Укус Милосердия (СИ)
— Ты превращаешь мой визит в драму, дружище!
— Я превращу тебя в труп, если ты не свалишь!
Старый орк был настроен совершенно антагонистично, уговорить его у меня не получалось никак. К счастью, в этот момент появилась его юная и энергичная внучка, тащащая пару сумок, набитых продуктами. Юная дева, то есть, финансовая прорва, в которую мой бывший напарник вваливал большую часть получки почти половину карьеры, явно не оценила изгрызенный картечью угол здания у соседа, поэтому, бросив сумки и задорно тряся крайне упругими молодыми сиськами (под тесной майкой), напала на деда, огласив воздух куда более свежими ругательствами, чем ранее мной услышанные.
Разве мог я упустить такой шикарный шанс? Подняв сумки, я использовал их как благовидный предлог, чтобы проникнуть в дом, прокрасться старому орку за спину, а затем украсть у него дробовик! Ну и пистолет заодно.
— Арвистер! — Зого, сидящий в кресле-каталке, тут же схватился за кухонный нож и воинственно им взмахнул.
— И что дальше? — с любопытством спросил я его, — Накатишься на меня и порежешь? Тебе придется взять нож в зубы, чтобы начать двигаться…
— А я помогу! — внучка схватилась за рукоятки позади кресла-каталки и пригнулась, наводя деда на супротивника.
Чертовы оркушки, подумал я. Или орчанки. Да все эти гоблиноиды хороши, на самом деле. Вот жрут они тоже самое, что и человеки, а сиськи всё равно растут всем самкам на зависть. Крепкие, упругие. Провисы? Какие провисы? Ну, лет в пятьдесят, на закате, да, могут случиться и провисы. А так вот торчат эти её дыньки, качаются злобненько, бьются друг о друга…
Еще и одеваются, заразы, как. Иногда кажется, что у гоблиноидов в их зеленой коже какая-то хлорофилла живёт, которая солнечным светом питается, поэтому любят они эту кожу демонстрировать. Мужики еще ладно, местами отвыкли, привыкли броню на себе таскать, да ножи под одеждой прятать, ну а девки-то другое дело. Что у ангела нашего вечно молодого, вечно пьяного, что здесь. Джинсовые шортики с нескромные трусы размером и маечка «щас порвуся».
Как тут сосредоточишься?
— Давайте прекратим этот цирк? — предложил я, глядя как девица, пыхтя, нащупывает пяткой упор о кухонный шкафчик, чтобы толкнуть на меня деда с ножом, — Зого, мы тридцать лет проработали вместе…
— Убирайся!! — для разнообразия на меня взвизгнула девица, скользнувшая пяткой по ящику.
Хм, она меня боялась. Не явно, но страх учуять дело несложное.
…
С чего бы это?
— Ладно! — внезапно рявкнул Эльмдингер, отбрасывая нож в раковину, — Выкладывай, что там у тебя! И убирайся!
О как.
По морде старого приятеля было видно, что он сгорает от нетерпения, чтобы меня выставить. Решил, что выслушать будет дешевле и быстрее, чем пускаться в лихую кавалерийскую атаку с ножом на перевес и внучкой как движущей силой? А вот тут очень странно, с какой стати он бы стал подвергать опасности родную кровь, о которой так пекся всю службу? С ума сошёл? Не верю. Ума там немного, но всё твердое, закостеневшее, проверенное временем. Что это значит?
Что Зого Эльмдингер совершенно справедливо не верит в то, что я причиню ему или его дорогой девочке какой-либо вред.
Лааадно.
— У меня тут волчер пропал, — попытался объяснить я суть проблемы хмурому старому орку, — С концами. Так…
Зого схватился за сердце.
— Как «с концами»⁉ — ошеломленно прохрипел он, лупая глазами. Внучка за креслом вытаращила глаза, как какающая целым грецким орехом белка, а потом начала сползать на пол.
Не понял?
Приперся я к орку, желая воспользоваться его связями. Суть — я точно знаю, что Штрауссу крышка, но из-за данного Екатерине Тау слова поднимать эту тему не могу. Однако, мне ничего не мешает настропалить полицию Омниполиса начать розыски пропавшего одинокого волчера. А те, из-за их стайного поведения, пропадают крайне редко.
