Дворец ветров
Письмо миссис Харлоу пришло в пятницу, и до официально разрешенного визита к Белинде оставалось еще восемь дней. Но на следующий день Аш нарушил приказ и поехал в Пешавар.
Как и в день первого его визита, хозяева бунгало отсутствовали и слуга сообщил Ашу, что сахиб и мем-сахибы пошли на ланч и не вернутся до трех часов. Как и прежде, Аш отправился в клуб, и там тоже история повторилась: хотя на сей раз клуб отнюдь не пустовал и на террасах и лужайках прогуливались веселые и оживленные воскресные толпы, первым человеком, заговорившим с Ашем, оказался Джордж Гарфорт.
– Аш! – воскликнул Джордж, хватая его за рукав. – Мне надо поговорить с вами. Не уходите. Пойдемте выпьем…
Аш не имел ни малейшего желания разговаривать с Джорджем или с любым другим человеком, кроме Белинды. Но он не отделался от него и не ушел по двум причинам. Во-первых, Джордж был сильно навеселе, а во-вторых, он наверняка знал, есть ли хоть капля правды в истории о помолвке. Сам факт, что Джордж напился с утра пораньше, свидетельствовал о многом, и сердце Аша сжалось от дурного предчувствия.
– Им-мно вы-то м-мне и нужны, – хрипло и невнятно пробормотал Джордж. – Х-хочу поговрить с вами, Аш. Вы единственный, с кем я могу п-поговрить. Только не здесь… здесь слишком много н-народа… слишком много ч-чертовых чванливых снобов, с-сидящих и п-пдслушиващ-щих. Поедемте в мое бунгало, пз… пзавтракаем.
При данных обстоятельствах предложение казалось разумным: Аш меньше всего на свете хотел выслушивать речи Джорджа (судя по всему, дело касалось Белинды) в присутствии половины членов пешаварского клуба. Да и вообще, чем скорее мистер Гарфорт уберется из такого людного места, тем лучше, ибо своим поведением он привлекал к себе внимание окружающих. Многие смотрели на него с нескрываемым неодобрением и перешептывались с соседями, и в любую минуту управляющий или какой-нибудь разгневанный член клуба мог попросить его удалиться – такой позор для человека столь чувствительного, как Джордж, станет причиной страданий и унижения, несоразмерных с тяжестью обиды. Аш распорядился подать тонгу и отвез пьяного мистера Гарфорта в его бунгало, которое оказалось большим, прямоугольным в плане зданием, где размещалась также контора его фирмы.
Апартаменты Джорджа занимали малую часть здания и состояли из тесной спальни, смежной с ванной комнатой, и отгороженного чиком уголка веранды, который служил гостиной и столовой. Вся обстановка здесь имела удручающее сходство с обстановкой дак-бунгало, но слуга, вышедший на звон колокольчика тонги, оказался в состоянии подать ланч из трех блюд и двух бутылок легкого пива «Макдоналд энд Браун», так что, невзирая на свои предчувствия, Аш поел вполне сносно. Хозяин же, наоборот, с отвращением отказывался от каждого блюда; он сгорбился в кресле, бормоча что-то и злобно поглядывая на кхидматгара. Только когда слуга убрал со стола и удалился, Джордж переменил свое грубое поведение самым неожиданным образом.
Едва лишь чик опустился за ушедшим кхидматгаром, Джордж подался вперед, положил руки на стол, уронил на них голову и разрыдался.
Аш поспешно ретировался в пыльный дворик, где одинокая мелия отбрасывала тень, дающую возможность укрыться от палящих лучей полдневного солнца. Он с удовольствием вернулся бы обратно в клуб, но не мог бросить Джорджа в такой момент, хотя теперь не оставалось сомнений, что причиной его пьянства и горя является помолвка Белинды, и у Аша не было никакого желания выслушивать то, что Джордж хотел сообщить. Аш присел на корень мелии, злясь на себя и еще сильнее на Джорджа, и стал ждать. Слышать надсадные, судорожные рыдания было неприятно, но наконец они стихли, Джордж шумно высморкался и неверной поступью ушел в спальню, где, судя по плеску воды, вылил себе на голову содержимое чатти.
