Ева
Мы никому не говорили об изменении статуса наших отношений, и по своей наивности я считала, что этого достаточно. Конечно же, я ошибалась, и про наш роман все всё знали, но я не думала об этом.
Зима словно укутала нас с Лукасом мягким сугробом, в котором было тепло и уютно и куда не долетали отголоски внешнего мира. Январь и февраль я прожила в стеклянном книжном шаре, место в котором было только для меня и для моей любви. Люди приходили и уходили, слякоть сменила снегопады, звезды падали с небес, а я грезила только о руках, губах и волосах Локи, наблюдая события, но не придавая им значения.
И поэтому я все пропустила.
Глава 21. ВеснаМарт.
– Поверить не могу, что вы с ним до сих пор не спите!
Фрэн тяжело откинулась на спинку дивана. Последние месяцы беременности давались ей трудно. Маленькая, худая, с огромным животом, перевешивающим ее в несколько раз, она тяжело и медленно ходила, ежеминутно останавливаясь, переводя дыхание и утирая пот с бледного лба. Я смотрела на нее со смешанным чувством жалости и ужаса: все это делал с ней ребенок! Ловкая, проворная Фрэн превратилась в отекшую, неповоротливую утку, и это за каких-то восемь месяцев. Я не узнавала в этой уставшей, грузной тетке свою лучшую подругу и не понимала, почему матери относятся к своим младенцам с таким трепетом, если дети делают с ними такое?
– Может, я не хочу тоже забеременеть и превратиться в дирижабль?
Фрэн смешно фыркнула. Ее характер не изменил ей, и она оставалась такой же веселой, необидчивой и острой на язык.
– Да брось ты! Никогда страх беременности не являлся достаточной преградой для страсти.
– Угу, -буркнула я- сама беременность зато отличная преграда.
– С чего ты взяла? Ожидание ребенка открывает перед парой новые горизонты. Да, привычные позы немного неудобны, но мы с Ником выяснили, что если мне встать…
– Фрэн! Не смей! Я не хочу этого слышать! – я зажала себе уши и зажмурилась, представив на мгновение эту картину.
– Все такая же ханжа? – с притворной заботой и лаской спросила подруга. -Что вы там со своим красавчиком делаете, если ты до сих пор краснеешь при слове "член"?
Я ожидаемо покраснела и Фрэн победно улыбнулась.
– Колись. Приближающееся материнство вызывает во мне неумолимое желание гнездования и сводничества, и я желаю слышать все самые грязные и пикантные подробности, пусть бы ты и будешь выглядеть как ошпаренная кипятком кошка. Он тебя голой хоть видел?
– А.…эм…да!
– Уже не безнадежно. А ты его?
– Ну…да. Почти.
– Что значит, почти? А хоть трогала? Ну, там?
Внезапно мне стало очень жарко, и я облизала пересохшие губы.
– Почти.
Фрэн вытаращила глаза.
– Почти? Ева, ты окучиваешь эту грядку с сентября и все, что ты можешь мне сказать, что ты почти трогала почти голого мужчину? Хороша садовница!
– И вовсе не с сентября, а с декабря!
– Нил точно лишил тебя девственности?
– Да иди ты к черту, Фрэн!
Мы некоторое время молча пыхтели, как два самовара, сверля одна одну яростными взглядами. Она уступила первая.
– Прости, Ева. Я немного перегибаю палку. Все время забываю, что не все прыгают в койку на первом свидании.
Тут уже я отвела взгляд.
– Я бы, может, и прыгнула. Он не хочет.
– Вот это новости. И ты спрашивала, почему?
Я кивнула.
– Да. Говорит, что я не готова.
Она прищурилась:
– А ты готова?
– Да откуда я знаю, Фрэнни! Я так считаю, пока не попробуешь – не узнаешь. Вроде готова. Он хорошо целуется, и он не спешит, так что я думаю, что все должно получиться неплохо. Я ему так и сказала, Лукас, мы можем заняться любовью в любой момент, я вовсе не против. Ты так смотришь на меня сейчас, как будто я тебя оскорбила словом.
– Ты не оскорбила, но Ева…, ты не находишь, что "я вовсе не против" немного не те слова, которые хочет услышать влюбленный мужчина?
– Ну а что он хочет услышать? Я тебя не боюсь?
– Ну а как же желание, учащенное дыхание, немеющие руки и подкашивающиеся ноги, соски, твердеющие от его прикосновений и влажный жар, разгорающийся внутри?
– Фрэн!
– Да ты не фрэнкай, ты ответь, ты чувствуешь подобное?
– Почти.
– Тьфу на тебя!
Мы снова замолчали. Можно было подняться и уйти, но не хотелось. Мы редко виделись последнее время и когда представится случай – вот так посидеть за откровенным разговором в следующий раз, было неясно.
Я встала со своего кресла и села на ковер у ног Фрэн, положив голову ей на колени.
– Я завидую тебе.
– Да где уж там. Всегда мечтала быть бегемотом?
– Я серьезно. С твоих слов секс- это так легко и просто, и феерично, ну прямо как в тех фильмах на видеокассетах, которые мои родители прячут в ящиках с постельным бельем.
– Так и есть.
– Нет. Не так. Не у всех. Ну, по крайней мере, у меня не так.
– С Нилом было не очень?
Она перебирала мне волосы так, как только она умела это делать. Расслабляясь под монотонными движениями легких пальцев, не глядя ей в глаза, было гораздо проще быть честной.
– Больше чем не очень. А у вас с ним хорошо все было?
– У нас было просто не очень. Не настолько, чтобы я стала бояться секса, но уж поверь, потолок в его комнате я изучила досконально.
Я хмыкнула.
– Да уж. Побелку ему обновить не мешает. Фрэнни, ты думаешь, с Лукасом у меня может быть по-другому? При условии, что немеют коленки, и там, ну, соски твердеют?
– Трусы промокают? – тоном доктора, интересующимся частотой стула у пациента, осведомилась она.
– Насквозь.
– Представляешь, как он их с тебя срывает?
– Это важно или ты просто решила оторваться? Допустим.
– У него умелые пальцы?
Я закашлялась и попыталась встать, но она удержала меня.
– Ты ведь понимаешь, о чем я? Это когда он…
– Да!
– Что да? Понимаешь или умелые?
– Два раза да. Сучка.
– Дурочка. Но думаю…Шансы высоки. Но в одном ты права, конечно.
– И в чем же это?
– Не попробуешь- не узнаешь. Скажи ему, что хочешь.
– Да я уже тысячу раз говорила!
– А ты не говори. Ты сама в это поверь.