Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)
— Что ты! — побледнела княгиня. — Князь не позволит такого.
— А разве князь выше богов? — с усмешкой посмотрел на нее старец. — Его и нет в городе. Разве не ты здесь теперь высшая власть? Шевельни пальцем и люди, которые молились вместе с тобой, притащат сюда десяток чужаков.
— Нельзя! — мотала головой Людмила, которая побледнела, как полотно. — Не стану! И не проси!
— Дело твое, — пожал плечами старец. — На твоей совести будут те беды, что придут сюда. И я предрекаю тебе, княгиня. Ты будешь наказана. Твое сердце будет обливаться кровью от горя. Скоро, очень скоро ты будешь молить меня о помощи на коленях. Это случится раньше, чем ляжет первый снег. И я пока не знаю, помогу ли тебе тогда. Только боги знают ответ на этот вопрос. Уходи! — и он повелительно махнул рукой, удовлетворенно поглядывая на тяжелый кошель, что оставила княгиня. Она всегда была щедра к нему.
1 Площадь раннесредневекового острова Сите была около 8 га, из чего можно сделать вывод о размере города Париж в то время. Он был крайне небольшим. На левобережье Сены были угодья монастырей и едва заселенные развалины античного города, правый берег был заболочен.
2 Элигий — святой Элуа. Ближайший слуга и советник королей Хлотаря и Дагоберта. Отличался исключительной порядочностью и добродетельной жизнью. После смерти Дагоберта стал епископом Нуайона. Канонизирован. День памяти 1 декабря.
3 Прове — бог северных славян — вагров. Их племенной центр — Стариград, совр. Ольденбург.
Глава 15
Через две недели. Братислава. Словения.
Королева Мария с любопытством смотрела на строящийся город, равному которому в западных землях не будет. Он, конечно же, пока еще существенно меньше, чем Рим, Массилия или даже Лугдунум, но уже она видела план, по которому этот город будет строиться в ближайшее столетие, и она была потрясена. Город будет возводиться еще сто лет, а все улицы и площади размечены уже сейчас? Она не могла себе представить такого раньше. Мария отнюдь не была наивной глупышкой, как ее недалекая сестра. Напротив, она читала древних авторов из библиотеки отца. Она, как и все вокруг, привыкла думать, что нет ничего более могущественного и великого, чем старый Рим и Константинополь, но то, что сделал за столь короткое время князь Самослав, невероятно удивляло ее. Рим строился тысячу лет. Тут же стены и здания росли прямо на глазах, следую жесткому плану, отступление от которого каралось немедля. Ты староста, и у тебя неплохое жалование, но ты недоглядел раз, потом два, а потом ты уже и не староста вовсе, а идешь рубить камень. А вместо жалования у тебя миска каши и ненавидящие взгляды жены, жизнь которой только-только начала налаживаться.
Князь Самослав выделил Марии и ее дочери загородное поместье неподалеку от Новгорода, а в самой столице для нее стали строить дом. Новая жизнь безумно нравилась королеве. Она была окружена почетом, ее сопровождала свита из служанок и охраны, а горожане почтительно раскланивались, когда видели ее экипаж. Все было просто отлично, если бы не она… Никогда еще Мария не видела такой красивой женщины, и еще никогда и никому она так отчаянно не завидовала. Людмила родила князю троих детей, ее считают живой богиней, она носит на себе золота и камней столько, что можно купить небольшой городок в Бургундии. И даже упорные слухи о том, что семейная жизнь у них не ладится, не могли унять эту зависть. Они не могли унять ее зависть, но зато заставили крепко подумать, а почему получилось именно так, а не иначе. А когда королева хорошенько подумала, она оставила крошку Радегунду кормилицам, и поехала с князем в строящуюся столицу. Она все прекрасно поняла. Мария была куда умнее, чем ее невероятно красивая соперница.