Аш встал и вернулся в свое кресло на веранде, а вскоре снова появился Джордж с накинутым на плечи полотенцем и мокрыми волосами. Он налил себе чашку кофе из котелка, оставленного кхидматгаром на подносе, тяжело опустился в продавленное тростниковое кресло и принялся с несчастным видом прихлебывать горячий напиток. Болтливый и самоуверенный молодой человек, который в течение года с лишним пользовался таким успехом на чаепитиях и танцевальных вечерах в клубе, куда-то вдруг исчез. Даже от прежней привлекательности не осталось и следа, ибо сейчас его бледное лицо было одутловатым и небритым, глаза покраснели от слез, а мокрые волосы утратили байроновскую кудрявость и свисали разрозненными вялыми прядями на лоб и на шею.
При виде столь плачевного зрелища раздражение Аша ослабло, изрядно разбавленное состраданием, и он, смирившись с ролью доверенного лица и утешителя, встал с кресла, налил себе кофе и с усилием проговорил:
– Вы бы лучше рассказали мне все. Полагаю, дело в помолвке.
– В какой еще помолвке? – бесцветным голосом спросил Джордж.
Сердце у Аша подпрыгнуло и бешено заколотилось, и он расплескал кофе на пол. Так значит, он не ошибался! Миссис Харлоу солгала ему, и все это неправда!
– В помолвке Белинды, разумеется. Я думал, именно поэтому… я имею в виду… – От облегчения он говорил бессвязно. – Я слышал, она обручилась и собирается замуж.
– Ах, это…
Джордж небрежно махнул рукой, словно речь шла о чем-то несущественном.
– Выходит, это неправда? Ее мать сказала…
– Она здесь ни при чем, – задыхаясь, проговорил Джордж. – Она… миссис Харлоу… постаралась проявить предельный такт. Она действительно любит меня, знаете ли. Но Белинда… Я… я в жизни не подумал бы, что кто-то… нет, дело совсем в другом: просто я хотел утаить это, поскольку сам поверил, что все это правда. Мне следовало бы предвидеть, что кто-нибудь однажды все узнает.
– О чем узнает? Что за вздор вы лепечете, Джордж? Она помолвлена или нет?
– Кто? А, Белинда… Ну да. Они обручились сразу после бала холостяков, кажется. Послушайте, Аш, вы не против, если я поговорю с вами об одном деле? Видите ли, я не знаю, как мне быть. То ли признаться во всем, то ли подать заявление об уходе со службы и уволиться, то ли… Я не могу оставаться здесь. И не останусь. Я… я скорее застрелюсь. Она всем расскажет… уже начала рассказывать. Разве вы не заметили, как все пялились на меня и перешептывались в клубе сегодня утром? Наверняка заметили. А дальше будет хуже. Гораздо хуже. Вряд ли я смогу…
Но Аш уже не слушал. Он поставил чашку на стол дрожащей рукой и порывисто сел. Он больше не желал ничего слушать и ни с кем разговаривать. Во всяком случае, с Джорджем. И все же…
– Но этого не может быть, – резко сказал он. – Бал холостяков устраивался в самом начале прошлого месяца, почти шесть недель назад, а я виделся с ней с тех пор. Я пил с ней чай, и она сообщила бы мне про помолвку. Или ее мать. Или еще кто-нибудь.
– Они не спешат объявлять о помолвке. Собираются держать ее в тайне, покуда он не получит назначения на новую должность… полагаю, тогда это произведет большее впечатление. Выйти замуж за резидента, как-никак!
– За резидента? Но…
Аш осекся и сердито уставился на Джорджа, по-видимому даже более пьяного, чем казалось. Должность резидента была одной из самых высоких: «доходное место» на гражданской службе в Индии. Только люди, много лет прослужившие в государственном департаменте, посылались в различные независимые княжества представлять интересы своего правительства в звании резидента.
– Бхолапор – одно из южных княжеств, – равнодушно сказал Джордж. – Об этом писали в газетах на прошлой неделе.
– Бхолапор? – тупо повторил Аш. – Но… нет, вы ошибаетесь. Вы пьяны. Вот в чем дело. Как Белинда могла познакомиться со столь высокопоставленным чиновником, а тем более обручиться с ним?
– Значит, смогла, – безразлично произнес Джордж, словно для него это не имело никакого значения. – Друг ее отца. Вы наверняка обратили на него внимание: такой тучный тип с красной физиономией и седыми бакенбардами. Он пил чай с Харлоу, когда вы наведывались туда в последний раз, и Белинда была всецело поглощена беседой с ним.