Счастье под запретом
Но Френсис не мог не испытывать и замешательства: поведение Серены окончательно сбило его с толку.
На ферме у Постов она была сама чувственность — и посмотрите, куда это его завело. В брачную ночь Серена казалась нервной и неуверенной, как девственница. Сейчас же она разыгрывала роль невинной школьницы, и он чувствовал себя негодяем за то, что столь страстно алчет ее.
А следующим шагом, вероятно, будет клятва в вечном воздержании?
И еще: временами Серена смотрела на него, как запутанный ребенок.
Конечно, ее первый брак был крайне неудачным, но разве у нее есть причина так поступать с ним?
Френсис хотел бы видеть в постели не вымученную улыбку, а такую, какой они обменялись в магазине парфюмера, когда смеялись над его похотью. Разве это так уж много?
Френсис хотел бы не ее умелых, машинальных действий, а нежных, безрассудных прикосновений — ласки и, может быть, пылких поцелуев.
Но Серена не любила, когда ее целовали.
Что, к дьяволу, он может сделать с женой, которая не любит целоваться?
Осуждая ее, он знал, что его смущение питало ожидание гнева Господнего, который мог обрушиться на них в любую минуту.
Френсис сообщил матери о женитьбе через Киплинга, а в Ли-парк отправил письмо, чтобы поставить в известность семью герцога о перемене в его судьбе. Арраны, вероятно, отнесутся к данному событию с ледяным равнодушием, но его мать ни за что не оставит это просто так. Она может молчать до тех пор, пока они не приедут в Прайори, или же отправится в Лондон, чтобы излить свое негодование и ярость на них прямо здесь.
Предвосхищая это, Френсис даже написал в Мелтон, чтобы сообщить Шалопаям о женитьбе и попросить у них поддержки. Бет Арден будет жене большим подспорьем.
Несмотря на то что ему очень хотелось написать Николасу, что-то его остановило. В конце концов стоял февраль, неподходящее время для путешествия с семьей. А он знал, что Николас не любил оставлять жену и ребенка одних. Да и Френсис все равно собирался в Сомерсет, когда отбушует первая гроза из-за их женитьбы.
Это убежище было не хуже других.
Френсис вошел к Уайту, ломая голову над различными стратегиями, чтобы выбраться с поля боя живым, особенно после разговора с матерью. Именно потому он не сразу заметил Уфхема.
— Мидлторп, старина! Рад тебя видеть здесь!
Френсис невидящим взором уставился на брата Анны, не зная даже, что, к дьяволу, сказать. Молодой человек явно не слышал новостей.
— Анна теперь как новенькая монетка! Я знаю, тебе приятно будет узнать это, — не умолкал Уфхем. — Мы скоро увидим тебя, а?
Френсис глубоко вздохнул, показал Уфхему жестом на одну из маленьких комнат для частных деловых бесед, вошел и закрыл дверь.
— Что-то случилось? — спросил Уфхем, все еще не подозревая оскорбительной истины.
— Да, — произнес Френсис, осторожно положив пакет на стол. — Дело в том, Уфхем, что я женился.
Лорд Уфхем взглянул на него с неподдельным изумлением.
— Ты же не мог жениться на Анне вот так сразу?
— Мою жену зовут Серена. Мы поженились два дня назад.
Уфхему понадобилось несколько секунд, пока он наконец осмыслил услышанное.
— Боже милостивый! Ты… вы — подлец!
Предвидя, что назревает, Френсис отступил назад и поднял руку.
— Опомнись, Уфхем. Твоя семья не захочет скандала.
Уфхем с трудом подавил желание вызвать Френсиса на дуэль.
— Анна знает? — холодно спросил он.
— Должна. Я написал сразу же, как только все свершилось.
Глаза Уфхема расширились.
— Боже, Мидлторп, почему? Бедной Анне это разобьет сердце, а я думал… я думал, что вам не все равно.
— Мне и было не все равно, но, видимо, я ошибался. Серена в положении.
Уфхем покраснел.
— Понимаю. Тогда Анне просто повезло, по-моему.
— Вероятно.
Уфхем вышел из комнаты, не проронив больше ни слова. Френсис глубоко вдохнул, пытаясь избавиться от нервного напряжения. Да-а, не очень приятная ситуация, но по крайней мере ему удалось предотвратить поединок. Это стало бы той самой пресловутой последней каплей!
