Шторм времени
Я отправился туда и обнаружил, что он прав. Это оказалась приятная небольшая комната, очевидно полностью окруженная иллюзией леса, залитого утренним солнцем. Там были стулья в моем стиле, и стол тоже в моем стиле, и предмет мебели, который был похож на массивный старомодный деревянный шкаф.
Однако, когда я открыл дверцу этого последнего предмета мебели, я обнаружил, что в ней множество полок, буквально забитых разнообразными свежими земными фруктами и овощами. Здесь были фруктовые соки в прозрачных сосудах, молоко и кувшин с темной жидкостью, которая оказалась горячим кофе, хотя то, что сохраняло его горячим, осталось для меня загадкой. Здесь не было ни мяса, ни яиц, и хотя я внимательно оглядел помещение, я не заметил ни плиты, ни каких-либо других приспособлений, на которых можно бы было что-нибудь приготовить. Что ж, по крайней мере кофе был горячим. Я нашел небольшой пустой сосуд, налил в него кофе и уселся завтракать.
Еда была крайне занятной. Не было никаких потрясений, но кое-что удивило. Например, уже отрезанный кусок хлеба, который я обнаружил, оказался горячим. Не поджаренным, а именно горячим, как кофе.
Я поел и вернулся в соседнюю комнату. Обсидиан все еще спал, а Порнярск по-прежнему работал, – Ты ел? – спросил я Порнярска. Я знал, что он ест, хотя Порнярск и его питание были для меня чем-то вроде загадки, поскольку он мог неделями обходиться без пищи. Однажды он сказал мне, что система энергоснабжения его тела была загадкой не только для нас, но и для него самого, поскольку это была область знаний, которой Порнярск – настоящий Порнярск – совершенно не интересовался. По-видимому, наш Порнярск умел извлекать из пищи гораздо больше энергии, чем мы, люди. Я играл с картиной небольшого ядерного моторчика из нержавеющей стали, скрывающегося под толстым броневым покрытием его тела, хотя он и уверял нас, что во всех отношениях состоит из чистого животного белка.
– Нет, – ответил он. – Нет необходимости. Меня очень интересует это оборудование.
Похоже, пока я спал, мы развили довольно приличную скорость, констатировал я.
– Где мы теперь?
– Это-то и есть самое удивительное, – сказал он, неуклюже кивая на пульт. – Очевидно, как и сказал Обсидиан, наш полет проходил в полностью автоматическом режиме. Но этот пульт, поскольку он показал мне, как с ним управляться, снабжал меня информацией о нашем движении. В настоящее время мы находимся примерно в трех миллионах лет в прошлом и, соответственно, весьма далеко от твоей Солнечной системы.
– Далеко? – сказал я. Но, уже сказав, уже начав слушать его объяснения, мой мозг уже сам пришел к заключению?
– Ну да, а что? Обсидиан и его товарищи, – сказал Порнярск, – очевидно, проделали великолепную работу, сначала сбалансировав большие участки сил времени, а потом не менее великолепную работу, составив перечень специфических силовых линий между сбалансированными районами. В принципе, я склонен думать, что процесс балансировки был задуман таким образом, чтобы оставить только сеть оставшихся работающих силовых линий. В результате, хотя они на самом деле не могут преодолевать расстояния со скоростью выше световой, они могут преодолевать расстояния, эквивалентные сотням или даже тысячам световых лет, и прибывать к месту назначения за несколько часов или даже дней. Обрати внимание на рисунок звездного неба.
Он коснулся кончиком щупальца стоящего перед ним пульта. Появилось еще одно окно, показывающее звездное небо снаружи. Мою память теперь обмануть было трудно. Это снова было совсем другое небо, чем то, которое я видел при пробуждении в соседней комнате.
– Через несколько мгновений мы осуществим очередной переход... – сказал Порнярск. – Вот!
Вид звездного неба снова резко изменился без звука, без рывка и так мгновенно, что я вроде бы при этом даже не успел моргнуть.
