Шторм времени
Ни я, ни кто-либо другой ничего бы не смогли для него сделать. Я стоял, глядя на него и ощущая собственную беспомощность. Может быть, вытащи я лезвие из его груди, он умрет быстрее, и это станет в определенном смысле благом для смертельно раненного.
– Если хочет вытащить нож, пусть вытаскивает, – кивнул я.
Алан отпустил Уэйти. Тот с трудом поднял руку, ухватился за рукоять, но сил вытащить нож уже не хватило. Алан протянул было руку, чтобы помочь товарищу, но заколебался, снова потянулся к ножу, но у него опять не хватило духу, и он жалобно взглянул на меня.
Тогда я протянул руку и ухватился за рукоять. Сначала лезвие не поддавалось, но потом неожиданно легко выдернулось. Уэйти вскрикнул – скорее, попытался вскрикнуть, – но крик больше всего напоминал хрип. Он чуть отодвинулся от Алана и нагнулся вперед, словно его вот-вот должно было вырвать. Но это была не тошнота. Он просто тяжело обвис на руках у подхватившего его Алана, взгляд его при этом оставался спокойным и сосредоточенным, а потом прямо у нас на глазах он начал умирать.
Впечатление было такое, будто он потихоньку уходит от нас. Его лицо все больше расслаблялось, а взгляд постепенно расфокусировывался, пока не стал окончательно бессмысленным, а потом Уэйти.., умер. Алан аккуратно опустил тело на дно кузова.
Я отвернулся и спрыгнул вниз. Билл стоял рядом с грузовиком, а Санди с любопытством обнюхивал одно из мертвых тел. И тут до меня внезапно дошло.
– Девчонка! – крикнул я Биллу. – Где девчонка?!
– Не знаю, – ответил Билл.
Я обогнул пикап и бросился бежать по каменистому склону, начинающемуся по другую сторону пикапа, – туда где она исчезла.
– Девчонка! – кричал я. – Девчонка!
Ее нигде не было. Я нашел еще одно мертвое обезьяноподобное создание, но ее найти не мог. Я бегал взад и вперед среди валунов, поднимаясь все выше по склону, а потом совершенно неожиданно чуть не споткнулся о нее. Она сидела на небольшой площадке между валунами, прислонившись спиной к одному из них, и одна ее нога чуть выше колена была перетянута оторванным лоскутом рубашки.
На мгновение мне показалось, что она мертва, как и Уэйти. Мгновение, ставшее самым ужасным в моей жизни. Меня как будто переехали пополам. Но тут она повернула голову, взглянула на меня, и я понял – она жива.
– О, Господи! – воскликнул я.
Я опустился возле нее на колени и обхватил ее руками, твердя себе, что больше никогда не отпущу ее от себя. Никогда. Но, сжимая ее в объятиях, я чувствовал, что она напряжена и неподатлива, как пойманное в ловушку животное. Она не шевелилась, но и не расслаблялась, и в конце концов именно это более менее привело меня в чувство. Мне не хотелось отпускать ее, но и сжимал я ее уже не так сильно.
– Ты в порядке? – спросил я. – Почему не откликалась?
– Меня зовут Эллен, – напомнила она.
– И всего-то?! – Я снова крепко сжал ее. – Хорошо! Отныне ты будешь Эллен. Только так и буду тебя называть!
– Как ты меня будешь называть – не имеет никакого значения, – сказала она. – Я в любом случае не собираюсь оставаться.
Она все еще была напряжена и холодна. Я выпустил ее и выпрямился, чтобы видеть лицо, но выражение на нем было столь же неподатливым, как и ее тело.
– Что ты имеешь в виду? Как это – не собираешься оставаться? – Она явно несла какую-то чушь. Очевидно, повредила ногу или ее ранили, но вряд ли это что-то серьезное.
– Мы с Теком уходим. Мы уже решили, – сказала она. – Мы только хотели дождаться, когда ты пройдешь сквозь эту туманную стену, и убедиться, что с тобой все в порядке. Санди можешь оставить себе. Все равно он вечно путается под ногами и мешает.
Она повернулась, ухватилась за край валуна, у которого сидела, и поднялась, стоя на одной ноге.
– Помоги добраться до пикапа, – попросила она.
От ее безумного сообщения у меня в голове все смешалось. Я уставился на ее перевязанную ногу.
– Что с ногой? – машинально спросил я.
– Попали камнем, немного ободрали кожу, так что ссадина слегка кровила. Я перевязала ее, но в принципе это обычный синяк.
