Экс-супруг. Я тебя забыла (СИ)
— Потому что его нет в живых. Это кто-то другой, — выводит меня на крыльцо и ведет к машине.
— Так, Мирон, — начинаю я, только мы оказываемся оба в машине, — я ничего не понимаю. Объясни.
Значит, Сергей умер. А я и не знала… Тогда кто это все делает?
— Это надо же… Ты знала его…
— Кого? Сергея?
— Угу.
— И что?.. Что с ним не так?
— Это он и есть, Лиль. Окуневский, мать его, Сергей…
— Не понимаю…
— Он и есть бывший Таи.
— Что?..
— Он тот, по чьем приказу, Лана травила Таю. Тот самый человек. Только он мертв! Он никак не может тебе ничего присылать. Это какая-то другая падла, которая решила зайти с другой стороны. С тебя! — в ярости Мирон ударяет по рулю рукой.
Меня начинает мутить, а перед глазами плыть.
В это сложно поверить, но... похоже все так оно и есть. Совпадает.
— Так эта его история про бывшую… Она была про Таю.
— Угу. Кто-то хорошо осведомлен.
— Но ты вроде говорил, что бывший мстил ей из-за того, что она предпочла тебя. Я думала, что он ее любил, но судя из того, что сказал мне Сергей… все дело было только в деньгах.
— Похоже, ублюдок соврал мне. Зачем ему было врать тебе? Тебе он правду тогда сказал. Он убил ее из-за денег… Точнее, добил.
— Господи… — у меня дыхание спирает. — Знаешь, ты прав. Я завтра же попрошу брата улететь, и мы переедем к тебе.
Глава 51.
Мирон. На следующий день…
Мыслей о том, кто это может быть кроме Окуневского… у меня нет ни единой. Он был сам по себе. У него было свое дело, к которому он никого близко не привлекал. Разве что отца Таи.
И как я сразу не догадался, что дело было в деньгах! Он мне этого не сказал. А я думал, что дело в самой Тае. Он разозлился, что она нарушила его планы, только и всего. Он ускорил ее смерть, а мне потом мстил уже исключительно из-за Лили. Потому что именно она стала моей женой! Вот почему скорой кончины Таи ему оказалось недостаточно. Из-за нее. Из-за Лили. Он бы остановился еще тогда, не встреться мы с ней.
Сам я, конечно, руки об него не марал. Устроил ему несчастный случай, наподобие того, что он устроил Вике. Он никак не может быть жив. Это исключено.
Сейчас еду в место, которое запретил себе посещать, но сейчас нет выбора. Я должен с ней поговорить. За Лилю я сейчас не волнуюсь. Она с дочерью под охраной. Сегодня к вечеру уже будут у меня.
По дороге звоню брату с очередной просьбой. У него у самого сейчас проблем много, но обычно я ему всегда отплачиваю, так что думаю он мне не откажет.
Богдан не отказывается завершить кое-какие мои дела, так что я теперь могу всецело отдаться своей семье… и ее проблемам. Буду рядом с ними, а заодно попытаюсь понять, что на самом деле происходит.
До сих пор не верится, что Лиля была с ним знакома. Мир не то слово тесен.
Странно, что ублюдок ни слова о Лиле не упомянул — о знакомстве с ней. Он все грозился ее убить, а вот о том, что узнал ее раньше меня — ни слова.
Подъехав к лучшему психиатрическому центру в этом городе, я с большой неохотой вхожу внутрь помещения.
Так, нужно выглядеть любящим и участливым братом. Таким я и предстаю перед тем, кто ее лично наблюдает.
— Как она?
— Сегодня хорошо. Да и вчера тоже. Не рвется уже никуда, не пытается сбежать… Одним словом — умница.
— Она пробовала сбежать?
— Да, она пробовала. Валентина Андреевна в курсе. Не рассказывала вам?..
Какого черта мама не рассказала мне об этом?
— Нет.
— Наверное, расстраивать не хотела вас.
— Я бы хотел ее увидеть.
— Уверены? Насколько мне известно вы в ссоре… Это может повлиять…
— Мне все равно. Я должен увидеть… сестру. Сейчас. Проводите меня к ней.
— Да… Да, конечно, — женщина поправляет очки и кивает мне. Еще бы она возражала. — За мной, пожалуйста.
Меня провожают в отдельный кабинет, где лишь стол, два стула и небольшое окно. Да уж обстановка...