– Мы спустились на несколько ступеней ниже во времени, с тем чтобы совершить большой скачок в пространстве, – сказал Порнярск. – В маленьком узле сил на Земле прыжки во времени тоже были гораздо меньше, и физическое смещение было незначительным. Здесь же, конечно, когда мы совершаем значительный скачок вперед или назад во времени, окружающие звезды и другие твердые тела движутся вокруг нас. Как там говорила Мэри насчет Магомета, который не идет к горе и тогда гора идет к Магомету? Люди Обсидиана научились использовать шторм времени, чтобы привести к себе горы, вместо того чтобы самим отправляться к ним...
Он взглянул на меня. Нельзя сказать, чтобы у Порнярска была самая красноречивая мимика и жесты во вселенной, но было достаточно хорошо знакомо это движение его щупалец, чтобы сказать, когда он чувствует себя виноватым.
– .разумеется, – сказал он, – под «горой» я подразумеваю звезды и другие твердые тела вселенной.
– Я так и думал, – сказал я.
– Боюсь, временами я слишком дотошен. Впрочем, таким же, естественно, был и Порнярск. Недостаток, часто сопутствующий любознательному уму.
– Я и сам страдаю дурной привычкой подолгу растолковывать людям, какова ситуация, – подтвердил я.
– Это, конечно, верно, – ответил он с мягким равнодушием к моим чувствам. – Тем не менее, два недостатка не.., кажется, наш хозяин просыпается.
Говоря это, он наклонил голову набок, чтобы взглянуть на Обсидиана, который одновременно открыл глаза и уселся на подушке со скрещенными ногами, очевидно, проснувшись в мгновение ока.
– Вы отдохнули, Марк? – спросил он. – Мне тоже пришлось вздремнуть. Порнярск, очевидно, в сне практически не нуждается.
– Да, спит он чертовски мало, – подтвердил я.
– До прибытия в пункт назначения у нас остается чуть больше четырех дней, – сказал Обсидиан. – Надеюсь, что нам еще удастся не раз обстоятельно поговорить с вами, Марк. Насколько я понимаю, вы уже гораздо лучше разбираетесь в происходящем.
– Думаю, да, – сказал я. – Поправьте меня, если ошибусь, но насколько я понимаю, все разумные расы в Галактике объединились в борьбе за выживание. Живые существа против неодушевленных сил, которые могут прикончить вас всех.
– Да, прежде всего мы озабочены выживанием, поскольку, если жизнь не сохранится, все остальное становится вопросом чисто академическим. Поэтому первой задачей является установление достаточного контроля над окружающим пространством. Но помимо выживания мы заинтересованы в прогрессе, в том, куда в дальнейшем двинется жизнь.
– Хорошо. Но... – Я осекся. – Минуточку. Прежде чем вовлекать вас в такого рода дискуссию, я должен дать вам возможность окончательно прийти в себя.
– Но я уже проснулся, – сказал Обсидиан, слегка нахмурившись.
– В таком случае, – попросил я, – расскажите мне всю историю с самого начала. Как возникло братство цивилизованных существ? Как оно стало дееспособным?
– Вообще-то, – ответил он, – то, что положило начало объединению разных рас, которые впоследствии стали нынешним цивилизованным сообществом, было тем, что вы называете шторм времени. Парадокс: шторм времени, который угрожал существованию всего живого, сделал возможным появление настоящей цивилизации...
И начал насыщать меня информацией, прежде чем я успел присесть на ближайшую подушку. На протяжении следующих четырех дней, пока его «жилье» порхало в пространстве от одной силовой линии времени к другой, а Порнярск, как зачарованный, наблюдал за этим процессом у пульта. Обсидиан обрисовал мне картину более сорока тысяч лет известной истории – по временной шкале нашей Галактики – и неизвестно какого еще количество времени до этого, когда жизнь была почти уничтожена штормом времени, но когда были найдены основы и возведено здание вселенского сообщества.
– Процесс был достаточно инстинктивным, – говорил он. – Мы пытались приспособиться к окружению, включающему в себя шторм времени, и в процессе приспособления научились управлять этим окружением, включая шторм. В настоящее время шторм времени позволяет нам делать ряд вещей, которые были бы без него невозможны. В то же время, существуя, он по-прежнему угрожает уничтожить нас. Поэтому мы прилагаем все силы к тому, чтобы контролировать его. Заметьте, мы больше не хотим покончить с ним, мы хотим сохранить его, но под нашим управлением.