Команда кошмара. Книга пятая
– И всё, паря. Совсем все. Нет у тебя больше корешей, сечешь?
Ларчик открывался тут очень просто. «Нева» в районе дна у экстраверта – прощай способности. Нет, эта Ленка вовсе не была против, чтобы их использовать для дела, она просто не знала, как и когда это применять. И была совершенно не в восторге от предложения научиться.
– Хочешь сказать, что в драки никогда не влипала и постоять за себя не пыталась? – хмыкнул я, закуривая.
– Ну тут чё-почём, парниша, – помотала мокрой головой панкушка, – С одной стороны, я тебе слегка спи*дела, когда дела атас, я сажусь на поезд «Москва-Воронеж», сам понимаешь, хер кто догонит. Да и в койке так скручиваюсь… ну или скручивают. Но ваще, ты глянь на меня. В смысле нормально.
Бледная. Худая. Очень худая. Ребра пересчитываются, живот впалый, под глазами тени. Кожа да кости, натурально. Что она, что художник, что писательница. Все три неосапианта с нарушениями развития. Но у Трески хоть лицо более-менее красивое.
– Че? Так и не понял? – хмыкнула девица, закончив красоваться своими костями, – Тогда объясняю – если я нажру мяса, то меня перестанет вставлять всё. Курево, шмалево, спиртяга, все хорошие вещи. Жизнь станет не мила, пойду вешаться или плакать. Так что, парниша, мне если че – проще по мордасам отловить, чем что-то там изображать, всёк?
Ититская сила… она себя удерживает в таком состоянии, чтобы бухло и вещества на неё работали! Ну и чего я от неё вообще смогу добиться?!
– Могу на шухере постоять! – щедро предложила мне глумящаяся панкушка, – Это я хорошо умею! Знаю, как вибрации шагов вычленить!
Твою мать.
Ссыкливый и подлый художник оказался настоящим сокровищем по сравнению с ранее опрошенными, ибо был вполне готов к сотрудничеству, отлично управлялся с собственной способностью, но тут вылезла другая проблема – ни он, ни я понятия не имели о том, как именно нужно проводить разведку и на что смотреть. К тому же опыт Конюхова в оценке непрофильной ситуации был никаким. Как я понял – он отлично мог найти, оценить и запомнить вышедшую в своей квартире из душа голую женщину, но в остальном был вопиюще некомпетентен. Ну если так подумать, то что еще могло бы интересовать похотливого дальновидца?
От квартиры, где засела Сумарокова, я ушёл с психической травмой. Дверь она не закрывала вообще, обозначив, что ненавидит стук и дверные звонки, но при этом никого не предупреждала о своих планах. А их, как оказалось этим душным питерским днем, у нее было громадье – натуральная групповушка. Полупрозрачный смуглый мачо, удерживая писательницу раком, размеренно трахал её в то время, как две не менее полупрозрачные девки в весьма старинных нарядах, вовсю наглаживали писательницу по голове, теребили за сиськи и всячески обнимали.
Кажется, она тоже слегка спи*дела насчет своего убежденного лесбиянства… или же, если использовать способность, то это у нас суходрочка такая получается?
Ошарашенный, я пришёл к рыбачащему башкиру, но отвалил от него в рекордно короткие сроки, получив ответ «будет что-то предметно – обсудим». Признавать меня командиром Слон не собирался. Я бы на это даже обиделся, если б не потерпел столько фиаско до момента, когда меня отбрили. Интересно, каким образом вообще можно использовать эту команду? Хотя бы ради галочки, блин?!!
Нет, я, конечно, позже снова зашёл к нашей Акриде и даже поговорил с ней, но лучше бы этого не делал. Как оказалось – её персонажи обладают полноценными прописанными личностями, поэтому на любое действие их надо уговаривать! И то, слушают они в основном только свою породительницу!!
ААА!!! Как их вообще можно «применить»?!
Через два часа я уже мощно тосковал по тем славным временам, когда бился в отчаянии, пытаясь придумать, что делать со своей коллекцией придурков. По крайней мере я думал вещи печальные, а также полные нецензурных слов и уныния, в тишине, покое, поглощая кофе и выкуривая одну сигарету за другой. Славное времечко, что и говорить.
Но тут пришла она, её величество Юля свет Игоревна ибн Окалина.
В силах тяжких.
Ну как пришла? Пролетела сквозь дверь, издала почти ультразвуковой вопль, а затем полезла обниматься и целоваться. Это было приемлемо, трогательно и даже приятно. Вообще обнимать девушку, с которой занимался (и планируешь еще) сексом, довольно приятная штука. Похоже, даже настолько, что забываешь, что она тебя била током, а несколько раз чуть не убила, причем не за дело, а подчиняясь каким-то своим мозговым тараканам.
