Незабываемое лето
Виконт не менее успешно лавировал между подводными камнями.
Он превосходно выполнял обязанности офицера кавалерии в течение десяти лет. Разумеется, ему было известно, как отдавать приказы. Но он умел и выполнять приказы высоких чинов. Хотя чаще всего ему приходилось делать и то и другое. Он сам отдавал приказ и сам нес ответственность за его исполнение. Развитию подобных умений способствовала разведка, когда приходилось мгновенно принимать решение. Его уважали за ум, способность быстро ориентироваться в обстановке, моментальную реакцию и логическое мышление. О смелости Кита ходили легенды. Кроме того, он никогда не бросал слов на ветер - и ему доверяли. Его единственного посылали на наиболее сложные и практически невыполнимые задания. Он вполне мог самостоятельно принять верное решение в сложной ситуации.
И только в своей семье он был отщепенцем. Но испорченные отношения с родственниками были лишь началом в целой цепи неприятностей. Когда Сиднем вторгся в его военную жизнь, положение Кита сильно осложнилось. А кульминацией конфликтной ситуации стал последний год, проведенный виконтом в Лондоне. Он, лорд Равенсберг, опустился до безумных и нелепых выходок, словно пытаясь доказать всему свету собственную никчемность. Страдая от незаслуженно плохого отношения к себе со стороны родных, он намеренно делал все для того, чтобы еще сильнее оттолкнуть их от себя.
Раньше виконт даже и не пытался обдумать свое поведение. Вероятно, тогда он просто еще не созрел до понимания всех сложностей и нюансов человеческих отношений.
– Сид всегда сопровождает тебя, когда ты отправляешься по делам? - спросил он внезапно, когда они с отцом уже возвращались домой. - Обычно да, - ответил граф Редфилд. - Я удивлен, что он может ездить верхом. -Кит поднял вопрос, который ему не очень хотелось обсуждать. Но избежать этой темы также не всегда удавалось. Ведь у Сида не было правой руки.
– Он всегда отличался упрямством, - неохотно промолвил граф. - Сиднем встал с постели задолго до разрешения докторов. Любое движение причиняло ему боль, и Сид кусал губы, чтобы не стонать от боли, когда заново учился ходить. Потом он долго тренировался сидеть в седле. Ваша мать плакала, когда он в очередной раз падал с лошади, набивая себе синяки и шишки. Еще он часами учился разборчиво писать левой рукой. А затем он стал проводить целые дни в обществе Паркина, вникая в обязанности управляющего. Когда Паркин уволился, твой брат пожелал занять его место.
– Но Сид рожден не для того, чтобы стать управляющим! - возмутился Кит.
– Он сам определил свою судьбу, - возразил отец. - Разумеется, он отказался получать жалованье от меня, но хочет наняться на работу в одно из многочисленных поместий Бедвинов. Этой осенью ему представится такая возможность, и у него будет весьма достойно оплачиваемая должность. Конечно, у Сида имеются собственные средства, и он ни в чем не нуждается, но он не желает зависеть от кого-либо и стоять у тебя на пути.
Но ведь и в Элвесли нужен управляющий. И почему бы это место не оставить за братом, раз он уже знаком с этой работой? Сиднем жил бы в семье, которая помогла бы ему не чувствовать себя калекой. Но появился Кит. И этого оказалось достаточно, чтобы уехать из дома.
– Почему же сегодня он не захотел поехать с тобой? - поинтересовался виконт, хотя ответ был очевиден. "Потому что сегодня с отцом я".
– Он решил привести в порядок бухгалтерские книги, - спокойно объяснил граф Редфилд.
Они проезжали мимо аккуратного ряда коттеджей для рабочих, на которых недавно обновили крыши, потому что они начали протекать. Отец подъехал к женщине, подметавшей крыльцо своего дома, и они обменялись любезностями.
– Мы с твоей матерью хотели бы в воскресенье перед гостями первыми огласить имена вступающих в брак, - внезапно заявил граф Редфилд. - Полагаю, члены нашей семьи и родственники мисс Эджуэрт могли бы задержаться здесь на месяц, чтобы присутствовать на свадьбе. Думаю, после того, что случилось в Ньюбери, твоя невеста не захочет венчаться там. Нет никаких причин откладывать свадьбу. Мы одобряем твой выбор. Она настоящая леди. Конечно, мы все виноваты перед леди Фреей, но стоит ли постоянно думать об этом, если теперь все равно ничего нельзя изменить… Что скажешь?
