Хрустальный мир
Под конец своей тирады Вентресс отвернулся и снова принялся придирчиво оглядывать лес. На левой щеке у него, словно далекая молния, предвещающая конец грозы, подергивался мускул.
— Почему вы ищете Торенсена? — спросил доктор Сандерс. — Из-за его алмазных копей?
— Не будьте идиотом, — грубо бросил через плечо Вентресс. — В этом лесу драгоценные камни повсюду, доктор. — Он презрительно соскреб пригоршню кристаллов с ткани своего костюма. — Если хотите, я насобираю вам алмазов Хоупа на целое ожерелье.
— Что вы здесь делаете? — ровным голосом спросил Сандерс. — В этом доме?
— Здесь живет Торенсен.
— Что? — Сандерс еще раз недоверчиво оглядел претенциозную мебель и зеркала в золоченых рамах, припоминая здоровяка в синем костюме за рулем «крайслера». — Я видел его всего несколько мгновений, но мне кажется, что все это не в его духе.
— Вот именно. Никогда не встречал такого дурного вкуса. — Вентресс кивнул сам себе. — А поверьте, как архитектор чего я только не повидал. Весь этот дом — жалкое посмешище. — Он указал на один из диванов с островерхой инкрустированной спинкой, которая превратилась в сверкающую пародию на картуш в стиле рококо, перевитый напоминающими козлиные рога гирляндами. — Людовик Девятнадцатый, не иначе…
Увлекшись остротами в адрес отсутствующего Торенсена, Вентресс повернулся спиной к окну. Глядя мимо него, Сандерс увидел, как увязший в ручье крокодил пытается приподняться на подгибающихся ногах, будто намереваясь вцепиться в невидимого прохожего. Прервав Вентресса, Сандерс показал на крокодила, но его опередил чужой голос:
— Вентресс!
Сердитый окрик донесся слева, из-за окаймлявших лужайку кристаллических кустов. Секундой позже в стылом воздухе прогремел выстрел. Вентресс, разворачиваясь, отпихнул одной рукой Сандерса в сторону, и пуля угодила в потолок прямо у них над головами, сбив вниз большой кусок кристаллической массы, который разлетелся у самых их ног мириадами одинаковых лезвий. Вентресс отпрянул назад и тут же наугад выпустил пулю в кусты. Отзвуки выстрела разнеслись среди окаменевших деревьев, оживляя их яркие цвета.
— Пригнитесь! — Вентресс, согнувшись, перебежал к соседнему окну и просунул дуло ружья между покрытыми инеем оконными стеклами. На мгновение парализовавшая его паника осталась позади, он был опять во всеоружии и, похоже, даже радовался происходящему. Он всмотрелся в сад и выпрямился, когда донесшийся издалека треск веток выдал путь отступления невидимого противника.
Вентресс пересек комнату и подошел к Сандерсу, который стоял, прижавшись спиной к стене, рядом с окном.
— Все в порядке. Он ушел.
Сандерс поколебался, прежде чем сдвинуться с места. Он оглядел обступившие лужайку деревья, стараясь по возможности остаться незамеченным. На дальнем краю лужайки застывшая в обрамлении двух дубов белая беседка преобразилась в огромную хрустальную корону. Стекла ее мозаичных окон мерцали, будто выложенные самоцветами; казалось, что за ними кто-то движется. Вентресс, однако, в открытую встал перед окном, обозревая пространство внизу.
— Это был Торенсен? — спросил Сандерс.
— Кто ж еще.
Казалось, что эта короткая стычка помогла Вентрессу расслабиться. Небрежно покачивая ружье на сгибе локтя, он расхаживал по комнате, то и дело останавливаясь, чтобы получше изучить оставленную пулей в потолке отметину. По каким-то причинам он, очевидно, решил, что в этой междоусобице Сандерс принял его сторону, — быть может, потому, что Сандерс однажды уже спас его от нападения в туземной гавани Порт-Матарре. Сандерс, правда, действовал чисто инстинктивно, что, конечно же, не составляло для Вентресса тайны. Вентресс, очевидно, принадлежал к категории людей, ни перед кем не чувствующих себя в долгу, в чем бы этот долг ни выражался. Сандерс догадывался, что на самом деле Вентресс ощутил какую-то искорку близости, проскочившую между ними во время путешествия на пароходе из Либревиля, и что он целиком основывается в своих симпатиях и антипатиях на подобных совершенно случайных моментах.
