Хрустальный графин переливался в свете свечей. Он подошел к тому месту, где стоял Дэвид — неспешной самоуверенной походкой — и протянул вино, кончики их пальцев соприкоснулись, и Дэвид почти выронил бокал. Благо вовремя успел поймать.
— Осторожней, — нараспев произнес Балфор.
Дэвид покраснел и, чтоб скрыть смущение, сделал длинный глоток. Вмиг стало лучше. Только допив остатки вина, Дэвид заметил, что Балфор прислонился к серванту и, так и не притронувшись к своему бокалу, наблюдал за ним.
— Еще? — вежливо улыбнувшись, поинтересовался Балфор.
Дэвида посетило волнительное чувство, будто Балфор знал наверняка, насколько сильно он нуждался в выпивке. Он не очень решительно покачал головой и поставил бокал. Нервы уже начали пошаливать. Учтивость, радушие, треклятое терпение Балфора — все это докучало Дэвиду. Он привык к бурным, суетливым встречам. И неловким ситуациям. В переулках и коридорах, и заброшенных местах. В опочивальнях — никогда. Кажется, Дэвид никогда раньше и не бывал в опочивальне другого мужчины.
Устремившись на знакомую тропку, Дэвид шагнул к Балфору и остановился на расстоянии вытянутой руки.
— Чего ты хочешь? — прохрипел он. — Если не против, можем снова остановиться на минете.
Балфор не спеша поставил бокал и оторвался от серванта. Он улыбнулся, казалось, будто самому себе, уголок губ приподнялся, а на щеке появилась небольшая ямочка.
— Ну раз уж ты спросил, — наконец-то посмотрев на Дэвида, проговорил он, — хочу увидеть тебя обнаженным. А потом хочу тебя трахнуть.
Дэвид пожалел, что не умел контролировать румянец. Он чувствовал, как краска поднималась от груди к шее, и жар опалил щеки.
— Я никому не позволяю этого делать.
Балфор улыбнулся.
— Делать что? Видеть тебя обнаженным или заниматься с тобой сексом?
— Секс... проникновение... Называй, как хочешь, — с пылавшим лицом ответил Дэвид.
Балфор вперился в него взором, словно Дэвид был обворожительным экзотическим зверьком.
— Почему нет? — Он недоуменно нахмурился.
Устыдившись, Дэвид отвернулся.
— Это была плохая идея. Мне лучше...
— Подожди.
Такое ощущение, будто весь вечер Дэвид пытался улизнуть от Балфора, и весь вечер Балфор не давал Дэвиду уйти. И вот сейчас опять остановил, поймав за локоть, и осторожно развернул к себе.