Незабываемое лето
Лорд Равенсберг долго не мог уснуть, но когда под утро он все-таки задремал, старый ночной кошмар снова ворвался в его сон. Сид…
В полдень Кит случайно забрел в гостиную и увидел там свою мать и отца, который редко заглядывал сюда в течение дня; была здесь и бабушка. Пока они вели неспешную беседу, их несчастный сын и внук не предпринимал никаких попыток вмешаться в разговор. Он стоял у окна, внимательно вглядываясь в даль, где на дороге у моста в любую минуту могла появиться карета. Все домочадцы ждали приезда нежеланных гостей. Но их воспитание не позволяло им слишком явно показывать свое неудовольствие по поводу предстоящего визита.
Помолвка Кита явилась причиной разрыва отношений с ближайшими соседями графа Редфилда - герцогом Бьюкаслом и его братьями и сестрами Бедвинами, жившими в Линдсей-Холле, в шести милях от Элвесли. Кит верхом отправился туда на следующий день после своего возвращения в дом отца, намереваясь поговорить с его светлостью. Бьюкасл посчитал это визитом вежливости жениха, желавшего сделать формальное предложение Фрее. Лорда Равенсберга немедленно препроводили в библиотеку.
Уилфрик Бедвин, герцог Бьюкасл, был из тех людей, которых не стоило выводить из себя. Высокий, темноволосый, довольно худой, с пронзительными серыми глазами на узком лице, с большим крючковатым носом и тонкими губами, он представлял собой образец надменного высокомерия. С колыбели его готовили к роли герцога и главы семьи, поэтому в его манере держаться сквозила некая отстраненность, несвойственная его братьям, хотя он был всего лишь годом старше Кита. Другими отличительными чертами его характера были холодность и отсутствие чувства юмора.
Герцог Бьюкасл не взорвался от гнева, когда Кит сообщил ему о своей помолвке, он только сел в кресло и непринужденно закинул ногу на ногу. Сделав глоток французского коньяка, Уилфрик Бедвин заговорил мягко и любезно:
– Без сомнения, вы готовы объясниться. У лорда Равенсберга возникло знакомое чувство страха - так бывало в детстве, когда за провинность его тащили к директору школы. А там он, маленький и испуганный, пытался объяснить или оправдать свое поведение. Нет, больше Кит не уподобится тому ребенку.
– И вы тоже постарайтесь объяснить, - так же вежливо произнес виконт. - Почему вы заключили брачное соглашение с моим отцом, а не со мной, предполагаемым мужем?
Ответом ему был холодный взгляд бесстрастных немигающих глаз. Повисла тяжелая пауза.
– Надеюсь, - наконец вкрадчиво проговорил герцог, - вы не обиделись, Равенсберг, что я не прислал вам свои поздравления? Как бы там ни было, вы можете получить их сейчас. Вы прекрасно мне отомстили. Лучше не придумаешь. Правда, не так нагло, как в прошлый раз. Он говорил о событии, происшедшем три года назад. Тогда, поссорившись с Джеромом и сломав ему нос. Кит верхом примчался ночью в Линдсей-Холл и перебудил весь дом. Он стучал в дверь целых полчаса, пока Ранналф, брат Бьюкасла и близкий друг лорда Равенсберга, не спустился к нему. Вместо объяснений тот посоветовал Киту ехать домой и не делать из себя посмешище. Но виконт хотел услышать правду об обручении Джерома и Фреи из ее уст. Завязалась драка. Эта безобразная сцена продолжалась минут пятнадцать, пока дородный лакей и Эллин, другой брат Фреи, не растащили их в разные стороны. Участники потасовки, все в синяках и в крови, продолжали сердито огрызаться, пытаясь вырваться и завершить начатое. В это время Бьюкасл стоял в стороне, хладнокровно наблюдая за разворачивающимися событиями. Когда все закончилось, он посоветовал Киту отправляться на Пиренейский полуостров, где его храбрость найдет себе лучшее применение. Фрея также стала свидетельницей выяснения отношений между братьями и лордом Равенсбергом. Но она не удостоила Кита ни единым словом; в ее взгляде сквозило нескрываемое презрение.
Сейчас, три года спустя, виконт стоял здесь, в библиотеке, собираясь объяснить свой поступок. Внезапно дверь широко распахнулась, и взгляд Бьюкасла переместился куда-то за плечо лорда Равеисберга; брови герцога приподнялись, усиливая впечатление холодной надменности, с которой его светлость имел обыкновение взирать на людей.
– Я не мог разыскать тебя, Фрея, - проговорил он. - Твое присутствие сейчас необходимо.
Но девушка быстро прошла мимо брата, не обращая на него внимания. Кит встал и поклонился ей.
