Сияние твоего сердца
После гибели моего отца Ливень переехал с родителями в другой город, потому что, как говорили соседи, «был в шоке». Настолько в шоке, что восемь лет от него не было ни звонка, ни сообщения, а теперь мы «случайно» столкнулись в аэропорту, через который за день проходит двести тысяч пассажиров и где не так просто заметить знакомое лицо, даже если присматриваться.
Полистав посты, я узнаю, что он учится на факультете искусств в Гронингене. Случайно мы столкнулись, как же! От Гронингена до Схипхола около трех часов на поезде. А вчера утром, еще до того, как попала в больницу, я написала на своей странице, что завтра наконец возвращаюсь в Амстердам. Конечно, он не мог этого пропустить и не придумал ничего лучше, чем использовать избитый прием, как в плохом кино, – столкнулся со мной и сделал вид, что не узнал. Он никогда не был оригинальным, но это скучно даже для него. Только кофе мне испортил, идиот.
На его странице – фото с темными холодными фильтрами, рисунки. Улицы Нидерландов, мосты, корабли, какие-то крылатые существа вроде ангелов, девушки с длинными развевающимися волосами и грустным взглядом. И дождь, много дождя.
Цитата под последним рисунком в стиле манги, на котором лохматый парень с обнаженным торсом связан цепями:
«Всегда боялся быть как все,Глядя на свое тело, чувствовал себя жалким.Мне всегда был так важен внешний вид,А теперь я хочу стать невидимым».Always had a fear of being typicalLooking at my body feeling miserableAlways hanging on to the visualI wanna be invisible [7].О боги, он слушает поп-рок и наверняка смотрит аниме. И напоминает мне о прошлом. Ну просто полный комплект всего того, с чем я не желаю иметь дела.
Мне хочется послать сообщение в игнор, но потом я все-таки набираю: «Извини, не могу – сейчас много работы и учеба».
Это правда – я пишу магистерскую, а блог отнимает кучу времени, даже если со стороны не выглядит как работа.
Ответ приходит, едва я откладываю телефон:
«Я понимаю. Если тебе тяжело меня видеть, можешь так и сказать».
О, ну вот, приехали. Поэтому я не хотела даже начинать разговор.
«Все в порядке. Я знаю, что ты не виноват, просто я правда сейчас очень занята».
Очень. Настолько, что не могу даже встать с дивана.
«Я думал о тебе все эти годы. Я искал тебя, но родители стерли все контакты, а потом мы переехали. Я не хотел звонить твоей маме, чтобы не напоминать, а потом нашел твой «Инстаграм». Я рад, что у тебя все хорошо».
Он меня искал. А я и не пряталась – я вообще не уверена, что в Нидерландах можно спрятаться, тут за пару месяцев при желании можно всю страну обыскать вдоль и поперек.
Я набираю «Спасибо» и закрываю приложение. Правда хватит. Следующее сообщение всплывает секунд через десять. Долго же он решался.
«Давай встретимся? Я могу приехать куда скажешь».
Я не отвечаю. Молчание тоже ответ, причем иногда самый красноречивый.
* * *
Когда минут через сорок Карел звонит в домофон, я все еще лежу без движения, как игрушка, из которой вынули батарейки. Больше всего мне хочется притвориться, что меня здесь нет, и я серьезно рассматриваю этот вариант, потом все же поднимаюсь и плетусь к двери. В сумраке квартиры перед глазами вспыхивают огненные точки, мышцы ног противно ноют от слабости.
– Привет, моя красавица. – Карел обнимает меня, и я хватаюсь за него обеими руками, чтобы не упасть. – Ты тут что, электричество экономишь?
Он тянется к лампе над зеркалом, я зажмуриваюсь – мягкий рассеянный свет кажется слишком ярким.
– Сэйнн, что с тобой? Я тебя разбудил?
– М-м… – По-прежнему с закрытыми глазами я висну на его сильной руке, цепляясь за нее, как за спасательный круг. – Что-то я устала. Слушай, может, не поедем никуда?
От него пахнет большим городом – прохладой, дождливой сыростью и кофе. Умопомрачительный запах, самый сексуальный парфюм на свете. Карел любит минимализм в одежде, красивый, дорогой минимализм, и это здорово – когда у твоего парня есть вкус, но сегодня его образ какой-то кричащий. Или я стала иначе видеть цвета? Белая сатиновая рубашка с мягким блеском кажется нестерпимо яркой, а бежевые джинсы, наоборот, сливаются с окружающими оттенками, из-за чего образ Карела как бы распадается на части.
Пока я смотрю на него в упор, как будто впервые его вижу, Карел берет мое лицо в ладони, смотрит в глаза – его взгляд ледяной и сияющий, как просторы Аляски под зимним солнцем.
– О Дискордия, да что случилось? Ты на себя не похожа.
Я поворачиваю голову и смотрю в зеркало на стене. Да уж… Волосы после душа я не потрудилась высушить и уложить, так и уснула с мокрыми, поэтому прическа у меня теперь как у Бориса Джонсона [8], лицо бледное, под глазами тени… А главное, взгляд – он какой-то совсем потерянный и чужой.
– У меня денек вчера выдался – не поверишь! – Я увлекаю Карела на кухню и там плюхаюсь на угловой диванчик. – Наверное, надо было все-таки лететь с тобой в Париж…
Я решаю рассказать ему о видениях, похожих на обрывки чужих воспоминаний. Пока я говорю, Карел делает кофе себе и мне и устраивается рядом. Я жду вопросов, но он спрашивает только:
– Герцен знает?
– О чем?
– О том, что ты отключилась прямо посреди улицы.
– Я не отключалась. Я все время была в сознании, я просто…
– Что? Наверное, это какая-то побочка от эликсира. Мы должны сказать менторам и остальным. Мало ли что там в золотых ампулах набодяжили в этом году…
Он думает о себе, а не обо мне. Его нисколько не беспокоит тот факт, что меня чуть не размазали по асфальту, а меня не задевает его равнодушие. Чего волноваться – вот же я перед ним, живая и здоровая, а случай интересный. Дискорды любопытны, нам нравится исследовать мир и пробовать его на прочность, как делают маленькие дети. Говорят, именно это любопытство толкало некоторых из нас на изобретение страшных орудий пытки.
Карел берет смартфон со стола, изящные пальцы быстро набирают ПИН-код – он даже не смотрит на экран.
– Я напишу в чат остальным.
– Не надо. – Я накрываю своей ладонью его ладонь вместе со смартфоном. – Пожалуйста, никому об этом не говори. Меня достанут расспросами, потом все начнут названивать своим менторам, а вдруг ничего не случилось? Думаю, если бы во время Ритуала что-то пошло не так, мы бы уже знали об этом.