Заклятие – (не)покорная для бывшего (СИ)
– Ты все делаешь правильно, – сказала она тихо. – Прости, что снова цепляюсь.
Он притянул ее к себе и обнял. Они просто стояли, прижавшись друг к другу, и слушали стук сердец.
– Я хочу, чтобы ты посмотрела на это, – Эритар с нежеланием отпустил ее.
Он достал большую металлическую шкатулку, открыл магический замок и протянул Беатрис.
– Кольцо рода Арьянми для моей невесты.
– Его носила Эвиан? – Беатрис, протянувшая было руку, отдернула ее назад.
– Нет, – Эритар усмехнулся. – Мне в голову не пришло дать его ей. Его носила моя прабабушка, затем бабушка. Маме кольцо делали по индивидуальному эскизу. Она не любила бабушку и не желала ее вещь. Не думай, я не унижаю Эвиан. Я не был обязан… Я просто всегда мечтал посмотреть, как его наденешь ты…
Беатрис коснулась крупного бриллианта и оценила простоту линий, сплетающуюся в безумно красивый узор.
– Именно я? – спросила она.
– Я же делал тебе предложение, – горько сказал Эритар. – Когда ты не дала мне договорить… Помнишь тот вечер? Кольцо было у меня в пиджаке, но ты ясно дала понять, каким будет ответ и унижаться я не стал. Как я потом мог дать его другой, если мысленно видел на твоей руке?
Беатрис вспомнила. Незадолго до расставания они сидели в ресторане на берегу реки. Лабиринт цветущих кустов, маленькие столики, прекрасная музыка и очень вкусный салат. Тогда она уже все решила. Боялась, что брак отнимет у нее свободу, что Эритар возьмет ее жизнь под полный контроль. Теперь он действительно это сделал. Отнял свободу и владел ей, но почему-то страшно больше не было.
Страшно было, что чья-то злая воля прервет их любовь. И было очень печально от того, что рядом будет Антари – он ведь тронул ее сердце, делал лучше, светлее. Беатрис сознательно хотела связать их судьбы.
Теперь дело зашло далеко. Если бы она знала, как все получится, то не устраивала бы спектакль и приняла предложение Эритара тогда.
Мужчина понял молчание Беатрис по-своему. Она вообще была слишком тихой и это его пугало. Он уже дважды думал, что она скажет колкость или гадость, но вместо этого столкнулся со странным явлением – покорностью за пределами постели. Могла ли девушка что-то задумать? Или ждать, когда он расслабится? Да. Еще как – да!
– Собирайся. Мы уезжаем и в дом больше не вернемся. Сразу после гражданской церемонии, едем на земли Луцерос.
– Хорошо, – девушка вдруг занервничала.
Неужели еще немного и она станет женой Эритара?
– А разрешение на брак? – вспомнила она.
– Подписано правителем, о дочь высокой семьи, – мужчина отвесил ей церемонный поклон.
– Моему роду конец, – вздохнула она. – Я стану одной из Арьянми.
– Собирайся, пока у Антари не случилась истерика. Я вчера договорился, что он напишет отказ от брака, поможет мне подать прошение и будет нашим свидетелем. Клянусь всеми богами, ожидал на утро найти пустое тело и туманный дух, задумчиво скользящий над рекой.
– Ты изверг, Тар, – хмыкнула она. – Не представляю, как ты его заставил. Не шантажировал же моей жизнью? Ох, что он о нас вчера подумал… Какой стыд!
Эритар недовольно покачал головой:
– Трис, тебе должно быть все равно. Я не хочу думать, что тебя может волновать его мнение. Оденься и ни слова о нем, иначе высеку по открытым местам – пусть видит.
– Ты так не сделаешь, – хмыкнула Беатрис, отмечая, как загораются его глаза. – Мне-то не рассказывай. Я видела вчера твое лицо, когда он заметил следы.
– Ты бы видела свое, – вдруг расхохотался Эритар.
Беатрис повела плечом. Неловко вышло, но кто знал, что в этот вечер нелегкая принесет Антари?
Свадьба
Эритар ждал внизу. Антари сидел молча и мрачно следил за тем, как удачливый соперник нервно меряет шагами холл. Сердце трепетало и болело. Какого черта он вообще согласился на это? Если бы не он, проклятому Арьянми пришлось бы пройти долгий путь – подать документы заново, получить подтверждение, что свадьба не состоялась, что бывший жених не предъявляет прав. А с согласием дело было сделано быстро. Еще немного и Беатрис станет чужой женой. И он, Антари, отдаст ее своими руками этому мужчине.