Ай ладно, что было, то было.
– Ты сколько раз звонил девчонкам?! – задала самый неуместный в мире вопрос Юлька, едва оторвавшись от меня после жадного поцелуя.
В ответ я лишь хрюкнул, с ужасом подумав, что она сейчас в чем-то права. Люди же действительно звонят друг другу, когда находятся далеко? Причем, вроде бы, при первой возможности? Ох мне это припоомнят…
– Ох они тебе это припооомнят! – с удовольствием протянула призрачная девушка, но дальше ей помешал продолжить бешеный стук в дверь.
Пришли «тяжкие силы».
– Юля! Юля! – сердито и визгливо вопрошала обнаружившаяся за дверью невысокая кургузая женщина, не обратившая ни малейшего внимания ни на открытую дверь, ни на меня, – Ты куда пропала?! Ты куд…кхкапппрпррффф…!!!
– Я за неё, – хмуро ответил я, держа одну ладонь у морды лица, а второй пропихивая женщине глубже в рот колбаску максимально густой слизи, – У нас тихий час. Подите вон. Кляп через два часа рассосется.
Как оказалось, поступил тактически верно, особенно сотворив большую лужу очень скользкой слизи перед входной дверью, изначально отодвинув что-то хотящее от меня тело подальше вниз по лестничной клетке. Почему? Потому что, как оказалось, такие знаменитости как Юлия Игоревна в одно жало не ездят, у них, у певиц и актрис, гребаных два «Икаруса» разного люда! Два туристических автобуса, в каждом из которых можно перевезти человек сто!
…если утрамбовать. Никто, конечно, всю эту хрень не трамбовал, её-то и было человек сорок, но шума от них моментально стало на всё Никольское!
Вопли, стоны, причитания, команды, призывы. Вся эта человекообразная гадость суетилась, перекрикивалась, таскала из багажников какие-то сумки. Молодые гуманоиды, подчиняясь командам потных и постарше, срывались куда-то рысью. А вот и тетка выскочила, вовсю жестикулируя и изображая из себя рыбу, вытащенную на берег.
– Тьфу, мерзость! – фыркнул я, отходя от окна, – Как ты только с такими…
– Раньше вообще их не замечала, – охотно поделилась со мной переживаниями будущая невеста, держа меня руками за шею и трепыхаясь позади навроде плаща, – А теперь еле держусь. Зае… колебали. Давай сбежим назад? Ну туда?
– В общагу? – уточнил я, получая в ответ страстный кивок, – Обязательно сбежим. Нас там любят и ждут. Как дождутся, так и полюбят, чувствую. А пока нельзя, надо откатать программу.
– Потерплю, что уж там, – вздохнули мне на ухо, – Но ты тоже потерпи.
– Ага, щас! – саркастически фыркнул я, – Своих хлопот полон рот. С горкой! Твои пусть только попробуют ко мне сунуться…
– Ууу, дорогой…, – я был невесомо поцелован в щеку, – Тебя ждут чудесные открытия!
– Ууу, дорогая, – мной был нащупан упругий тыл плавающей по воздуху подруги, – Тебя тоже. Ладно, где здесь телефон? Надо подать весточку неравнодушным гражданкам.
– Иди-иди, гаремоводитель! К нему тут невеста прилетела на крыльях у любви, а он тут же другим бабам звонить!
– Если б невеста не привела с собой свой табор, то планы были бы слегка другими!
– Это не я их веду, а они меня! И вообще!
Кладышева на то и Кладышева, чтобы быть очень понимающей. Но женщины в ней все сорок два килограмма, так что мои нервы брюнетка всё-таки погрызла, но в меру, попутно сообщив, что Янлинь, как бы, совсем не понимает, зачем уехавший мужчина должен звонить домой, когда ничего не случилось. Мол, вернется и расскажет, если было чего интересно. Поинтересовавшись, не успел ли я вновь оприходовать Юльку, брюнетка, сатанински заржав, отключилась, сообщив в конце, что у них всё нормально, призраки мое отсутствие переносят нормально, вроде не откатываются, а даже наоборот, эмоции им легче контролировать стало. Мол, всё классно, только меня не хватает. Момент с Юлькой мне, конечно, понравился, но было не до этого – на лестничной клетке уже стояли громко орущие люди, угрожающие мне милицией, Верховным Судом, карой господней, отлучением от самой Палатенца… кажется, было что-то еще, но я не дослушал.