Позывной «Оборотень»
– Не бузи, Палыч. Кутята только жить начали. Натаскаем, – добродушно прогудел гигант.
– Натаскаем, – буркнул в ответ полковник, заметно успокаиваясь. – Возвращай это стадо на базу. Пусть помоются, перекусят, а потом в спортзал. Посмотрим, чего они в рукопашке стоят.
– Добро, проверим, – усмехнулся прапорщик.
– Сам приду. Нам только трупов не хватало, – осадил его полковник, выразительно покосившись на огромную фигуру Степаныча. – Ещё зашибёшь кого сдуру. Твоим кулачищем только костыли железнодорожные заколачивать.
– Да ладно тебе, Палыч. Вроде ещё ни одного не зашиб, – заметно смутился прапорщик.
– Да, а после кого пришлось парня в больницу отправлять? Забыл уже?
– Так ведь ты сам всё видел. Я же даже и не ударил толком. Так, отмахнулся только, – ещё больше смутился Степаныч.
– Вот я про то и говорю. Ты отмахнёшься, а мне потом год отписываться, – усмехнулся полковник, хлопнув лысого богатыря по могучему плечу. – Сам проверю. Заодно и кости старые разомну.
– А нога?
– А что нога? Нога как нога. Хромая только, – улыбнулся Иевлев, заговорщицки подмигивая старому сослуживцу.
Понимая, что отговорить командира от схватки с курсантами не получится, прапорщик молча кивнул и, развернувшись, вышел в коридор. Вскоре на экране монитора полковник заметил машину, которой управлял один из инструкторов базы. Подъехав к растерянно замершей группе, он быстро что-то сказал и, развернувшись, не спеша покатил в сторону центрального здания.
Курсанты с заметно скисшими физиономиями покорно последовали за машиной. С удивлением отметив, как сильно изменились лица курсантов, полковник только качнул головой. Похоже, для этих кутят ещё не всё потеряно, если даже так устав, они ещё способны огорчаться. Выйдя из центра наблюдения, Иевлев прошёл к себе и, быстро переодевшись, спустился в спортивный зал, размяться.
С того злополучного момента, как во время выполнения очередного задания его нога оказалась в пасти каймана, полковнику требовалось время, чтобы заставить повреждённые мышцы и связки действовать в нужном ему режиме. Потом снова накатит боль, а на ногу будет невозможно ступить. Но это будет потом. А сейчас он хотя бы на пару часов станет самим собой. Офицером элитного подразделения армии, идеальной машиной для решения любой, самой невыполнимой задачи.
Спустя полтора часа в зал медленно, словно нехотя вползли вернувшиеся курсанты. Уже отмытые и слегка накормленные, они начали походить на тех бравых лейтенантов, что приехали на эту базу неделю назад. Обведя измученных ребят насмешливым взглядом, полковник повернулся к прапорщику и, чуть пожав плечами, сказал:
– Провал четырёх заданий из четырёх. Даже до точки ни один не дошёл. В общем, полный провал. Теперь посмотрим, что вы умеете в плане рукопашного боя. Для начала попробуем один на один, а дальше как пойдёт.
Указав пальцем на стоящего первым курсанта, полковник жестом приказал ему выходить из строя, и, дождавшись, когда парень настороженно замрёт, сделал пробный выпад. Не ожидавший от старого хромого полковника такой прыти курсант нелепо взмахнул руками и, запутавшись в собственных ногах, чуть было не упал. Не удержавшись, огромный прапорщик громко, от души расхохотался.
Смутившись так, что стал почти пунцовым, курсант выпрямился и, собравшись с духом, попытался нанести полковнику удар ногой в голову. Легко пригнувшись, Иевлев пропустил удар над головой и, выбрав момент, когда инерция развернёт неуклюжего противника к нему спиной, пнул парня по пятой точке. Несмотря на внешнюю небрежность, удар просто швырнул парня к стене.
– Сынок, или ты начнёшь драться изо всех сил, или я начну из тебя дерьмо выбивать, – хищно усмехнулся полковник.
Сообразив, что это не шутка и не пустая угроза, курсант ринулся в атаку, молотя кулаками куда попало, лишь бы дотянуться до противника. Ловко принимая все его удары на предплечья, полковник заставил парня плясать вокруг себя словно дрессированного медведя. Судя по скорости, парень сделал ставку на силу и молодость. Наконец, улучив момент, полковник быстрым движением разорвал дистанцию, сделав полтора шага назад.
