Преисподняя «Заря-2»
– Макс! Отходим! – пробормотал Костолом, снимая со спины карабин.
Я и сам понял, что бы к нам ни приближалось, вряд ли от него стоит ждать что-то хорошее. И верно.
В этих туннелях ничего хорошего быть уже не могло.
Целая толпа дикарей, облаченных в уже знакомые нам грубо сшитые между собой крысиные шкуры, приближалась из темноты со стороны главного туннеля.
Вася агрессивно зарычал и принял позу существа, готового напасть.
– Куда отходить? – нервно прошептал я, торопливо накидывая рюкзак на спину.
– В пролом! Лезь туда, я прикрою. Ну!
Дикарей было много, около двадцати пяти. Все они были вооружены, чем попало, а некоторые тащили с собой что-то вроде длинных копий. Грязные, заросшие густыми волосами лица при слабом освещении выражали только едва сдерживаемую агрессию и какую-то глупость. Даже с КС-23, будь у него не три, а десять патронов, заряженных крупной картечью, вряд ли удастся остановить всю эту толпу одичавших людей, если они кинутся разом.
Я уже собирался было последовать предложению бывшего наёмника, когда произошло неожиданное.
Толпа вдруг остановилась метрах в десяти, а затем неуклюже расступилась в стороны. Откуда-то из-за спин вышел человек, одетый в очень старый латаный-перелатанный военный комбинезон. На нем даже имелся легкий бронежилет. В руках у него был пистолет, но модели я не разобрал.
Человек густо оброс седой бородой и усами, но на дикаря не походил совершенно. Во взгляде читалась ясность, решительность и холодная сталь. А на губах застыла презрительная полуулыбка.
– Какого хрена вы делаете в моем доме? – хриплым голосом поинтересовался он, продемонстрировав наличие огнестрельного оружия.
Его голос был странным, слегка искаженным, но разительно отличался от речи того же Гарика.
Мы с Костоломом быстро обменялись взглядами, после чего я ответил:
– Мы бы с удовольствием его покинули!
Человек усмехнулся, а дикари негромко завыли.
– Боюсь, не выйдет.
– Это ещё почему? – сухо поинтересовался Костолом.
– Причин много.
– Кто ты такой? – громко спросил я, осматривая седого незнакомца.
Он собирался ответить, но дикари его опередили. Причем хором.
– Котарин! Котарин!
– Котарин, значит? – наёмник сделал шаг вперед, демонстративно приподнял ствол своего карабина. – Местный маньяк?
– Маньяк? – натурально возмутился тот. – Это вряд ли. Даже не стану спрашивать, откуда вы обо мне знаете…
– И все-таки… Котарин – это что, имя?
– Вообще-то моя фамилия Картавин. Но им почему-то нравится называть меня именно так.
Услышанное меня аж передернуло.
– Картавин? Этого не может быть – я нашёл его труп на КПП, в полукилометре отсюда.
Неожиданно Котарин хрипло расхохотался и сверкнул глазами. Даже в плохом освещении это было заметно.
– Надо же, сработало! Бэйджик с фамилией, повешенный на одного из рабочих, творит чудеса. Вот уж не думал, что от этого будет какой-то толк.
Картавин, совершенно не опасаясь, сделал пару шагов вперед.
Бывший наёмник немедленно вскинул ствол, всем своим видом демонстрируя полную готовность применить свою ручную гаубицу.
– Стой!
Но тот продолжал медленно приближаться к нам.
– Вы глупые…
– Ты что, слепой? – перебил его Костолом. – Посмотри, что у меня в руках.
– И что?
– Одного выстрела хватит для того, чтобы нашинковать свинцом дюжину твоих аборигенов.
– Я не боюсь ни боли, ни смерти. А они тем более, – он ткнул пальцем за спину. – Зато голод – страшная вещь.
И они разом бросились в атаку.
Сам Картавин, словно растворился прямо в толпе.
Прогремел оглушительный выстрел. Практически сразу послышался яростный и полный боли вой, причем сразу из нескольких глоток.
– Быстро в пролом! – заорал Костолом, подталкивая меня к завалу.
Прогремел ещё один выстрел.
Снова вопли, рычание, яростный вой.
Где-то рядом, словно черная молния, метался Вася, рыча, будто обезумевший кот-переросток.
