Спровоцированный (ЛП)
Как только дыхание выровнялось, Дэвид неспешно выпрямился и посмотрел на темный тупик. Он никогда не ходил здесь по ночам, хотя это был кратчайший путь до дома. Тупик не освещался, там царила кромешная тьма. До него доносились ругательства, изрыгаемые мужчиной, что трахал какую-то блудницу возле стены. Дэвид шагнул в тупик, где его поглотил мрак, будто пасть огромного зверя, в нос ударили вонь мочи и эля и кислый запах пота. В глубине души он знал: стоило развернуться и уйти отсюда.
Но он не развернулся.
Преодолев половину тупика, Дэвид начал задыхаться от смрада, как вдруг из тени вынырнул мужчина.
— Гони сюда деньги.
Голос мужчины звучал пьяно и сочился угрозой расправы. По идее, Дэвиду следовало бы испугаться, но он не почувствовал ничего. Вся ситуация происходила будто во сне, но требовалось дать хоть какой-то ответ.
— Это вряд ли. — Он поразился своему спокойствию.
Только когда громадный мужчина бросился вперед, оцепенение испарилось, и Дэвида охватила боязнь. Сердце начало дико колотиться. Дэвид готовился к нападению, и время будто замедлилось. Но удар нанесли сзади. Что-то прочное и тяжелое обрушилось ему на затылок. Он покачнулся, а первый мужчина заехал ему скользящим ударом в висок.
Дэвид отшатнулся, и на него снизошло умиротворение, словно все это было неизбежно. Словно так и должно было случиться. Он ощутил прилив сил. Все, что имело значение, — это борьба. Со всего размаху он ударил напавшего на него мужчину. Резкая боль растеклась по руке и потрясла точно так же, как и головная боль, но Дэвид не остановился, бил снова и снова, а послышавшееся ворчание вызвало нездоровое удовлетворение, что заполнило все зиявшие внутри бреши. Продлилась драка всего минуту — даже меньше. Все закончилось на втором ударе по затылку.
Дэвид рухнул, подобно камню, а земля, холодная и жесткая, поднялась ему навстречу. Его обшарили и грязным ботинком дважды пнули по ребрам, отчего он застонал и свернулся в клубок.
А потом оглушенного Дэвида бросили на мокрых булыжниках истекать кровью.
Глава 12
Встать Дэвиду помогла проститутка. Пока он приходил в себя, она усадила его на крыльцо и дала глотнуть джина. Выбраться из тупика получилось только при помощи Джанет. Так же звали его мать, вдобавок они были почти ровесницами.
Деньги и часы у Дэвида украли, и он пообещал Джанет, что на днях вернется и в знак благодарности ей заплатит. В ответ Джанет лишь фыркнула и отмахнулась.
— Уноси отсюда ноги и ложись спать.
Дэвиду без проблем удалось доплестись до квартиры, благо идти было недалеко. Пошатываясь, он вошел в дом, зажег свечу и смыл кровь с лица и затылка. В голове стоял шум. Он устал, его трясло. Не раздеваясь, Дэвид улегся в постель и погрузился в глубокий сон без сновидений.
Пробудившись на следующий день, Дэвид чувствовал себя омерзительно. На многострадальном затылке запеклась кровь. Глянув в зеркало, он обнаружил, что при падении ободрал лицо, а под глазом красовался синяк. Да и вдыхать было больно. Что прошлым вечером побудило его пойти по тупику Флешмаркет?
Снова и снова он задавал себе этот вопрос, и где-то на задворках сознания притаился ответ, над которым не хотелось размышлять. Прошлым вечером его обуяло нездоровое желание забыться и тащило в опасную тьму. В тот момент его не волновало, что может что-то случиться.
Мысли о событиях в доме Балфора вызывали боль иного свойства. Снимая с себя зловонную грязную одежду, Дэвид отгонял воспоминания о том, как Балфор расстегивал пуговицы, развязывал шейный платок, стаскивал с него рубашку. Дэвид пытался выбросить неспешное обнажение из головы, но образы не исчезали. Словно призрак Балфора целовал его в губы и прижимался громоздким теплым телом.
Много лет встречи с мужчинами носили анонимный безличный характер, однако прошлым вечером все это покатилось под откос. Он нарушил все свои правила. Он пошел к Балфору домой, лег с ним в постель, целовал, допустил интимное проникновение. При мысли об этом внутри все сжималось, и его захлестывало сожаление. Но боже, как же было хорошо. Слишком хорошо.