А эти-то что так взволновались⁈
— Обычный волчер, — настороженно принялся объяснять я, — Здоровый, морда — во! Потерялся. Мне надо, чтобы ты своих друзей с четырнадцатого напряг втихую…
— Деда… он его убил, — сдавленно проквакала севшая на жопу внучка, обнявшая сзади коляску Зого, — Ты же обещал…
— Ч-чиво? — спародировал я удивленную Тарасову. Откуда они знают Штраусса⁈
В голове бешено заметались мысли. Это что — заговор? Эти идиотские верующие в Мать-Магию везде⁈ Мой напарник и его сисястая родственница одни из них⁈ Как⁈ Когда⁈ Немыслимо!
— Ты убил его… — похоронным голосом выдавил из себя старик, — Проклятый вампир. А я ведь верил, что ты не такой, как остальные. Но нееет, ты притворялся, так хорошо притворялся…
Ситуация стремительно превращалась из просто абсурдной в нечто за гранью логики и понимания, но тут самым неожиданным образом всё стало кристально ясно.
— Зого! Я слышал, что здесь стреляли! — именно с этим криком ворвался в дом персонаж, которого здесь точно не должно было находиться.
— И я с тобой, дебилом, подзащитную оставлял⁈ — охренел я от вида этой новой морды, бывшей никем иным, как Джарредом Гарру, выданным мне в помощь волчером, — Ты как, кретин, на условно вражескую территорию заходишь⁈
— Арвистер! — в ответ удивленно рявкнул вкатившийся в движуху волчер.
— Джарред! Ты жив! — удивленно каркнул держащийся за сердце старый хрен.
— Любимый! — простонала умирающей газелью сидящая на жопе орчанка.
— Да вы охренели тут совсем! — в сердцах закончил всю эту композицию я, подавив острое желание выстрелить из дробовика в потолок.
(через полчаса)
А ларчик просто открывался. Со скрипом, с вонью, но просто. Старый подлый орк Зого Эльмдингер, уходя на покой, решил под конец слегка сверкнуть непотизмом. Он, вылизав неизвестно сколько задниц, пропихнул в Управление парня своей внучки, вот этого самого дурного шелудивого Джарреда Гарру, который настолько втрескался в орочьи сиськи, что даже разошёлся со стаей, решив взять внучку в жены. Волчеры, они ребята простые — раздвигай ноги кому хочешь, но жену бери из своих, потому что и так деградируем. Молодой горячий Гарру уперся, Эльмдингер почуял в нем того, кто будет в клювике приносить домой деньги, ну и подсунул мне тупую и слегка сумасшедшую собаку, зная, что я ему даже теплое говно носить не доверю. А значит…
— Сволочь ты, Арвистер, — вмешался в мой монолог успокоившийся орк, — Джарред нормальный парень!
— Был бы нормальный, ты бы не пытался меня бы выгнать, опасаясь, что я увижу его здесь, Зого. Не разыгрывал бы драму и бешенство, — скривившись, процедил я, — Слушай, это не возбужденная шлюха ради шутки, это залёт.
— Конрад… — тут же поскучнел старый орк.
Залёт такого размаха — это лишение пенсии, как минимум. Как максимум отсидка. Возможно даже, об этой промашке Эльмдингера уже в курсе на самом верху, возможно, даже страхуют, но это до первого косяка. Наша дорогая Эмма Старри не понимает слова «милосердие», зато «придержать косячного персонажа до тех пор, пока ей не понадобится козёл отпущения» — еще как понимает. Так что Зого, повесивший мне на шею бесполезный кусок меха со сдвинутым чердаком, влип по всей форме…
— А у меня был выбор, Арвистер?!!
— Был, — тут же среагировал я, — Рассказать всё мне.
— Ты бы меня и вложил! Сразу же! Или закабалил бы долгом на всю оставшуюся жизнь!
— Как будто у тебя сейчас есть выбор, дружище. Либо я сливаю тебя и этот кусок волчатины Старри, либо… знаешь, я даже не могу придумать, зачем мне могут понадобиться должные мне по гроб жизни два нищих придурка. Причем ты еще ладно, а вот собака твоей внучки…
— Слышь, вампир! — донесся до меня приглушенный вопль уязвленного волчера, — Я же сейчас спущусь!
— Дробовик еще у меня, тупой засранец! — гаркнул я погромче, чтобы там еще и внучка услышала, — И я еще не решил, как его применить!
Торг. Очень сложно торговаться с теми, у кого ничего нет. Очень сложно смотреть в глаза постаревшему напарнику и принять решение, что посадит его на бутылку. Не сказать, что у Блюстителя паршивая пенсия, но из того, что вижу я — Зого намертво залип с внучкой и волчарой. А на троих его пенсии точно не хватит. У орчанки нет особо никаких навыков, Эльмдингеру некогда было её воспитывать, ну а молодые волчеры без стаи нужны этому миру также, как и тройка связанных хвостами рэтчедов.