– Вы, наверное, пытаетесь чем-то занять себя, лорд Равенсберг? После Лондона здесь все кажется довольно скучным и однообразным, - обратилась она к виконту, постукивая кнутом по амазонке. - Сейчас мы с Эллином уезжаем кататься верхом. Если захотите меня увидеть, поставьте об этом в известность Уилфа. И я назначу удобное для себя время. Не дожидаясь ответа, она двинулась к выходу. Фрея совсем не изменилась за три года. Невысокого роста, но наделенная незаурядной внешностью, она держалась с королевским величием. Никто даже в детстве не считал ее хорошенькой. Она обладала типичными чертами внешности всех Бедвинов. Свои густые золотистые волосы Фрея укладывала в старомодную прическу так, как привыкла это делать. Крупные локоны волнами спускались по ее спине. Как и у всех братьев, ее кожа была довольно смуглой, а брови казались слишком черными. В отрочестве ее внешность производила странное впечатление. Но затем, постепенно превращаясь из подростка в женщину, Фрея расцвела, а ее непривлекательность обернулась вдруг пугающей красотой, хотя вспыльчивый и раздражительный характер с возрастом не изменился.
– Леди Фрея, - пробормотал Кит. - Если бы ты, дорогая, - заговорил ее брат вкрадчивым голосом, - уехала кататься, не удостоив нас своим присутствием, то лишилась бы возможности услышать новость, которую мне только что сообщил лорд Равенсберг. Он пришел, чтобы проинформировать тебя о том, что недавно состоялась его помолвка с мисс Лорен Эджуэрт из Ньюбери. Она прибывает в Элвесли через две недели.
Леди Фрея была настоящей дочерью своего отца, и выбить ее из колеи было не так-то просто. После короткой паузы она обернулась к Киту и мило улыбнулась.
– Великолепно! - воскликнула она. - Браво! Наконец-то вы постигли тонкости этикета, о существовании которых раньше и не подозревали.
И она покинула комнату, не проронив больше ни слова. Три года назад лорд Равенсберг пережил неожиданную всепоглощающую страсть к этой молодой леди, рядом с которой прошло все его детство. Фрея принимала участие во всех играх своих братьев и их друзей, даже в самых безрассудных выходках. С Китом ее связывала крепкая дружба, и родители не сомневались, что вскоре их семьи породнятся. Он не раз заводил с ней разговоры о женитьбе и своем желании взять ее с собой на Пиренейский полуостров. Она не возражала. Любовь виконта была столь сильна, что он, не раздумывая, заплатил бы собственной жизнью за право обладать этой женщиной. И вдруг он узнаете помолвке своего брата Джерома и Фреи! В тот момент Кит решил, что лучше умереть, чем жить, зная о предательстве возлюбленной. Но все это случилось три года назад. С тех пор утекло много воды.
Сейчас он уже не возвращался к прошлому даже в мыслях. Его глаза напряженно вглядывались в даль, где дорога исчезала среди деревьев. - Вот они! Я их вижу! - вскричал Кит. Большая роскошная карета с четверкой великолепных лошадей и в сопровождении верхового эскорта выехала из леса. Кит не сомневался, что это были гости из Лондона, а не какой-нибудь сосед, заехавший с визитом к его родителям.
При этом известии все сразу поднялись со своих мест, даже бабушка встала с кресла, опираясь на палку. Разумеется, они сделают все, как полагается, и спустятся вниз поздороваться с нежеланными гостями, как того требуют правила приличия. Лорду Равенсбергу вдруг страстно захотелось, чтобы это была настоящая помолвка и чтобы он действительно любил эту девушку. Тогда бы он смог наконец убедить свою семью, что принял ответственное решение, сделал что-то правильное, полезное для всех, выбрав себе в невесты благородную леди Лорен Эджуэрт. Виконт хотел помочь бабушке, но отец опередил его. Тогда Кит предложил руку матери, и они вместе спустились по ступенькам, проследовали через огромный мраморный холл, отозвавшийся эхом их шагов, и вышли на крыльцо, чтобы встретить гостей. Никто из них не проронил ни слова. Средний сын всегда доставлял своей матери больше неприятностей, чем другие ее дети. Если затевалась какая-нибудь шалость - а это случалось довольно часто, - то зачинщиком ее и главным участником всегда оказывался Кит. Но мать все ему прощала. Она часто плакала, пытаясь утешить своего непослушного ребенка после наказания. Однако с момента возвращения домой лорд Равенсберг не услышал ни одного ласкового слова и не увидел никаких проявлений любви с ее стороны. Теперь он вообще не был уверен в том, что мать его любит.