Конная кавалькада осматривала строящийся город уже не в первый раз. Но еще никогда вместе с князем сюда не приезжала женщина. Он не мог отказать ей в такой малости. Мария попросила научить ее ездить на коне и, не прошло и нескольких дней, как к ней в поместье приехал конюх-степняк, которые привел на поводу кроткую кобылу, на которой было надето странного вида седло со скамеечкой для ног. Уже через неделю королева с немалым изяществом трусила по улицам Новгорода, приводя в завистливый трепет местных баб. А еще она приказала портнихе-гречанке, что была дана ей вместе со сворой слуг, сделать из плотной ткани аккуратную шляпку с вуалью. Скакать по пыльным дорогам с распущенными волосами или в головном платке было полнейшим безумием. Мария изменила фасон платья, сделав его уже в области груди и удлинив подол так, чтобы ноги, когда она сидит на своей лошади, были закрыты полностью. Это взбудоражило Новгород, породив множество слухов, сплетен и попыток подражать новой законодательнице стиля. Слово мода тут было неизвестно. Да оно вообще пока было неизвестно в этом мире. Одежду носили поколениями, а из моды она выходила ровно тогда, когда на ней не оставалось места для заплаток. А теперь, оказывается, может быть одежда для различных событий, и состоятельные дамы из разных концов города, которые друг друга терпеть не могли, впервые объединились в едином порыве. Они люто, до зубовного скрежета возненавидели эту чужестранку, потому что, где бы она ни появлялась, головы всех мужиков поворачивались в ее сторону, словно флюгер под порывом ветра. Они не только возненавидели ее, но и решили переплюнуть, устроив негласное соревнование, которое дало местным портнихам вполне отчетливый намек на обеспеченную старость. Портнихи теперь только за то, чтобы взять в учение какую-нибудь девчушку, запрашивали немалые деньги. В общем, королева Бургундии произвела в этих землях полнейший фурор.
Вот и сейчас, вместо того, чтобы осматривать стройку, княжеская свита откровенно пялилась на королеву Марию. Бояре уставились на невиданный и неслыханный в это время вырез платья, подчеркивающий высокую упругую грудь и большой кулон, который висел на ее шее. На королеве, в нарушение всех местных традиций, было очень мало украшений. А на шее — и вовсе одно единственное. Золотой кулон размером с рубль переливался на ее обнаженной груди, притягивая к себе всеобщие взгляды. Князь Самослав, изображенный на нем, выглядел, как живой, и даже его подбородок был гордо вздернут. Резчик уловил это движение и перенес его в негатив штемпеля, сумев сохранить харизму своего государя в металле.
— Ай да Хейно! — крякнул князь, который рассматривал свой собственный профиль, выбитый с необыкновенным искусством на металлическом кружке. — Подработку, значит, берет! Вот я ему устрою!
— Это штемпель новой монеты, государь, — улыбнулась Мария, вполне довольная произведенным ей впечатлением. — Мастер ни в чем не виноват. Он хочет представить вам свою новую работу, но все сомневается, достаточно ли она хороша. Это я от его матери, Батильды, узнала. И вот, решила ему помочь.
— Отличная работа, — хмыкнул князь, с трудом оторвав взгляд от ее пышной груди. — Поехали, бояре, у нас еще осмотр Университета по плану.
Ночь опустилась на берег Дуная, залив своей чернотой будущий город. Походный терем, в котором остановился князь, затих. Мария смотрела в деревянный потолок, на котором робко приплясывали блики огня, что горел в масляной лампе. Ей не спалось.
— Ада! — негромко позвала она служанку, которая сладко сопела на лавке рядом с ее кроватью. — Ада!
— Да, госпожа! — вскочила та, протирая глаза. — Чего угодно?
— Пеньюар неси! — решительно сказала королева.
Служанка подала ей длинный, расшитый халат, и Мария вышла в коридор. Терем был небольшим, и она знала, где остановился князь. Мария подошла к его двери, отдышалась, а потом негромко, но решительно постучала.
Она ушла под утро. Самослав, совершенно опустошенный, развалился на кровати и ему совершенно не хотелось с нее вставать. Какая женщина! — думал он. Она была совсем не похожа на тех, кто окружал его все эти годы. Местные бабы редко интересовались чем-либо, кроме урожая, еды и детей. И еще, с недавних пор, стали интересоваться тряпками и украшениями, сразу же, как только у их мужей завелись денежки. Его собственная жена тому наглядный пример. Бургундская королева резко отличалась от них. Она была умна, начитана, а ее суждения о совершенно разных вещах бывали весьма точны и остроумны. Общаться с ней был одно удовольствие. Мария, скорее, походила на некоторых женщин из его прошлой жизни, образованных, решительных и успешных. Тех, кто говорил на равных с любыми мужиками, а если не мог соперничать, то хитростью и обаянием превращал их в своих союзников. И она совершенно точно знает, чего она хочет.