История одного солдата (СИ)
— Ну да братья, — насмешливо отозвался Ренинс, — сам то нос высунуть боялся пока я стрелял.
— Ну да стрелял, а сам то позеленел.
— Стрелял же, — настоял Ренинс, но тут же смягчился, — Но ты прав. С твоей звреской погоней за этой девчоночкой мне не сравнится…
— Да… не сравниться, — как то сразу помрачнел ополченец, — да Вокольмерс, ты стрелял? Аша ведь в руку ранили, а значит он высовывался.
— Да уж с мастером Грохни попробуй не пострелять… — отозвался паренек, высокий, но щуплый, с руками едва ли не меньше чем у Белоручки, хоть и загрубевших от работы в кузнице.
— Гном ведь. Настоящий, — так как буд-то бы это все объясняло, заключил Белоручка.
* * *
После того как повозки с ранеными уехали, по позициям прошел другой человек собиравший убитых. Жутковато было видеть как мимо один за другим парят трупы, влекомые их товарищами, да думать о том что на их месте мог оказаться ты. Мимо их позиций прошло не меньше десяти, хоть Альхер старался не смотреть.
И только после того как поступил приказ искать раненых среди кочевников, для чего оставили пару докторов да телегу. Вот только с этим вышла незадача. Нашлась лишь пара, да и то оглушенных. Остальные же, кто не умер сразу, покончили с собой. Один, растрамашенный даже на глазах у изумленных солдат.
Убитых противников же на участке роты ополчения набралось двадцать три человека и то треть накрыты магией взводного мага соседнего отряда. Как слышал Альхер там не то что тела, даже земля запеклась да потрескалась.
Кроме приказа на сам сбор тел, поступило распоряжение собирать оружие, доспехи и прочий полезный в воинском деле скарб, оставляя при том при убитых их личные вещи. Последнее скорее было пожелание, чем приказ. Ведь кто в силах запретить солдату снять с убитого врага перстень, или симпатичный портсигар забрать, раз уж он ему все одно теперь точно не понадобиться. Ввоинская добыча традиция едва ли не каждого народа в бесконечной многомерной вселенной, кто имеет хоть какое-то понятие о войне.
Но вот с оружим тут был отдан четкий приказ. Особо отметили, что оружие может быть опасно, ведь кто знает какие чары на него наложены, Быть может то лишь уловка командования, но Коргин тоже полагал, что прежде чем использовать чужие клинки, их стоит осмотреть специалист. Скажем перед тем как забрать едва ли не игрушечный кинжал кочевницы, Коргин осмотрел его самым что ни на есть тщательным образом. Ну а уж такого спеца еще поискать надо.
— Господин ефрейтор, как я понимаю нам необходимо сообщить о пленнице начальству? — обратился к командиру Альхер после того как наконец разобрались с трофеями.
— Та, не гони коней, Альх, — отозвался старый пират, — не след начальство беспокоить попусту.
— Но ведь мы пленницу взяли, — нерешительно возразил Альхер.
— Взяли, — согласился Коргин, — и когда надо будет определим куда положено. Но пока все одно ее некуда девать. Да и все одно отсюда она уж точно никуда не сбежит. Ты ведь ее захватил, да и убить себя не дал. Теперь по их законам она твоя рабыня. Так что и не побежит никуда от тебя.
— Рабыня? — непонимающе переспросил солдат.
— А ты как думал. Они ведь народ суровый. То-то она тебя так и буравит.
— По мне как ее прибить лучше. Все одно ничего не выпытаешь, какой толк-то в ней, — ввернул гном, — разве что развлечься, как у вас наземных принято. Она ж вроде как, по вашим меркам ничего так.
— Не то слово, мастер гном. Да ты не волнуйся так, Альх. Никто тащить ее в кусты тебя не заставляет, — сжалился над крестьянским сыном Коргин, — равно как и закон нарушать тоже. У нас то рабства нет. Так что пока война должно быть посидит где ну а потом отпустят. Да ты учти, что можешь ей хоть приказать сражаться против своих. И она исполнит.
— Скверная затея. Ждать чего хорошего от лгунов этих не стоит.
— Уж тут вы несправедливы, мастер Грохни.