Кит с тревогой слушал отца. Вероятно, потому, что тот спрашивал своего сына, а не приказывал ему, как делал это всегда. Еще одна оливковая ветвь, которую привезла с собой Лорен.
– Мне бы не хотелось торопить ее, сэр, - возразил Кит. - Нужно заказать подвенечное платье. Кроме того, она, вероятно, пожелает пригласить еще и других родственников на нашу свадьбу. Например, свою тетю герцогиню Портфри, которая скоро должна родить. Мы могли бы отложить свадьбу до зимы или даже до весны.
– Мне бы не хотелось снова разочаровывать твою мать и бабушку, - сухо проговорил отец.
Снова? Имел ли он в виду Джерома и Фрею? Наверное. Но с момента возвращения Кита домой никто ни разу не упомянул имя старшего брата. Граф Редфилд не сделал этого и сейчас. Кит тоже решил не ворошить прошлое. Они ехали по деревне в напряженном молчании и, встретив старого управляющего с преувеличенным радушием с ним поздоровались. А тот пустился в длинные рассуждения о ненастной погоде, о тучах, а затем высказал предположение, что его светлость с сыном не успеют вернуться домой до начала дождя.
– И все же, отец, нам не стоит торопить события, - возобновил прерванный разговор лорд Равенсберг. - В прошлом году Лорен пережила сильное разочарование и унижение. Мне хочется, чтобы на этот раз никакие непредвиденные случайности ее не огорчили.
– Ну что ж, подобные мысли делают тебе честь, - согласился граф.
"Помоги, Господи, но ведь я действительно хочу этого", - подумал Кит. Глупо, но он не пожалел бы и своей жизни, чтобы сделать для Лорен что-нибудь очень хорошее. Возможно, он искупит свою вину и наконец успокоится, если поможет ей стать счастливой. Но для этого нужно только одно - не удерживать ее против ее воли.
Только они выехали из леса, как начался дождь, очень скоро превратившийся в настоящий ливень.
– Придется поторопиться! - крикнул граф, пришпоривая коня.
Кит улыбнулся и пустил лошадь в галоп, стараясь не отставать от отца.
Гости начали съезжаться, когда ливень яростно обрушился на Элвесли. Большую часть времени Лорен провела с графом и графиней, со старой графиней и мистером Батлером, а также с Китом, помогая им встречать гостей. Ее представили всем вновь прибывающим, а она тщетно пыталась запомнить их имена и родственные отношения, в которых они состояли.
Это оказалось не так-то просто. И могло оказаться совершенно невозможным, если бы не опыт в подобных делах, который у Лорен уже имелся. Готовясь стать графиней Килборн, она часто выполняла обязанности хозяйки дома. Она запомнила леди Ирен Батлер, незамужнюю сестру старого графа, потому что та была совсем седая, какая-то усохшая и ходила, согнувшись пополам. Из памяти Лорен не ускользали даже мелкие детали, которые помогали ей не забывать, кто есть кто. Например, когда ей представили брата старой графини, виконта Хэмптона, она обратила внимание на его гладкую, блестящую лысину и на довольно неприятную манеру громко смеяться. Мистер Клод Уиллард, его сын, являл собой точную копию отца в молодости. С ним приехали жена, Дафна Уиллард, и дети, два мальчика и девочка, находившиеся в переходном возрасте. Все трое держались чинно и манерно, стараясь продемонстрировать безупречное воспитание и надеясь, что образцовое поведение поможет им проводить время со взрослыми, а не скучать одним в детской комнате. Позже всех приехала Марджори, леди Клиффорд, сестра графа Редфилда, спокойная и благодушная. Ее муж сэр Мелвин отличался здоровым цветом лица и ярким, как у младенца, румянцем. Он все время шумно сопел и вытирал платком вспотевший лоб. С ними был и их взрослый сын Боб Клиффорд, то и дело подносивший к глазам лорнет, чтобы получше рассмотреть присутствующих. Его жена Нелл, добродушная, пухленькая особа, с искренним восторгом воспринимала все происходящее. Она с любовью представила всем своих троих детей, которых сразу после этого препроводили в детскую комнату.