След сломанного крыла
На одного из главарей объявили охоту из-за того, что он предложил встретиться главарю противников. Тому, кто предъявит его прошитое пулями мертвое тело, была обещана награда. Когда его загнали в угол, двое его оруженосцев-мальчишек встали перед ним, как щит, и приняли пули на себя. Он избежал гибели и провозгласил своих погибших товарищей героями. На похоронах матери мальчиков легли на их гробы и отказались вставать. Они потребовали от мужчин объяснений, но их, конечно, не последовало. Стоя среди скорбящих, я размышляла, почему дети так легко принимают на себя грехи взрослых, даже если это грозит им смертью.
* * *
Я приезжаю в больницу со своим портфолио — фотографии со всех концов света. Я легко нахожу отдел кадров и жду встречи с начальником. Сначала я навела справки относительно двух других мест работы. И там, и там меня хотели нанять, но работы было недели на две. Мне же она нужна на более долгий срок. Когда я сообщила об этом Линде, она немного помолчала, а потом сказала, что поговорит с руководством больницы. Администрация тут же назначила встречу, а я тем временем постаралась узнать как можно больше о роли фотографии в терапии. Правда, я сумела обнаружить не так уж много: оказывается, помимо музыки и видеоигр, фотография помогает пациентам повышать уровень эндорфинов и стимулирует их на борьбу с болезнью.
Когда я въехала на парковку, мне подумалось: странно, ведь я приехала сюда ради работы, а не ради отца. Мое желание видеть его убывает с каждым днем. Мне нечего сказать ему. Я знаю: если он очнется, то не захочет видеть меня. Только Триша удерживает меня здесь, и я уеду, когда она перестанет во мне нуждаться.
Отдел кадров занимает целое крыло здания. Его сотрудники работают и в самом отделе, и в других больничных отделениях. Все здесь одеты в костюмы, нет белых халатов, которые ожидаешь увидеть в таком месте.
— Соня? Я Шон, — подходит ко мне высокий седовласый мужчина. — Рад видеть вас, — у него твердое и теплое рукопожатие.
— Должен сказать вам, — говорит он, приглашая меня в свой кабинет, — что, когда ваш агент позвонил мне, я был просто поражен. Чтобы кто-то из фотографов вашего уровня был заинтересован в этой работе — не стоит и объяснять, какая это для нас удача.
— Спасибо, — я так и не смогла привыкнуть к похвалам. Когда Линда получает отзывы о моей работе, она обычно пересылает их мне по электронной почте, а я удаляю, не читая. Несколько раз я попыталась прочитать их и не могла поверить, что речь идет обо мне. — Мне бы хотелось узнать побольше об этой работе.
— Наше правление только что утвердило бюджет для новых методов лечения, — он вручает мне документы. Я смотрю на глянцевую брошюру, рекламирующую достижения больницы. — Это инновации в сфере здравоохранения. Конечно, у нас есть арт-терапия, музыкотерапия, даже видеоигры в отделении педиатрии. Но о фотографии как средстве терапии заговорили совсем недавно, и поскольку наша больница всегда находится в авангарде борьбы за здоровье людей, мы решили выяснить, что сумеем сделать в этой области.
— В чем будут заключаться мои обязанности? — Я отдаю ему документы. Перспектива работы с людьми заставляет меня нервничать, ведь до этого я всегда действовала в одиночку.
— Вы будете обучать пациентов фоторемеслу. Наша первая цель — отделение педиатрии. Дети смогут быстро извлечь из этого пользу. Обычно мало кто из них умеет обращаться с фотоаппаратом, знает о печати и процессе фотосъемки. Мы надеемся открыть им этот мир самым простым способом.
Вот в этом и есть прелесть фотографии. Снимок, сделанный за тысячи миль отсюда, может заставить зрителей почувствовать, будто они находятся там. Их воображение уводит их в путешествия, при том что они не выходят из дома. Коллаж из фотографий может помочь получить новый опыт, позволить людям посетить те места, о которых они и не мечтали. Я всегда высоко ценила силу фотоискусства.
— Ваш агент упомянула, что ваш отец — наш пациент. Я взял на себя смелость найти его и выяснить, кто его врач.
— Доктор Дэвид Форд, — говорим мы одновременно.