В беседке больше не было заметно никакого движения. Сандерс шагнул вперед из своего укрытия возле окна.
— А нападение на вас в Порт-Матарре — это тоже дело рук Торенсена?
Вентресс пожал плечами:
— Скорее всего, вы правы, доктор. Ну да не беспокойтесь, я за вами присмотрю.
— Вам следует быть поосторожнее — эти головорезы шутить не намерены. Если верить тому, что мне рассказал на базе армейский капитан, алмазные компании не допустят, чтобы кто-то встал у них на пути.
Вентресс затряс головой, выведенный из себя бестолковостью Сандерса:
— Доктор! Ну сколько можно искать тривиальнейшие объяснения — наверняка вы не имеете никакого представления о своих собственных мотивах! Последний раз повторяю, мне нет никакого дела до проклятых бриллиантов Торенсена — как, впрочем, и до него самого! Причина нашей тяжбы… — Он резко смолк, уставившись невидящим взглядом в окно, и на лице у него впервые проступили следы усталости. Немного рассеянно, будто беседуя сам с собой, он продолжал: — Поверьте, я уважаю Торенсена — при всей своей неотесанности он понимает, что у нас с ним одна и та же цель, а вот что касается метода… — Вентресс повернулся на каблуках. — Пора отсюда убираться, — заявил он. — Оставаться здесь нет никакого смысла. Куда вы направляетесь?
— В Монт-Ройяль, если это возможно.
— Вряд ли. — Вентресс показал в окно. — Центр бури лежит как раз между нами и городом. Единственная ваша надежда — выйти к реке и вернуться по ней на армейскую базу. А кого вы разыскиваете?
— Своего бывшего сотрудника и его жену. Вы знаете отель «Бурбон»? Это в стороне от города. Госпиталь миссии, где они работают, расположен по соседству с отелем.
— «Бурбон»? — Вентресс наморщил лоб. — Разве это наш век? Вы опять выпадаете из времени, Сандерс. — Он направился к двери. — Это старая развалина у черта на рогах. Оставайтесь-ка со мной, пока мы не доберемся до опушки леса, а потом пробирайтесь обратно на военную базу.
***Осторожно нащупывая ногой каждую ступеньку, они спускались по наросшим на лестнице кристаллам. На полпути Вентресс, шедший впереди, остановился и уступил дорогу Сандерсу.
— Мой пистолет. — Он похлопал себя по спрятанной под мышкой кобуре. — Я вас догоню. Гляньте из дверей, не видно ли чего.
Пока он возвращался назад, Сандерс пересек пустой холл. Он невольно задержался среди расцвеченных драгоценными камнями колонн. Вопреки инструкциям Вентресса, ему вовсе не улыбалось красоваться в широком дверном проеме окруженного колоннами портика. До середины холла ни из сада, ни от стоявших поодаль деревьев не доносилось ни звука, и он, повернув назад, стал дожидаться Вентресса среди колонн перед красовавшейся слева от него нишей в стене, окруженный десятками своих отражений, сверкающих в стеклянных чехлах мебели и стен.
Сандерс невольно поднял руки, чтобы поймать светящиеся радуги, разбегавшиеся по краям его одежды и по лицу. Сонмы сказочных Эльдорадо, воплощенных в его облике, чередой уходили в даль Зазеркалья — о стольких своих лучезарных отражениях он, человек света, не мог и мечтать. Он изучил профиль собственного отражения и отметил, что цветные полосы смягчили резкие линии рта и глаз, размыв оставленные временем следы, задубившие его кожу не хуже проказы. На миг он показался себе помолодевшим лет на двадцать, яркий слой румян у него на щеках едва ли оказался бы подвластен кисти Рубенса или Тициана.
Переведя взгляд в сторону, Сандерс с изумлением обнаружил, что среди всех этих радужных отражений в преломленных призмами солнечных лучах скрывается и один темный близнец. Его профиль и черты лица оставались неясными, но цвет кожи напоминал эбеновое дерево с сине-фиолетовыми вкраплениями противоположного края спектра. Таящая в себе угрозу, что особенно подчеркивалось ярким фоном, темная фигура застыла, отвернувшись в сторону, словно догадываясь о воплощенной в ее облике злокозненности. В ее опущенной руке, как звезда в чаше с дарами, сиял клин серебристого света.