Дворец ветров
Смех Шушилы, донесенный до них очередным коротким порывом ветра, напомнил Ашу, что, если они не увеличат скорость, их скоро нагонят – они непроизвольно перевели лошадей на шаг, пока разговаривали. Он резко сказал:
– Давай быстрее!
И они пустились галопом, направляясь к проходу в гряде холмов, и вскоре оказались в тихой долине, затопленной вечерними тенями.
Земля здесь была не такой твердой и каменистой, как на открытой равнине, но склоны холмов были по большей части скалистыми, и среди беспорядочно нагроможденных валунов зияли черные провалы пещер, где явно некогда обитали люди или домашние животные: на скалах остались черные круги от костров, а вокруг них там и сям виднелись следы коровьих лепешек, давно уничтоженных солнцем, ветром и навозными жуками. Как бы пристально Аш ни вглядывался, он нигде не находил свежих признаков человеческого присутствия, и, убедившись, что за ними никто не последовал и что долина необитаема, он натянул поводья, и обе лошади снова пошли шагом. Но хотя теперь они могли не опасаться посторонних ушей, Аш не произносил ни слова, и Анджули тоже молчала.
Тень от холмов справа накрывала две трети долины, и, хотя ближайшие к ним холмы, все еще ярко освещенные закатным солнцем, продолжали источать накопленное за жаркий день тепло, здесь было прохладнее, чем на открытой местности. Ветер, взметавший пыльные смерчи на равнине, усилился, и залетавшие в долину порывы высушили пот у них между лопаток и положили конец дремотному знойному безветрию, царившему весь день. Небо впереди уже позеленело в преддверии сумерек, а холмы поменяли цвет с рыжевато-желтого на розовый, светло-вишневый и абрикосовый на вершинах, все еще озаренных солнечными лучами, и на синий и фиолетовый в быстро сгущающихся тенях у подножий. Но Аш не замечал ничего этого…
Он смотрел на Джули и сознавал, что будет видеть ее в течение ближайших нескольких дней и в последний раз – на бракосочетании, а потом никогда больше не останется с ней наедине и не сможет смотреть на нее вволю.
Как всегда на конных прогулках, она была в мужском костюме: шароварах, ачкане и маленьком муслиновом тюрбане, прикрывавшем волосы. Строгость головного убора лишь подчеркивала красоту ее черт, привлекая внимание к прелестным очертаниям скул и подбородка и огромным, широко расставленным глазам, окаймленным густыми ресницами, а его рубиново-красный цвет выгодно оттенял матовую кожу лица и повторялся в изгибе ярких губ и кастовом знаке между бровей. Джули сидела в седле, развернув прямые тонкие плечи, нисколько не похожие на покатые изящные плечи Шушилы.
Любой случайный прохожий принял бы Джули за красивого юношу, ибо она держала голову по-мужски высоко, а не склоняла покорно, как подобает благовоспитанной девице. Но ехавшему рядом Ашу казалось, что нынешняя ее одежда подчеркивает ее женственность гораздо сильнее, нежели изящные складки сари. Под прямого покроя ачканом явственно вырисовывались полушария грудей, которые сари обычно скрывало, да и тонкая талия и округлые бедра определенно принадлежали не мальчику, хотя руки вполне походили на мальчишеские. «Сколь многое они говорят о характере Джули, – подумал Аш, пристально разглядывая эти руки, спокойно лежащие на конской гриве, с пропущенными между сильными пальцами поводьями. – Надежные руки…»
Он совсем забыл про Джхоти. Но Анджули не забыла, и, когда наконец заговорила, голос ее звучал приглушенно, словно она размышляла вслух.
– Это все Нанду, – негромко произнесла она. – Наверняка он. Кто еще может извлечь выгоду из смерти Джхоти или иметь причины убить его? В лагере полно приспешников Нанду… но мне не верится, что найдется много людей, способных убить ребенка. Впрочем, многих для такого дела и не требуется, одного-двух вполне достаточно, и, если мы не узнаем, кто они, нам будет трудно уберечь Джхоти от беды. Мы должны решить, кому можно доверять, и позаботиться о том, чтобы один из надежных людей постоянно находился при нем.
Она повернулась к Ашу и спросила:
– Кто еще знает об этом, кроме Мулраджа, тебя и хакима моего дяди, Гобинда Дасса?