– Ну-ка попробуй встать на нее. – Я поддерживал разговор чисто автоматически. – Может, она сломана.
– Нога не сломана. Я уже пробовала. – Она обеими руками ухватилась за мою руку. – Просто больно ходить. Помоги-ка.
Я обнял ее за талию и повел, прыгающую на одной ноге, рядом с собой вниз по склону. В конце концов мы добрались до пикапа, и я помог ей забраться в кабину. Я все еще действовал рефлекторно, не в силах поверить в то, что она мне сказала, особенно теперь, когда я наконец осознал, насколько она мне дорога. Это было примерно то же чувство, которое я испытал по отношению к Уэйти, только усиленное, наверное, в миллион раз. Но были вещи, которые требовали от меня принятия решений.
Ричи и Алан все еще сидели в кузове рядом с мертвым Уэйти. Я взглянул на них. Кто-то должен был провести грузовик обратно сквозь туманную стену и доставить в лагерь девчонку и Уэйти. Ричи не был ранен, но взгляд у него оставался каким-то странным.
– Ты сильно ранен? – спросил я Алана.
– Ранен? – переспросил он. – Я вообще не ранен.
– Довольно меня дурить, – сухо сказал я. Он, кажется, ничего не понял. – Твоя голова! Что у тебя с головой?
– Голова? – удивленно переспросил он, приложил руку к голове, а когда снова взглянул на ладонь, то увидел, что она в крови. Лицо его побледнело.
– Что за черт? – воскликнул он. – Что... – Он снова протянул руку к окровавленной голове, чтобы ощупать рану, но спохватился, явно боясь обнаружить что-то страшное...
– Вот это-то я и имел в виду, – сказал я, забрался в кузов и, склонившись над ним, попытался определить глубину раны. Но волосы были в запекшейся крови, так что я ничего не увидел.
– Чувствуешь боль? – спросил я, ощупывая его голову пальцами.
– Нет.., нет.., да! – вдруг взвизгнул он. Я убрал руки.
– Очень больно? – спросил я. Он явно был растерян.
– Кажется. Не очень, – ответил он. – Но я почувствовал, когда вы коснулись раны.
– Ладно. Приготовься, потому что сейчас я дотронусь до нее еще раз.
Я еще раз прошелся пальцами по его голове, жалея о том, что не сообразил захватить с собой бинты и воду. На сей раз он не дергался, значит, я, похоже, ухитрился не сделать ему больно. Все, что мне удалось нащупать, так это большущую шишку и сравнительно неглубокий порез.
– Скорее всего, ничего серьезного, – застенчиво сказал он, когда я наконец закончил осмотр. – Кажется, в меня просто попали камнем.
– Все в порядке, – подтвердил я. Теперь мои руки тоже были перемазаны кровью. Я как можно тщательнее вытер их об джинсы. – Похоже, всего лишь шишка и царапина. Просто много крови. Если не возражаешь, я бы хотел, чтобы ты остался.
– Если так, то я останусь, – согласился он.
– Тогда порядок. Ричи!
Ричи поднял на меня глаза так медленно, словно я звал его откуда-то издалека.
– Ричи! Я хочу, чтобы ты отвел грузовик обратно в лагерь за туманную стену. Отвезешь назад девчонку и Уэйти, потом возьмешь бинты, антибиотики и канистру с питьевой водой и привезешь все это нам сюда. Ты меня понял?
– Ага... – как-то невнятно ответил он.
– Тогда давай действуй.
Он вылез вслед за мной из кузова, и я увидел, что он забирается в кабину и усаживается за руль.
– Ричи отвезет тебя обратно в лагерь, – сказал я девчонке и захлопнул дверцу со стороны водителя прежде, чем она успела ответить, – если только она вообще собиралась мне отвечать. Двигатель пикапа, все это время работавший на холостом ходу, взревел. Ричи развернул грузовик, и машина исчезла в туманной стене, направляясь обратно в лагерь.
Я осмотрелся. Билл стоял ярдах в двадцати от меня. Рядом с ним стоял Порнярск, который, должно быть, пока я бегал в поисках девчонки, пришел из-за туманной стены. Они о чем-то болтали, глядя в сторону деревеньки. На правой руке у Билла беззаботно болтался автомат на ремне. С его стороны крайне неосторожно так расслабляться, подумал я. Мы отразили одно нападение, но не было никакой гарантии, что в любую минуту не последует новое.