Я хватался свободной рукой за многочисленные металлические детали, забираясь все выше. Почти погасший старый фонарь ещё кое-как позволял видеть перед собой метра полтора заваленного хламом пространства.
С некоторым трудом протиснувшись между двух крупных частей сломанной пополам рамы дрезины и постоянно цепляясь одеждой за острые края, я прополз через ряд нагромождений из ржавого металла.
Неожиданно мне в нос ударил сильный запах тухлятины. Определенно, где-то рядом был мертвец, а может, и не один. И уже в следующую секунду я наткнулся на окровавленное тело, висящее на гнутых ржавых деталях. Прямо напротив меня оказалось уже почерневшее изуродованное лицо мертвеца с единственным оставшимся глазом. С омерзением отвернувшись, я двинулся в другую сторону. Практически сразу я вспомнил тот момент, когда мы наблюдали за крушением метромоста и падением вниз ещё одной дрезины с людьми на борту. Судя по всему, передо мной один из тех разбившихся бедолаг, спасающихся на дрезине от преследующих ее крыс-мутантов.
Все это заняло от силы секунд сорок. За это время Костолом успел выстрелить последний раз, а затем принялся вручную отмахиваться бесполезным карабином и факелом от израненных дикарей. Затем, резко развернувшись, он бросился следом за мной. И у него даже получилось втиснуться между обломков рамы, когда сзади раздался яростный рев. В то же мгновение гигант с силой толкнул ногой лежащий на боку тяжелый бетонный блок, который с грохотом обвалился и практически перекрыл собой пролом. Сверху на него рухнула пара деревянных шпал с прикрученным к ним ржавым рельсом.
Вдруг откуда-то снизу раздался сухой выстрел.
Костолом вскрикнул, но лезть за мной не прекратил – наоборот, усилил натиск. Зацепившись плечом за острый выступ, он содрал кожу. Затем ударился виском о другой выступ, сорвал вместе с тканью налокотник, расцарапал колено.
Оказавшись за пределами завала, я протянул руку и помог гиганту выбраться наружу. Он тяжело дышал, прикрывая огнестрельную рану на бедре – судя по всему, туда и угодила пуля, выпущенная из пистолета Картавина.
Едва Костолом выполз из-под развалин, откуда-то снизу раздался яростный хриплый вой и почти сразу же отчаянный вопль:
– Вам повезло, сволочи. Но вашу бабу ожидают дикие страдания.
– Пошел на хер, мудак! – злобно бросил ему Костолом, скривившись от острой боли.
– Дикари будут драть ее днем и ночью! Уж я позабочусь!
– Нет, нет. Стой! Бабу? Он сказал бабу? – я посмотрел на наёмника растерянным взглядом. – Катя жива?
Я уже собирался броситься обратно, но вдруг бывший наёмник крепко ухватил меня за уцелевший рукав комбинезона.
– Нет! Не вздумай!
– Но она жива!
– Ты этого не знаешь наверняка.
– Вот и узнаю!
– Нет. Не надо. Если пойдёшь, там и останешься, – эти слова Костолом буквально прорычал, едва не вырубившись от болевого шока.
– Что ты предлагаешь? – едва не закашлявшись, произнес я дрожащим голосом.
– Подняться наверх. Найти помощь и идти спасать вооруженной группой.
Я шумно выдохнул, посмотрел на темный пролом среди развалин, затем на Костолома, а после грязно выругался.
…Несколькими минутами позже, шум и вой снизу практически стихли. Картавин больше не угрожал – он вообще куда-то пропал. Да и покоцанные свинцом обезумевшие дикари, похоже, куда-то разбрелись.
– Ты как? – спросил я у гиганта, когда наконец перестал думать об услышанном от Картавина. – Куда прилетело?
– В бедро. Левое, чуть выше колена. Боль просто адская, – Костолом уже перетянул ногу чуть повыше раны. – Ты вроде говорил, в рюкзаке есть аптечка?
– Да, но это совсем не такая аптечка, к которым ты привык. Так, ерунда. Бинты, лейкопластыри, ну и, может, обезболивающие.
– Пойдет! – сквозь зубы процедил гигант.
Я бросил ему извлеченную из рюкзака самую обычную походную аптечку.
Костолом, быстро выпотрошив её, извлек шприц и ампулу обезболивающего. Быстро вогнав тонкую иглу под кожу, тот облегченно прикрыл глаза.