Три кофейни
Вечер того же дня22:45«В этот день я решил лечь пораньше, чтобы хорошо выспаться и бодрым пойти на работу. Ровно в десять я, выключив свет, отключил и себя, но, как оказалось, ненадолго… Звонок в дверь. Проснувшись, я не сразу понял, в чем дело, но настойчивая трель привела меня в чувство. Первая мысль: те двое отморозков вернулись, прихватив с собой еще пару человек, и поэтому торопиться вставать я не стал. Овладел ли мной страх или это пальцы ног начали мерзнуть под одеялом, я так и не понял. Звонки прекратились, но чувство беды не покидало меня ни на минуту. Мое дурное предчувствие, как оказалось, было не напрасным: в дверь начали стучать. Громко стучать. Ничего, в этот раз я уже был готов. Прихватив с собой травматический пистолет с верхней полки шкафа, пылившийся там уже больше трех лет, я прекрасно осознавал, что магазин в нем пуст и пользы от него, как от детского автомата, вот только им это знать ни к чему. В глазок я смотреть не стал. Резко открыв дверь, я отошел на два шага назад, чтобы держать под прицелом всю лестничную площадку. Я ожидал там увидеть кого угодно, но только не ее. Быстро спрятав пистолет за спину, я начал прокручивать в голове нелепые объяснения тому, что ей пришлось увидеть. Как щелчок в голове: кому и что я должен объяснять? Человеку, который мало того что сбежал три дня назад, так еще и забрал мой перстень! Бесценную для меня вещь.
– Это что сейчас было? – находясь в шоковом состоянии, спросила она.
Я проигнорировал ее вопрос, так как волновало меня лишь одно:
– Где мой перстень?
– Он у меня и будет до того времени, пока ты не засунешь свое эго в одно место и будешь думать не только о себе, – заявила она со злостью.
Смех… Простите, мне стало настолько смешно от ее слов, что даже слезы наворачивались на глаза. Если этот человек не ошибся адресом и из глубины души произнес эту воспламеняющую сердце речь, от которой я даже пустил скупую мужскую слезу, то талант ее пропадает зря.
– Отдай мою вещь и скатертью тебе дорога, бриллиантовая моя, – немного успокоившись, ответил ей я.
Удар коленом в пах. Невыносимая боль… Оттолкнув меня, она направилась в спальню, не закрыв за собой дверь. Минуты две оттуда доносился грохот. Казалось, что там было все разбито. Раздавлено всмятку. Я продолжал смеяться, только уже намного громче…
Что значил ее поздний визит и что ей от меня нужно, я тогда выяснять не стал. Спрятав пистолет в шкаф, я умылся и уснул на диване в гостиной. Утром все выяснится. Но то, что эта женщина куда опаснее тех двух отморозков, я был уверен на все свои целых два…
– Прости, я не сильно тебя вчера ударила? – с сожалением тихо спросила она.
Я слышал, как она подошла, но сделал вид, что еще сплю. Мало ли что ей стукнет в голову на этот раз. А уж эти ее “стуки” могут довести если не до инфаркта, так до инвалидной коляски. Еще этот голос… Либо она хорошая актриса, либо я схожу с ума. Еще вчера в ней было столько злости, агрессии, а сегодня это невинное хрупкое создание просит прощения за то, что чуть не лишила меня будущих наследников. Так нежно, с нотками раскаяния.
– Терпимо, – повернувшись к ней, ответил я.
Она улыбнулась и поцеловала меня в лоб, а затем, глядя мне в глаза, начала водить пальцами по щекам. Неописуемо приятное ощущение… Мурашки пробежали по коже. Ее тонкие, чувственные пальцы как струны пробуждали во мне нереально прекрасную мелодию тела. Состояние блаженства… Закрыв тяжелые веки, я уснул.
