Изгои
Сейчас точек нормального иэффективного приложения бардовских даров неимелось. Да, можно было уподобиться кусачей мухе ииспользовать его понакатанной ипроторенной имдорожке, нотаких судьба обычно плющила. Внастоящий момент оставлять без присмотра Анри для наработки связей вродной среде тоже нельзя— вДемморунге его прикончили быпосле первого выступления люди Тризана. Слишком ихмного вокруг. Тратить клятву непонятно накого ятоже нехотел, даже попросьбе мэтра. Хватит иэринессы.
—После Сумеречной ночи уменя откроется таверна вЧерноягодье, пока будешь выступать там, наобычных своих условиях. Ихобсудишь или страктирщиком, или суправляющим. Вполне возможно, кэтому времени сцена появится издесь. Песни исполняешь только те, которые утвержу я.Сейчас поступаешь враспоряжение Алекса, затем кого-то измоих людей, будешь делать то, что скажут. Еду икрышу над головой получишь, деньги— зависит оттебя. Вцелом же, сможешь стать полезным, получишь свободу после принесения полной клятвы накрови. Если несогласен, говори, ятебя просто продам другому хозяину. Сейчас жестараюсь облегчить твою судьбу лишь попросьбе мэтра Ллойя дер Ингертоса.
—Японимаю иблагодарен вам обоим заэто. Именя все устраивает, приложу все усилия, чтобы оправдать доверие, асчастлив буду, когда смогу станцевать испеть над местом упокоения Тризана издома Пасклей одну изсвоих баллад.
Хорошо, хоть несправить нужду, как любят делать здесь некоторые.
—Тогда пригласи эрина Чертано Гиббонса.
Изначально ясчитал проблемным барда, однако насколько оноказался надиво разумным восознании своего положения, настолько историк, политолог иэкономист пребывал врозовом мирке фантазий. Единственный его грех— вПервом герцогском университете Халдагорда, всячески третировал дочь эрга Тризана заполное неприятие его наук иоткровенную глупость, акак-то прилюдно обозвал «тупицей» и«курицей, достойной папаши, разряженного петуха». Этим перегнул палку. Врезультате, его обвинили вжестоком убийстве всостоянии крайнего алкогольного опьянения какого-то нищего. Свидетели нашлись ипоказали пальцем назаслуженного профессора, который, кстати любил прикладываться кбутылке. Однако являлся отъявленным гуманистом, неприемлющим убийств, пыток идругого членовредительства, выступавший засмягчения наказания преступникам, входил вподпольное движение «Будущее». Как втаком случае онзанимался политологией— неизвестно. Хотя мог невоспринимать близко ксердцу происходящее ненаего глазах. Теоретик. Иони тоже могли быть отбога, начем настаивал дер Ингертос ипросил максимально возможной свободы для него.
Так вот, отчего-то судья был настороне «народа», как итог, рабский ошейник, аукцион, где заминимальную стоимость вдесять золотых эрин Чертано Гиббонс, заслуженный профессор, светило гуманитарных наук, стал собственностью Дома Пасклей.
Дочь Тризана Салли поиздевалось над «клеветником» вовремя каникул около двух декад, нобез огонька, дядька ейбыстро наскучил. Кфизической работе труженик неимел нималейших способностей, поэтому его передали лину Деймону, атот тяги клишним знаниями неиспытывал. Идосреднего роста пухлого мужчины всамом расцвете сил унего банально недоходили руки. Дополнительно, крайне низкий болевой порог делал историка совершенно непригодным для экспериментов бастарда.
Асейчас Чертано, видимо, решил, что может легко поставить наместо какого-то мальчишку, глаза его лихорадочно поблескивали. Напоследнее обратил внимание, нозрачки вроде бынормальные, хотя тип находился, будто под какой-то наркотической дрянью. Предложение ему было ровно таким же, как иостальным.