Темноволосый закрыл лицо ладонями и нервно зарылся в шевелюру. Его терзала такая боль, что он не мог сказать ни слова. Вчерашние сцены стояли перед глазами: она лежит в его объятиях, потом они целуются при нем! Потом эта дикая ссора, после которой Беатрис – непокорная бешеная Беатрис, опустила взгляд и убежала, не проронив ни звука.
А дальше была подсмотренная в спальне картина. Трис не устроила истерику. Она извинилась! Извинилась. Антари ждал скандала, ссоры, разнесенной в клочья мебели, но не того, чему стал свидетелем. Не тихого примирения, не ласки и страсти. Вот значит, что она хотела! Вот как надо было с ней обращаться – властно, бескомпромиссно. Ей нужно было приказывать, над ней надо было довлеть…
Мысли о том, что он сделал не так, кружили в голове хороводом. Пытались переиграть прошлое и проанализировать поступки. Если бы он надавил, если бы поволок ее в постель силой, может быть это было бы верным решением? Может быть тогда она растеклась бы под его руками горячим воском? Утолила его страсть? Но она так злилась, так упрямилась, не становиться же было и в самом деле насильником?
В этот момент Эритар шумно вздохнул. Антари поднял голову и увидел Беатрис.
Девушка спускалась по лестнице. Ее стройную фигуру подчеркивали складки серого шелка, щедро украшенные блеском драгоценностей. Волосы были уложены в объемную прическу вокруг головы, шею обнимали жемчужные нити разной толщины, перевитые тонкими золотыми шнурами. Прекрасное ожерелье, скорее всего, настоящее сокровище, как и сама Беатрис.
Эритар пошел навстречу и подал ей руку.
– Моя любовь, – произнес он, целуя ее. – Никогда не видел тебя более прекрасной, хоть твоя красота всегда сводила меня с ума. До чего ты хороша.
Беатрис тоже с трудом могла отвести от него взгляд.
Антари в бешенстве подошел к столику с напитками и налил бокал янтарной жидкости:
– За ваше счастье, – громко сказал он, опрокидывая содержимое в себя одним глотком.
Беатрис столкнулась с ним глазами и тут же отвела взгляд. Эритар прижал ее к себе, впиваясь пальцами в затянутую шелком талию.
– Только посмей сказать ему что-то утешительное, – прорычал он ей в ухо. – Только попробуй ляпнуть что-то по содержанию похожее на извинения. Он сам хотел пойти на все, чтобы спасти тебя. Другого способа нет. Ты должна стать частью большой семьи – или Арьянми, или Мобанары. Но я тебя никому никогда не отдам! Значит вариант один: ты должна принадлежать мне всеми способами. Как жена, как женщина, как моя собственность!
– Эритар, – прошептала она, пытаясь освободиться из его жестких объятий.
– Что? – с вызовом спросил он.
– Я не ослушаюсь. Я держу данное мной слово.
– Слово, Трис? Ты выходишь за меня, потому что дала мне слово?
Беатрис вдруг вскинула на него взгляд:
– Я не собираюсь дальше терпеть твой тон! – холодно заявила она, окружая их зеленой сферой, непроницаемой для глаз Мобанара.
– Да неужели ты решила бунтовать? – глаза Эритара вспыхнули яростью.
Беатрис по непонятным причинам трудно давался бунт. Переполняло желание целовать руки своего мужчины и смотреть на него с восхищением. Запал иссяк после первой фразы, но от старых привычек отказаться было сложно. Девушка постаралась придать голосу прежних дерзких интонаций:
– Я решила, что глупых разговоров достаточно. Ты пытаешься управлять мной, пугать меня, но я больше не боюсь.
Эритар внимательно на нее смотрел.
– У тебя было время показать мне, на что ты способен. Я давала тебе повод отреагировать жестоко. Злила тебя, дразнила, обзывала и даже била. И ты не сделал ничего такого, что могло бы вызвать у меня страх.
Эритар хмыкнул.
– Я о настоящем страхе. Не о том, который чувствую, когда вижу в твоих руках плеть или не знаю, что ты будешь делать со мной в следующий миг. Я про животный ужас, про безысходность от того, что твою волю ломают. Про жестокие поступки и настоящую боль, рвущую сердце. Я не боюсь тебя Тар. Верю тебе. И я признаю твою власть.