Он подошел к двери и резко распахнул дверь.
Люсьен де Вокс удивленно поднял бровь.
— Уфхем сказал, что ты здесь один.
Френсис нервно и облегченно рассмеялся.
— Если ты не его секундант, то можешь смело входить.
Как только дверь закрылась за ним, Люсьен сказал:
— Секундант? Ради какого дьявола он может потребовать от тебя сатисфакции?
— Потому что я, можно сказать, пренебрег его сестрой.
— А-а. Но ведь дуэль тут плохой помощник.
— Кажется, я убедил его в этом. Просто он еще не слышал новость, так что все оказалось слишком неожиданным для него.
— Для меня тоже. Я почувствовал, что что-то назревает между тобой и Сереной Ривертон, но… Я по думал, что ты не женишься, если она не может родить наследника.
— Она беременна, — ответил Френсис. — Честно. Может быть, мне поместить объявление в газетах? Лорд Мидлторп желает объявить, что он женился на Серене, в прошлом — леди Ривертон, потому что она уже три месяца вынашивает его ребенка.
Люсьен позвонил, молчаливый слуга вошел в комнату, и он заказал бренди. Принесли напиток, он разлил его по рюмкам и вручил одну Френсису.
— Ты только по этой причине женился на ней? Френсис залпом выпил полрюмки.
— Я практически сделал предложение Анне Пекворт. И не отступился бы без уважительной причины.
— Но, главное, жалеешь ли ты об этом? Если бы ты не ухаживал за леди Анной, то стал бы возражать против этой причины?
— Ты уже заговорил точно как Николас, — огрызнулся Френсис. — Но, к сожалению, это лишь жалкая копия Николаса, так что лучше и не пытайся.
— Боже всемогущий! Еще чуть-чуть, и ты вызовешь уже меня! А я всего лишь пытаюсь помочь.
Френсис запустил пальцы в шевелюру.
— Извини. У меня сейчас не самке лучшие минуты в жизни, Люс, а мне еще предстоит разговор с матерью и, возможно, с отцом Анны, прежде чем все утрясется.
Он посмотрел на Люсьена.
— Я так понимаю, что Бет тоже здесь.
— После того как получила эти потрясающие новости от тебя? Мы все здесь, остановились в Белкрейвен-Хаусе. За исключением Хэла и Бланш, они у нее в доме.
— Слава небесам! Я надеюсь, что Бет хоть немного поддержит Серену. Ей тоже не сладко придется.
— Конечно. В самом деле, почему бы вам не поужинать с нами во дворце? — Шалопаи всегда назы вали герцогский дом дворцом.
— А Бет не возражает?
— Ух, слышала бы она тебя! Она сама это и предложила. Знай, Серена и Бет не только школьные подруги, но и разродятся примерно в одно и то же время. Берегись! Такой союз заставит слабого мужчину трепетать.
Это даже у Френсиса вызвало короткий смешок.
— Слава небесам за то, что есть Шалопаи.
— Аминь.
Когда они двинулись к двери, Френсис подхватил пакет, но тут вспомнил, что хотел сделать и зачем пришел в клуб.
— Постой, Люс. Мне хочется кое-что проверить.
— А что это?
— Драгоценности Серены. Олбрайт заплатил ими свой долг. Я собирался победно вручить их ей, но теперь…
— А что теперь?
— В глазах этого мужлана сверкнуло нечто такое, что мне очень не понравилось. Если он разыграл какую-нибудь пакостную шутку, я бы не хотел, чтобы она ее увидела.
Френсис взломал печать и развернул пакет.
Каждая драгоценность находилась в своем футляре, и он вытряхнул первую, затем вторую, и так до тех пор, пока вся сверкающая коллекция не легла перед ним на стол.
Они действительно стоили около трех тысяч фунтов, если иметь в виду драгоценные металлы и камни, но не диво, что Олбрайт так рвался расстаться с ними. Подобное было трудно продать даже за половину их настоящей цены.
Ну, во-первых, работа оказалась грубой и безвкусной. Даже не верилось, что золото, сапфиры, рубины и жемчуг можно было так изуродовать. Несколько украшений были откровенно непристойными, как, например, большая жемчужина, которой придали форму возбужденного пениса. А по большей части они смотрелись просто вульгарными. Невозможно было вообразить какую-нибудь леди, надевшую их для выхода в свет.