Она все это полностью заслужила. Пока ей так себе диагнозы поставили, но ей уж лучше здесь лечение проходить, чем идти в тюрьму.
Лану приводят вскоре. За ней закрывают дверь. Я сижу спиной к ней. Ей остается только пройти вперед за стол, чтобы увидеть меня, но она не спешит. Неужто задушить меня задумала?
— Если не думаешь убить меня голыми руками, то садись, пожалуйста, — прошу ее спокойно.
Начинает обходить стол.
Ну и вид у нее… Совсем исхудала. Про голодовку я слышал.
Она смотрит на меня и словно глазам своим не верит.
— Я думала, ты никогда ко мне не придешь…
— Садись, — киваю на стул. — Поговорить нужно.
— Это все из-за письма, да? — медленно присаживается на стул и складывает руки на стол, они у нее дрожат. Уверен, что все это притворство. Она будто специально взлохматила себе голову, чтобы жальче выглядеть.
Мать считает, что все это бред, что она специально себя оговорила в письме, чтобы на нее обратили внимание, но я не верю в это. Хотел бы, но не верю.
— Я его прочел. Но нет, я здесь не из-за письма.
Лана кивает и поджимает сухие бледные губы.
— Я больше не могла держать этого в себе…
— Твои извинения я прочел.
— Она все равно умирала… Я хотела тебя освободить от нее… Ты мучился...
Еще оправдывает себя...
— Лиля тоже умирала? Нет. Но от нее ты тоже хотела меня избавить. Забыла, как подменила ей успокоительные?
— Это вещество не убило бы ее. Я… я тогда принесла эти таблетки и… кое-что другое. Я могла вообще ее убить, но не стала…
Не стала, потому что знала, что подозрения падут на нее. Охрана ее видела. Так что сдержала себя.
— Жалеешь теперь, наверное...
— Ни о чем я не жалею, Мирон, — склоняет голову немного вниз Лана. — Об одном лишь жалею — что оружие на тебя навела. Знаешь… если бы я отважилась в тебя выстрелить, то… я тут же убила бы и себя. Даже не сомневайся, — вскидывает на меня взгляд, умоляя поверить себе.
— Я не об этом пришел поговорить, — твердо. Для нее у меня нет никаких эмоции. — А об Окуневском.
Лана мрачно хмурится и положительно качает головой.
— Спрашивай… Я все скажу.
— Когда ты в последний раз с ним общалась?
— Очень давно. У меня с ним давно никаких дел.
— Ты знаешь, что он знал Лилю лично?
Не знаю, что ей колют тут, но у нее прямо просветление в глазах.
— Вижу, что знаешь. Получается, после всех его грязных поручений касательно Таи — ты поддерживала с ним связь. Ведь с Лилей он познакомился…
— Два года назад. Примерно. Да, я знаю. Они... встречались. А потом появился ты и…
— И что?..
— Да ничего… Я не знаю. Что касательно Лили — он всегда был скрытен. Он мне ничего не рассказывал. О своих планах тоже. Он использовал меня, а я его. А потом все... наши пути разошлись.
— Кто еще был с вами заодно?
— Что?
— Кто еще с вами заодно, я спрашиваю.
— Никто… Ты о чем вообще?
— Лучше не ври мне, Светлана, — подаюсь к ней. — Сейчас от твоего честного ответа зависит, что с тобой будет. Помоги мне, а я тебе помогу, — блефую.
— Я правда не знаю, о чем ты говоришь. Были ли у Сергея какие-то сообщники? Если да, то мне о них не известно. Он никому никогда не доверял. А меня убить каждые пять минут угрожал, если я что-то скажу кому-нибудь. Сомневаюсь, что есть кто-то еще, кто знает о его планах.
Да быть того не может!
Она либо врет, либо… Да нет, не похоже.
Ладно. Больше я здесь ничего не узнаю.
Встаю со стула. Лана подрывается следом за мной.
— Мирон! Нет, не уходи… А как же мои вопросы?.. Ты на них ответишь?
— Советую тебе больше не пытаться бежать. Ты сядешь в тюрьму, если выйдешь отсюда.
— Да я тут больше не могу! — оббегает стол, подлетает ко мне. — Прошу, вытащи меня отсюда! Я больше не буду! Клянусь! Я уеду и больше никогда не вернусь! Я тебе обещаю! Я больше не буду к тебе лезть! И к Лиле тоже! Я…
— Замолчи!