— Дэвид — один из наших лучших врачей, — добавляет Шон.
— Так нам и сказали.
— Он состоит в совете директоров. Когда я сказал ему, что вы заинтересовались этой работой и приедете к нам сегодня, он очень взволновался. Спросил, не может ли устроить вам экскурсию сам.
Как по волшебству, раздается стук в дверь. Дэвид просовывает голову в проем и улыбается:
— Соня, как чудесно увидеть вас снова!
Я автоматически поднимаюсь ему навстречу:
— И я рада видеть вас, доктор.
— Ну, оставляю вас на попечение Дэвида, — подытоживает Шон.
Дэвид смотрит на него:
— Больница в долгу перед тобой. Если мы сможем нанять Соню, нам сказочно повезет.
* * *
— Возможно, я и не гожусь для этой работы, — предупреждаю я Дэвида, пока мы идем по коридору. Мимо проходят врачи и медсестры, и все приветствуют нас. Коллеги любят и уважают его.
— Это была просто предварительная встреча.
Когда мы доходим до лифта, Дэвид нажимает на кнопку «вверх».
— Куда мы направляемся? — спрашиваю я.
— Подождите и увидите.
Он явно наслаждается своей ролью экскурсовода. Радость Дэвида заразительна, как и его волнение. Мы поднимаемся двумя этажами выше. Я выхожу из лифта, и меня ошеломляет буйство оттенков. Стены раскрашены во все цвета радуги. Они покрыты изображениями воздушных шаров и экзотических животных. Каждое животное нарисовано с предельной точностью. Картинки достаточно большие, чтобы привлечь внимание ребенка и порадовать его.
— Стой! — Дэвид хватает меня за запястье и тянет назад, когда двое мальчишек с визгом пробегают мимо. Они соревнуются, кто первый нажмет на кнопку лифта, и едва замечают нас.
— Извините! — мальчиков догоняет мать. Ее светлые волосы завязаны в «конский хвост», на ней джинсы и свитер. — После сдачи крови они немного устали.
— Все в порядке.
Близнецы продолжают сражаться, отпихивая друг друга, чтобы проскочить в лифт.
— Не забудьте свою мамочку, — говорит им Дэвид.
Они послушно нажимают на кнопку, не давая дверям закрыться, и их мать благодарно улыбается Дэвиду. Когда двери лифта закрываются, я поворачиваюсь к нему и спрашиваю:
— Это отделение педиатрии, я правильно понимаю?
— Только один из отведенных ему этажей. Здесь в основном онкологические больные.
Я иду вслед за ним по коридору к стеклянному окну. За ним в маленькой комнате играет дюжина ребятишек. У большинства нет волос на голове. Из различных частей их тел торчат трубочки. Здесь собраны дети разного возраста, и все они кажутся мне старше, чем на самом деле. Они смеются, радуются игрушкам и не обращают на нас внимания. Вероятно, они привыкли, что взрослые наблюдают за ними. Я могу представить себе, как работают здесь врачи: подобно Дэвиду, внимательно следят за поведением своих подопечных, делают заметки. Поведение пациента очень важно. То, как дети делят между собой игрушки, разрешают возникающие конфликты, влияет на состояние их здоровья. Может быть, им безразлично, кто стоит за окном. Им все равно, пройдут они какой-то из неизвестных им тестов или нет. Они уже вступили в величайшую битву в своей жизни. В битву со смертельным исходом.
— Вы хотите, чтобы я фотографировала их? — спрашиваю я.
— Не их, а вместе с ними, — поправляет меня Дэвид, помахав рукой маленькому мальчику. Доктор поворачивается ко мне, но мой взгляд прикован к детям. — Разве Шон не упоминал о разных формах терапии, например лечении при помощи животных?
— Да, — исследования показывают, что любовь животных помогает вылечить болезни, перед которыми медицина бессильна. Я часто думала: а что, если бы я завела питомца? Хватило бы сил у собаки или кошки смягчить мою боль? — Животные могут творить чудеса.
— Да, — кажется, Дэвид доволен тем, что мне это известно. — Мы разрабатываем новые идеи, которые могут помочь больным выздороветь или по крайней мере запустить процесс выздоравления.