Лиана… Ее настоящее имя. Какого она была роста? Смотря в какой обуви она была. Иногда на каблуках она становилась выше меня на полголовы, а дома, в тапочках – на полголовы ниже. Она была действительно хрупкой, хоть часто раздражалась, когда весы показывали то пятьдесят один, то пятьдесят один с половиной. И всегда убеждала меня в том, что это весы у меня неправильные, так как она весила сорок девять. Она была права, абсолютно. Вот только я думаю, ей этого знать не стоило. Я специально их подкручивал, чтобы ее позлить, мне это безумно нравилось. У нее были темные волосы, как и глаза, а мысли – еще темнее. Она была непредсказуемая, наверное, поэтому я с каждым днем очаровывался ею все больше и глубже…»
Кофейня, как обычно, была немноголюдна. Ровно четыре показывали стрелки настенных часов, а Роза впервые опоздала ровно на четыре дня. Она читала книгу за своим столиком, а он читал ее… Предсказуемую и слегка банальную, но до боли печальную. То, что она не подсела к нему с одним-единственным вопросом, значило лишь одно: вопросов будет много. Вот только кому на них отвечать, как не ей самой?
Здесь не было мест для счастливых, наполненных жизнью людей. Здешний кофе не имел вкуса и запаха, а дверь открывалась только для того, чтобы закрыться. Гости приходили, а персонал из одного человека приветливо их обслуживал, затем гости покидали эти стены и оставались мы. Единственные и постоянные… Быть может, из-за этого кофейня еще не разорилась и на ее месте не построили какой-нибудь дешевый ресторан с дорогими картинами и безвкусными обоями.
– Здравствуй, Роза, – тихо и утомленно сказал он, подойдя к ней.
– Здравствуй, – ответила она, посмотрев на него, и закрыла книгу.
Присев на свободный стул напротив нее, он достал свои сигареты и положил на стол. Игра взглядов… Кто первый отведет глаза? Он слегка наклонил голову, чтобы вызвать еще больший интерес и, главное, – преимущество. Это можно было смело назвать флиртом, если бы до этого они не были знакомы. Она проверяла его на прочность, а он, в свою очередь, заглядывал в нее полностью, пока она была так увлечена игрой. Тело Розы невольно начало выдавать себя уже на двадцатой секунде. Расширенные зрачки, прикусывание нижней губы… На тридцатой секунде она выпрямила спину, ни на миг не отводя от него глаз. Прелестная картина. Он, улыбаясь, смотрел на нее. Она отвечала ему взаимностью, выдавая себя каждым своим движением и не замечая этого. На первой минуте она положила ногу на ногу, и на этом можно было смело ставить точку. Роза проиграла… Она была так зациклена на его взгляде, что не замечала своих самых элементарных жестов. Язык ее тела он определил как страсть… Без слов, без касаний, увлеченно и импульсивно, интуитивно и погружаясь в самые глубины…
– У тебя давно не было мужчины? – уверенно спросил ее он.
Она отвела глаза.
– Ты не тот человек, которому я смогла бы ответить на этот вопрос, – после недолгих раздумий заявила она.
– Как горько… Но ты ведь тоже не похожа на женщину, которая с утра ввела себе в вену лишь пару кубиков разбавленного одиночества.
Ее зрачки расширились. Судорожно сглотнув, она посмотрела на него с волнением, ее губы задрожали, не в силах выдавить из себя даже слово. Она замолчала. Как он это узнал? Это было единственным ее немым вопросом.
– Я наблюдал за тобой больше двух месяцев, Роза. Первый раз, когда я к тебе подошел, меня интересовал не твой Шекспир, и та книга, которую ты читаешь сейчас, была только предлогом… Ты меня подпустила к себе ближе, чтобы я смог развеять свои опасения. Увы, но они только подтвердились. Когда ты спросила, почему я назвал тебя Розой, то так увлеклась смыслом моих слов, что даже не заметила, как я гладил твою руку и как медленно закатывал рукав все выше. Ты была так подавлена, лежа у меня на плече, что даже не смогла бы представить, насколько был подавлен я, утешая тебя в те горькие минуты.
Когда он закончил, она безумно захотела курить, но он подвинул пачку ее сигарет к себе и дал понять, что ждет от нее не дыма, а слов. Ответить ей было нечего. И она больше не в силах была выдержать его взгляд и попыталась встать, но он ей этого не позволил.
– Роза, с каждым днем ты вянешь, и, как бы глупо это ни звучало, я очень сожалею, что не в переносном смысле этого слова, – обреченно сказал он.
– Я ведь тебе не нужна, я это знаю… Зачем ты тогда все это говоришь? Зачем пытаешься помочь человеку, который тебе безразличен? Изображаешь сочувствие? Мне это не нужно, – мягко и тихо сказала она.