Точнее, шаг был только один. Второй ногой, выманив противника на себя, он едва коснулся пола за спиной, тут же нанеся встречный удар в грудь. Оказавшись на полу, курсант с трудом пытался восстановить дыхание. Вздохнув, полковник жестом указал сразу на троих следующих бойцов, коротко приказав:
– Трое, хором. Нападайте.
Через два часа, вконец измотав курсантов и себя, Иевлев безнадёжно махнул на них рукой и, повернувшись к прапорщику, громко сказал:
– Чем дальше, тем хуже. А в училищах мне твердили, что отдают лучших рукопашников.
– Так в училищах они, может, и были лучшими. Среди таких же кутят, – усмехнулся Степаныч.
Спустя ещё час прапорщик, отправив курсантов мыться и отсыпаться, зашёл в кабинет полковника и, без приглашения присев в кресло, участливо спросил:
– Как нога, Палыч?
– Терпимо, старина. Меня сейчас другое волнует.
– Знаю я, что тебя волнует, – невесело усмехнулся гигант. – Не бери в голову. Я тут видеоотчёт для высокого начальства приготовил. Может, поглядев, во что нынешние офицеры превращаются, решат нам дополнительное время для подготовки выделить? В общем, если начнут доставать, прокрутим им весёлое кино, пусть полюбуются, во что наша молодёжь превращается. Ты ведь сам говорил, по бумагам они там лучшие были. Так что, если это лучшие, то какие тогда будут худшие?
– Можно подумать, что начальство такие вещи когда-то волновали, – фыркнул полковник, с интересом покосившись на старого приятеля.
– Ну, с такими фактами спорить сложно, – упрямо набычился Степаныч.
– А они и спорить не станут. Просто спишут нас с тобой на пенсию, как не справляющихся с указанием, и пойдём мы, друг, ларьки охранять.
– Чего это вдруг ларьки? – возмутился прапорщик.
– А что мы ещё умеем, кроме как взрывать да убивать? Ну, ещё качественно морды бить, – невесело улыбнулся полковник.
– Ну, у мамани моей дом ещё крепкий, хозяйство кое-какое есть. Слава богу, жива ещё, старушка. В общем, с божьей помощью, совместными усилиями вместе выживем.
– У тебя хоть мать жива. А у меня давно уже никого не осталось. Квартирка однокомнатная да пенсия грошовая, вот и всё хозяйство, – грустно усмехнулся Иевлев. – Даже кошки, и той нет.
– Ты чем меня слушаешь, командир? Я же русским языком сказал, вместе. Или ты и вправду решил, что я тебя тут в городе одного брошу? Нет, командир. Раз уж связал нас чёрт одной верёвочкой, то значит, и дальше будем лямку тянуть вместе.
– Хочешь сказать, что и на том свете от меня не отвяжешься? – с усмешкой спросил полковник.
– Мы с тобой столько лет по всему свету окаянствовали, что там для нас давно уже уютные сковородки по соседству приготовлены. Так что не надейся. Да и нельзя нам поодиночке. Не выживем. Слишком долго в одной упряжке бегаем.
– Это точно. Что там у нас на завтра по плану?
– Минно-подрывное. Начнём натаскивать, а там уж как бог даст.
– Что-то частенько ты стал Всевышнего поминать. Неужто в церковь ходишь?
– Да когда тут? Да и не религиозный я. Так, что называется, божиться божусь, а в попы не гожусь. А по поводу пенсии, так ты, командир, даже не сомневайся. Одного я тебя не оставлю. Уходить, так вместе. Поедем к мамане моей, в деревню. Будем огород городить, в баньку похаживать. В общем, проживём. Сколько нам той жизни осталось?
– Надоест ведь скоро. Не могут люди без конца друг за дружку держаться.
– Могут, командир. Должок за мной. Думаешь, я забыл?
– Ты о чём это? – насторожился Иевлев.
– О мине. Из всей группы ты один тогда рядом остался. Не дал в чужой земле залечь.
– Нашёл что вспоминать, – охнул полковник. – А когда ты меня на своём горбу до точки рандеву тащил? Думаешь, я это забыл? Так что не нам с тобой долгами считаться.
– Всё равно ведь не отстану, – упрямо ответил прапорщик.