—Жить вкакой-то дыре⁈ Иучить убийцу⁈ Чему⁈ Нет, янатакое несогласен, лучше сожрать еще дерьма, что заставляла проделывать идиотка Салли, укоторой ума отмоего унижения недобавилось! Да, пусть яполучу десяток-другой плетей, нонебуду! Небуду!— Запальчиво заявил тот, азатем сизрядным скепсисом посмотрел наменя, как наиспражнения,— Обвешался весь железом! Идумаешь стал страшным, сильным игрозным? Молоко еще необсохло нагубах, ауже человеческую жизнь забрал! Варвар! Тычитать-то хоть умеешь, мальчик? Науки имподавай! Наука— это дело избранных! Ая, светило, один излучших вИмп…
—Ты— раб,— спокойно перебил, если бынемэтр, кстати, яначал иего подозревать вчленстве вэтом самом «Будущем», наэтом наша быбеседа закончилась, идеятель последовал бынарабский рынок, ноприходилось работать,— Имущество. Отвечай четко ипрямо навопрос: тыупотреблял наркотики? Сейчас находишься под ихвоздействием?
—Нет инет!— ответил тот гневно.
—Хорошо. Явижу довольно плохой затеей дать тебе свободу, учитывая, что придется истратить невосполнимый ресурс— одну полную клятву крови. Легче пригласить изуниверситета того жеэрина Власта Жульна,— тот был идеологическим иидейным противником Гиббонса.
—Упыря, укоторого руки полокоть вкрови⁈ Ну-ну! Да, что онзнает-то? Как был дураком, так иостался, иседина мозгов неприбавила! Только надуэлях может мечом махать! Ноэто ерунда, авот полная, фактически, односторонняя клятва накрови, данная аристо— вот что серьезно! Итыназываешь ее«свободой»⁈ Это… это насмешка! Изощренная донельзя форма рабства, которое уже пережиток прошлого! Издевательство! НоЭйден бысовсем ним! Так еще ядолжен преподавать! Мало мне лишений⁈ Иладно быменя заставляли учить кого-то, подающего надежды, интересующегося предметом! Нонет! Тебе всего одиннадцать, атыуже убил человека— Деймона! Аскаким пафосом произносишь: «могу дать тебе свободу»… Аааааа…— профессора скрутило, онсвалился состула напол, задергался, выгибаясь. Яженаглядно изучил, как выглядит наказание при помощи подчиняющих чар. Слезы ужертвы брызнули изглаз. Боль— самое лучшее средство, чтобы привести вчувство. Итак времени потерял— вагон. Враги действовали, аятолько отбивался ивсе дела стояли практически наместе.
—Тыпонимаешь свое положение?
—Да… да… да, даже это чудовище так сомной непоступало!— высказал отнюдь несогласие тот,— Сомной так нельзя! Я…
—Раб самой низшей категории, истобой сделать можно все, что захочет хозяин,— закончил занего фразу,— Тынесам продался, аполучил заслуженное наказание засовершенное тяжкое преступление. Какой-то пьяный убийца беззащитных вподворотне обвиняет вэтом грехе тех, кто уничтожил настоящее зло,— заклеймил историка, задохнувшегося отнесправедливого обвинения, аявновь акцентировал внимание наглавном аспекте,— Иямогу сейчас тебя повесить невозбранно, если мне надоест возиться, аучитывая тот поток миазмов, которой льется изтвоего рта, вместо благодарностей тому жемэтру имне, тыблизок кданному судьбоносному моменту. Скажи мне, Гиббонс, счьих слов утебя возникла уверенность, что тыстал выше меня? Или других аристо? Будь тыхоть лучшим вИмперии всвоей стезе, нотывсегда будешь ниже той жеэргэссы Салли изДома Пасклей. Илюбой изнас может лишить головы тебя, максимум, заплатив виру. Забылся, непонимаешь, где находишься? Сейчас ямогу продать строптивого барана сученой степенью наКровавые острова. Или… Знаешь, как здесь любят использовать таких, как тынафронтире, где практически властвует только один закон— закон сильного? Рассказать?— имедленно, вкрасках поведал ритуал принесения вжертву аристо Оринусу, выбрал, как наиболее яркое проявление местных нравов. Впрочем, простолюдинов тоже крайне жестоко истязали перед смертью, пусть исменьшей помпой.