— Ну-ну, — недоверчиво хмыкнул гном.
Алхер вновь взглянул на пленницу. Той то ли наскучило, то ли еще почему, но больше на него она не глядела, вместо того смотрела куда-то в пустоту на дне окопа, что давало возможность солдату наконец то разглядеть свою добычу. Под ее пристальным взглядом, разглядывать девушку, парень как то постеснялся.
На кочевнице была одета куртка из дубленой кожи, лишь парой пришитых к куртке изукрашенных ковкой защитных пластин. Но хоть так, лучше чем ничего. Из той же дубленой кожи штаны плотно обтягивающие ноги, столь правильные и изящные, что глядя на них нельзя было не восхитится. На ногах сапожки на тонком каблуке и что примечательно без шпор. Верно у кочевников шпоры носить не принято, или только она так любила свою лошадь?
Массивная пряжка пояса, пожалуй даже слишком большая на столь миниатюрной фигурке, изображала переплетение пары змей, или змей летающих, точно разглядеть не удалось. Слева сиротливо весело кольцо для ножен, понятное дело изъятых, пусть и не в пользу ефрейтора, а на сдачу в общую копилку.
Пусть теперь свалявшиеся в грязи, с вырванным топором клоком, волосы наследници древних, все одно оставались прекрасны. То там то здесь в них вплетались ленты, совсем как в гриве ее лошади. Должно быть те же самые ленты. Глаза и вправду голубые, тонкие высокие скулы, и при том приятно округлое лицо и небольшой нос заостренные уши выглядывающие из волос. Можно было подумать что она сошла из Древних легенд или иллюстраций сказок про эльфов.
И ему придется сражаться убивать таких же как она? Старпом ведь говорил что воюют у этих кочевников и женщины и дети наравне с мужчинами. Такие прекрасные. Ради чего биться со столь прекрасными существами? Но ведь она не задумываясь рубанула по Амину.
Но все равно Альхеру было бы много проще если б на ее месте сидел какой нибудь слюнявый гоблин, ну а если не гоблин, то хотя бы отморозок лет сорока. Так что бы прямо на лице у него был бы написан развратный образ жизни. Вот только много больше на бандитов походили его командиры: Старпом да гном, пусть даже оба и хорошие люди, если их получше узнать. Ну или гномы. Но ведь кто скажет что это девчонка — плохой человек?
* * *
Эридана уже явно клонилась в сторону болот, в то время как своенравная Проксима лишь взбиралась на небосвод, окрашивая вечер своим, кровавым светом, пусть в лучах звезды дня2пока едва заметным. Альх поймал себя на том что раньше ему как-то не приходило в голову сравнивать этот багряный цвет неба с кровью.
Грохни рассказывал что-то про прошлое, да какие-то далекие земли, вроде бы свою родину — Алибар. Каким-то макаром он выводил из той войны, трехсотлетней давности, Ангельский след в войне нынешней. Гном явно принадлежал к лагерю тех, кто главным виновником в войне видел именно Энгельскую империю, пусть и дрались они с кочевниками с востока. Рассказывал вроде как и интересно, но Альхер особо не вслушивался. Коргин же по большей части кивал, да неторопливо курил. Сколько знал его Альхер вовсе не слушал. Зато Ренинс пожирал гнома взглядом, впитывая каждое его слово. Альхер и представить себе не мог, что Белоручка может чем-то так живо интересоваться.
В животе ощутимо ныло. Вспомнить, когда так долго ему последний раз приходилось не есть, крестьянин не мог. Но вероятно если когда и было, то только когда он только-только сбежал из дома. Хотя, сколько он помнил даже тогда, хоть за душой ничего и не было, ему как то удавалось не голодать сутками.
Пленница заснула, а может и притворялась спящей. Как-то взглянув на нее, Альхер подумал развязать ей хотя бы ноги. Уж слишком сильно скрутил ее Коргин. Тем паче сам ведь он говорил, что она никуда теперь не сбежит да и самоубиватся не собирается. Да только он знал, что в ответ получит подколы Коргина, да неодобрительное ворчание Грохни, а она… В конце концов после того что она сделала, немного помучатся ей не помешает. Правда, если отморозит себе, что тоже ведь нехорошо…