«Никогда раньше мне не хотелось повторять представление».
Как и Дэвиду.
Раздевшись, Дэвид обследовал свое тело. Торс покрывали ужасные синяки. Дома мать обернула бы его пропитанной уксусом шершавой бумагой. На секунду он задумался, может, стоило так и поступить, но вряд ли у него отыщется нужная бумага. В итоге он надел ночную рубашку и вернулся в постель, где и провел почти все воскресенье, засыпал и просыпался, а встал лишь один раз для того, чтоб перекусить. Сны он видел тревожные: пропущенное слушание, утерянные документы, поиски чего-то, поиски кого-то. Дэвид боялся, что во сне к нему явится Балфор, но этого так и не случилось. Балфор преследовал Дэвида только во время бодрствования.
Стоило вспомнить о том, что они с Балфором делали, член вопреки раскаянию напрягался. Дважды он обхватывал себя рукой, а воспоминания помогали довести все до финала. И дважды накатывала горечь.
В понедельник Дэвиду стало лучше, однако синяки и ссадины выглядели хуже. Служанка Эллен пришла пораньше и, увидев его лицо, вскрикнула.
— Что с вами стряслось, мистер Лористон?
— Ничего, — ответил он. — В субботу я сглупил и решил сократить путь до дома. Повезло, что отделался синяками и украденными часами.
— Ваше прелестное личико, сэр! — Она вынудила его сесть и осмотрела. — Я принесла вам завтрак, но, как обычно, в доме больше нет ни крошки.
Она всегда его ругала, хотя и была на несколько лет моложе.
— Ты же знаешь, я всегда ем вне дома.
— Да, но сегодня вы на улицу не пойдете, не так ли? Я принесу вам поесть, а заодно захвачу мазь от синяков.
Менее чем за полчаса она развела огонь, подмела и убрала в комнате и накрыла завтрак: две копченые рыбины в масле. Потом взяла деньги и удалилась. Дэвид уплел обе рыбешки и подобрал хлебом масло, хотя голода и не чувствовал. После трапезы стало гораздо лучше, и в отсутствие служанки он побрился и должным образом оделся.
— Уже выглядите лучше, — по возвращении удовлетворенно заявила она, вновь заставила Дэвида сесть и нанесла мазь на синяки.
Весь день он оставался дома и, погрузившись в чтение дела, над которым они с Чалмерсом работали, пытался не вспоминать о субботних событиях. Утром Эллен заполнила кладовую и убрала квартиру, а уходя, забрала узелок с бельем и пообещала принести все в среду. Остаток дня он пробыл в одиночестве.
До вечера Дэвид недурно справлялся. Накануне он слишком много спал и сейчас вообще не чувствовал усталости, но голова по-прежнему болела, и сосредоточиться не выходило. В конце концов, работу он забросил и попробовал почитать «Эдинбургское обозрение». Но тщетно. Думать он мог только о своем поведении с Балфором. О том, что позволил Балфору прикоснуться к себе, столь интимно Дэвида еще не трогал никто, а стоило припомнить, где Балфор касался его губами, да и пальцами...
Дэвид, схватившись за голову, крепко зажмурился. Как бы ни было стыдно, самому себе он лгать не станет. Он с готовностью позабыл обо всех отговорках и разрешил Балфору сделать то, что поклялся не делать никогда. А воскрешая в памяти ощущения, от которых сотрясалось все тело, пока Балфор ласкал член губами и проникал в него пальцами, Дэвид хотел испытать все это вновь.
— Нет, — простонал он.
Но нынешние эмоции не имели значения. Все уже случилось. Одна из тщательно выстроенных преград была пробита навеки.
Дэвид направился в кухню. С верхней полки в кладовой он вытащил виски и моментально опрокинул щедрую порцию. Захватив с собой в гостиную бутылку и стакан, в поисках забвения он начал напиваться.
Час спустя, когда из бутылки убыло больше половины, Дэвид наконец-то уснул прямо в кресле, а позабытый стакан валялся на полу.
Во вторник Дэвид отважился посетить библиотеку факультета. Не было выбора. В одиннадцать они с Чалмерсом встречались с солиситором по делу Макаллистера. А само слушание пройдет через несколько недель. Чтоб определить в деле слабые места и предложить способ заполнить эти пробелы, Дэвид тщательно проверил документы и предварительные показания свидетелей. В девять он должен был ознакомить Чалмерса со своими соображениями.