– Никто, – сказал Аш и объяснил, почему представлялось разумным сохранить в тайне первое покушение, а сейчас рассказать о случившемся лишь ей и Гобинду.
Анджули кивнула и задумчиво промолвила:
– Да, вы приняли правильное решение. Это только напугало бы Шу-шу, а поскольку она никогда не поверила бы, что Нанду мог отдать такой приказ, она истолковала бы покушение на Джхоти как часть заговора с целью убийства всех нас – всей нашей семьи. Мой дядя поверил бы, но что он может сделать? Однако есть другие, кому мы можем доверять без всякой опаски. Старая Гита, например. И личный слуга Джхоти, Рамджи, который находится при нем с самого его рождения и жена которого является одной из моих служанок. Рамджи наверняка знает, кто из слуг заслуживает доверия, если таковые вообще есть. Давай подумаем…
Лошади неторопливо шли вперед, изредка останавливаясь пощипать траву и снова двигаясь дальше, пока всадники обсуждали способы и средства предотвратить убийство ребенка, а небо за ними постепенно темнело. Вскоре очередной, и довольно сильный, порыв ветра пронесся над долиной, гоня облака пыли, и сорвал с Анджули тюрбан, который покатился по земле, разматываясь на ходу. Ее волосы разметались вокруг лица, развеваясь на ветру, точно водоросли в приливной волне, и обе лошади вскинули головы, разом всхрапнули и перешли на рысь.
– Пора возвращаться, – сказал Аш. – Ты бы повязала что-нибудь на голову, иначе ничего не увидишь из-за своих волос. Вот…
Он вытащил из кармана бриджей платок и протянул девушке, а потом развернул своего коня и, задохнувшись от неожиданности, воскликнул по-английски:
– Боже мой!
Поглощенные разговором, они не обращали внимания на окружение, и ни один из них не додумался оглянуться назад или спросить себя, почему свет дня так быстро меркнет. Небо впереди оставалось чистым и ясным, и даже сейчас последние солнечные лучи золотили гребень ближайшего холма. Но, повернувшись кругом, они увидели позади сплошную тьму – бурую плотную завесу, которая тянулась по всему горизонту и приближалась с такой скоростью, что уже застила вход в долину. Гнавший ее ветер дул не порывами, но постоянно, с ураганной силой, и теперь они слышали запах пыли и видели, как небо над ними темнеет, окрашиваясь в бурый цвет. «Но еще слишком рано, – ошеломленно подумал Аш. – На месяц раньше обычного… даже больше чем на месяц!» Он смотрел на приближающуюся пыльную бурю так, словно не верил своим глазам.
– Шушила… – задыхаясь, проговорила Джули. – Шушила…
Она схватила поводья, выпустив из рук платок, который пыталась повязать на голову, пришпорила лошадь и галопом понеслась навстречу стене тьмы, поглотившей равнину, где они оставили Шушилу. Но Аш уже овладел собой, и Джули не могла тягаться с ним в скорости. Прежде он позволял себе лишь легонько дотронуться одной шпорой до бока Бадж Раджа, но сейчас вонзил ему в бока обе шпоры, и конь рванулся с места, в два счет настиг кобылицу Анджули и стал теснить ее, вынуждая повернуть обратно в долину.
– Нет! – выкрикнула Анджули. – Нет…мне надо к Шушиле!
Она рванула поводья, пытаясь усмирить обезумевшее животное, и Аш хлестнул ее по рукам кнутом и яростно прокричал:
– Не будь дурой! Мулрадж позаботится о ней…
А потом снова ударил кнутом, на сей раз Бадж Раджа, хотя подгонять коня не было нужды: он никогда прежде не видел ничего подобного этой ужасной, грозно клубящейся тьме, наступавшей на них, и не меньше Аша хотел спастись от нее.
Кобылица тоже неслась во весь опор, и едва ли кто-нибудь сумел бы повернуть ее назад, но Анджули больше и не пыталась. Еще не успев договорить, она поняла, что Аш прав и возвращаться обратно на равнину – чистое безумие. Оказавшись в средоточии такой бури, она все равно ничего не увидит в кромешном мраке и не сможет никому помочь. Рядом с Шу-шу находится Мулрадж, он и остальные позаботятся о ней. По всей вероятности, они уже давно заметили приближающую бурю, сразу вернулись в лагерь и теперь находятся в безопасности. Но вот они с Ашоком…