Ева
Глава 29. ТишинаНа похороны я не пошла. Мне больше нечего было сказать Фрэн, а что скажут люди – меня не заботило. Меня вообще ничего не заботило.
Сначала меня никто не трогал, оправдывая моё желание одиночества потерей, но дни шли, скорбь в сердцах людей утихала, жизнь брала своё и всё возвращалось на круги своя. Всё, кроме меня.
С каждым днём становилось только хуже. Мама, папа, Лукас тормошили меня по очереди, пытались разговорить, и я старательно слушала, не желая обидеть. Они не понимали.
Несколько раз приходил Голд, но я каждый раз поворачивалась к нему спиной, и он перестал.
Меня показывали доктору, и он к моему удовлетворению сказал, что пока я ем и встаю с постели, ситуация не выходит за рамки обычного стресса, и поэтому я каждое утро умывалась, надевала свежее платье и исправно засовывала в себя завтрак, обед и ужин.
Телевизор меня раздражал, на книги я не могла смотреть без ненависти, задушевных бесед мне не хотелось, и я сутками лежала на подоконнике, глядя в окно и слушая музыку.
На выпускной бал я не пошла. Мама несколько раз пыталась робко спросить, что у меня с поступлением, но я отмолчалась. Про письмо, спрятанное у меня в ящике стола, я так никому и не сказала.
Мой восемнадцатый день рождения прошёл незаметно, в тихом семейном кругу. Пришли Ронни, Лукас. Голд не заходил, но прислал подарок. Я не стала открывать. Родители подарили мне новенький «скорп» 42 и какая-то часть меня помнила, как бы обрадовалась такому подарку месяц назад. Я искренне расцеловала обоих – знала, что такая покупка для них была исключительной.
Ронни вручила чек, Лукас подарил мне мой портрет, заставивший ахнуть всех от восторга, но, когда мы остались наедине, протянул свёрток.
– Это – настоящий подарок.
По виду это была книга.
– Если это книга, лучше скажи сразу.
– Это не книга.
Я сорвала обёртку. Там была толстая тетрадь в красивом переплёте – к обложке явно приложил руку Лукас, и ручка, самая обычная, шариковая.
– Блокнот?
Он пожал плечами.
– Ты ни с кем не говоришь. Поговори с ним.
– С блокнотом?
– Его зовут Морти.
– Что?
– На самом деле я вру, но ты улыбнулась и поэтому я рад. Ева, я ничего не понимаю в друзьях и женщинах, но я знаю точно – когда мне плохо, моё творчество меня спасает. Каждый художник знает, что чем больше в тебе яда – тем лучше получится картина. Пиши. Это поможет сгладить острые углы в голове.
– Тебе помогает?
– Да.
Я поцеловала его, но знала, что не стану ничего писать.
– Спасибо, Лукас.
Вечером, когда все разошлись, а посуда была вымыта, я поднялась к себе и, заперев дверь, разделась догола перед зеркалом и долго смотрела на свои набухшие груди и плоский живот.
Я больше не могла скрывать правду от самой себя.
Я была беременна.
Глава 30. Простые решенияРожать я не собиралась.
Говорить Лукасу, маме или папе – тоже.
Обратиться к местному врачу – исключено.
Значит, выход был один – ехать в Портленд.
Предлог у меня был – хочу потратить чек от Ронни на наряды. Все предложения составить мне компанию я отмела с ходу. Нет, я сама. Нет, не надо ехать со мной. Раньше бы никому и в голову не пришло бы отпустить меня одну, но сейчас они были так рады, что я вообще что-то хочу, что после споров для вида – согласились. Надавали кучу советов, папа нарисовал красной ручкой маршрут на карте, сто раз согласовали все сроки.
Оставалось ещё одно дело.
Я пришла к миссис Джеймс без приглашения и не стала принимать её предложение сесть и выпить чаю. Убедившись, что дома никого, кроме неё, нет, я взяла быка за рога.
– Миссис Джеймс, мне нужен адрес клиники, куда вы хотели отвезти Фрэн на аборт.
Она ахнула и схватилась за сердце.
– Дитя! Твоя мама знает?
Я поморщилась от её пафоса.
– Нет. И не узнает.
Лили категорически замотала головой.
– Нет. Не скажу. Ты не можешь принимать такое решение одна. Ты должна довериться матери.
– Так же, как Фрэн доверилась вам?
Женщина побледнела:
– Что ты хочешь сказать?
– Вы не поддержали Фрэн, когда были нужны ей. Из-за вас в том числе ей пришлось уехать в Портленд, из-за вас первые месяцы беременности она тяжело работала и плохо питалась. Вы – взрослая! Вы должны были быть сильной, вы – а не она.
– Ева, Ева, успокойся! Ты не знаешь всего! Ребёнок – это всегда чудо и счастье! – Она схватила меня за руку, но я вырвалась.
– Главное, что я знаю – это то, что ваша дочь из-за этого чуда мертва, и если вы не желаете мне такой же судьбы – вы скажете мне чёртов адрес!
Она колебалась, и я решила надавить.
– Вы же не хотите, чтобы я отправилась к какой-нибудь деревенской знахарке с вязальными спицами. Представьте, каково вам будет узнать, что я погибла из-за подпольного аборта в антисанитарных условиях? Как вы будете смотреть в глаза моей матери?
– Пожалуй, ты права. Никак. Поэтому пойду-ка я ей прямо сейчас и расскажу, что задумала её воздушная дочурка!
Она встала из-за стола и направилась к двери и я, увидев её со спины: стройную, гибкую, красивую – до рези в животе похожую на Фрэн – впервые кое-что поняла.
– А ведь вы ещё молодая…Лили. Сколько вам? Тридцать шесть?
– Тридцать пять. – Она не повернулась ко мне, но и не двигалась дальше.
– Значит, Фрэн вы родили во сколько лет…– я быстро подсчитала…—в 16? Такая юная, прелестная – и с ребёнком на руках. Кто отец? Женатый, небось. Сытый, лоснящийся лев. Вы, наивная и чистая, работаете в баре – на каникулы с друзьями копили? И тут он – уверенный, манящий. Обещал жениться. Сколько он вам дал денег, чтобы вы исчезли из его жизни? Я права? Мистера Джеймса не существует в природе?
Теперь Лили смотрела прямо на меня.
– Кто ты?
– Ну, вы же знаете, что говорят про меня. А ведь правду говорят. Я многое могу. Например, могу сделать так, что Ник – он же до сих пор живёт здесь, с вами и малышкой, вы прямо как настоящая семья – уютно, мило, аж тошнит – так вот Ник однажды посмотрит на вас и поймёт, как же вы похожи на Фрэн, просто одно лицо, да и по возрасту вы подходите ему больше…
Она отвесила мне такую оплеуху, что голова зашаталась.
Я с вызовом посмотрела на неё и тут ребёнок, до этого момента спавший в кроватке, заплакал. Лили шагнула к кроватке и взяла его, а потом сунула мне в руки – я не успела отшатнуться.