Комментарии к «Евгению Онегину» Александра Пушкина
Пушкин (еще в январе 1820 г.) точно перевел одну из строк Шенье. Ею он завершил стихотворение из шести александрийских стихов — «Дориде»:
И ласковых имен младенческая нежность.Ср.: Шенье «Искусство любви», IV, 7, строка 5 (изд. Вальтера):
Et des mots caressants la mollesse enfantine…В связи с этим наблюдением см. Шенье, «Послания», VII («Письмо о своих сочинениях», изд. Вальтера), строки 97–102, 137–40:
Un juge sourcilleux, épiant mes ouvrages,Tout à coup à grands cris dénonce vingt passagesTraduits de tel auteur qu'il nomme; et, les trouvant,Il s'admire et se plaît de se voir si savant.Que ne vient-il vers moi? je lui ferai connaîtreMille de mes larcins qu'il ignore peut-être.................................................................Le critique imprudent, qui se croit bien habile,Donnera sur ma joue un soufflet à Virgile.Et ceci (tu peux voir si j'observe ma loi),Montaigne, s'il t'en souvient, l'avait dit avant moi.<Надменный судия, в усердии великом,Мой изучая труд, находит с громким криком,То подражание, то перевод прямой;Учености своей дивясь, он горд собой.Быть может, у него остались упущения?Пусть он придет ко мне и все хищеньяЯ укажу ему…..............................................................Поспешный критик мне не нанесет урону:Он даст вместо меня пощечину Марону.И это (никогда мне повторять не лень)Ты знаешь, до меня уже сказал Монтень.Шенье упоминает здесь следующий фрагмент из «Эссе» Монтеня (1580), «Книги», кн. II, гл. 10: «Я хочу, чтобы они в моем лице поднимали на смех Плутарха или обрушивались на Сенеку» <пер. A. C. Бобовича и Ф. А. Коган-Бернштейн>.
12–14 Представление об отдохновении на лоне природы после разгульной городской жизни — это, конечно, классическое клише, заезженное «petits poètes» <«мелкими поэтами»> восемнадцатого века. См., например, стихотворение Клода Жозефа Дора «Мешанина»:
Après les frivoles tendressesDe nos élégantes beautés,Ce long commerce de foiblesses,D'ennuis et d'infidélités….............................................Combien il est doux pour le sageDe s'échapper dans les forêts;Et de chiffonner les attraitsDe quelque nymphe de village!<После фривольных нежностейНаших изящных красоток,Этого длительного общения со слабостями,Скукой и неверностями….....................................Как сладко мудрецуНайти убежище в лесу;И поласкать прелестиКакой-нибудь сельской нимфы!>XL
Но наше сѣверное лѣто,Каррикатура южныхъ зимъ,Мелькнетъ и нѣтъ: извѣстно это,4 Хоть мы признаться не хотимъ.Ужъ небо осенью дышало,Ужъ рѣже солнышко блистало,Короче становился день,8 Лѣсовъ таинственная сѣньСъ печальнымъ шумомъ обнажалась,Ложился на поля туманъ,Гусей крикливыхъ караванъ12 Тянулся къ югу: приближаласьДовольно скучная пора;Стоялъ Ноябрь ужъ у двора.6 солнышко. Невозможно по-английски передать уменьшительное от слова «солнце» — с той же легкостью, ненарочитостью, как по-русски.
11 крикливых. Производное от «крик». Как ни странно, но нет точного английского эквивалента. Скорее, это французское «criard, criarde».
14 у двора. См. коммент. к главе Пятой, I, 2.
XLI
Встаетъ заря во мглѣ холодной;На нивахъ шумъ работъ умолкъ;Съ своей волчихою голодной4 Выходитъ на дорогу волкъ;Его почуя, конь дорожныйХрапитъ — и путникъ осторожныйНесется въ гору во весь духъ;8 На утренней зарѣ пастухъНе гонитъ ужъ коровъ изъ хлѣва,И въ часъ полуденный въ кружокъИхъ не зоветъ его рожокъ;12 Въ избушкѣ распѣвая, дѣваПрядетъ, и, зимнихъ другъ ночей,Трещитъ лучинка передъ ней.1–4 Четверостишие следующей строфы служит замечательным примером совершенной взаимосвязи между темой и ритмом:
Встает заря во мгле холодной;На нивах шум работ умолк;С своей волчихою голоднойВыходит на дорогу волк…В первых двух «правильных строках», — два высказывания: о холодном утре, сельской тишине, сделанных в повествовательной тональности. Затем в «текучей строке» возникает зловещий мотив волка; и «медленная строка» вводит драматическое торможение («на дорогу») — с тем, чтобы волк появился внезапным резким контрастом.
7 Несется в гору во весь дух. В черновике примечаний для издания 1833 г. (ПД 172) Пушкин замечает:
«Критиковали меру этого стиха, несправедливо:
— одно из изменений четырехстопного ямбического стиха, впрочем довольно однообразного».
Пушкин приводит и другой пример (глава Третья, V, 14), по его мнению, простого пиррихия, основанного на тех же словах «во весь» (которые, однако, невозможно передать одним тем же английским эквивалентом в обоих случаях):