Тренер (ЛП)
— Я не буду притворяться, что мне не страшно, Форд.
Не это я ожидал услышать. И не был уверен, чего она ожидала услышать от меня.
Поэтому я выбежал из туалета, не уверенный, злюсь я на Милли.
Или на себя.
Глава 20
Форд
Тысячи крошечных ураганов бушевали в моих венах. Они проливались дождем нервов, предвкушения, волнения и страха. Мне стоило больших усилий сдержать дрожь в руках, когда я выходил из раздевалки, следуя за командой, марширующей к стадиону.
Болельщики выстроились вдоль дорожки, хлопая и подбадривая «Диких котов». Лучшего дня для нашей первой домашней игры и быть не могло. Безоблачное голубое небо. Легкий ветерок смягчал солнечную жару.
Черт. Солнцезащитный крем. Сегодня утром я вышел из дома, зная, что что-то забыл. Это был солнцезащитный крем.
Надеюсь, с бейсболкой и солнечными очками мое лицо не обгорит. Но мои предплечья и икры, вероятно, поджарятся.
— Готов? — спросил Торен, когда мы шли бок о бок.
— Нет.
Нам не помешала бы еще неделя тренировок, но так было всегда. Независимо от роли, игрока или тренера, я никогда не чувствовал себя готовым к первой игре. Но я уже много лет так не волновался перед игрой.
Взвинченный — это еще мягко сказано. Каждый раз, делая глубокий вдох, я ожидал, что выдохну эти изнуряющие нервы. Это была не первая моя игра. Я делал это бесчисленное количество раз раньше. Так почему же я не мог расслабиться?
Тренировочная игра в прошлые выходные прошла хорошо, но сегодня мы будем играть против другой команды и другого тренера, которые тоже хотят победить. Думаю, мы узнаем, кто хотел выиграть больше.
И у кого был талант, чтобы одержать победу.
Боже, я надеялся, что это будем мы. Ради тысяч и тысяч болельщиков, которые будут на стадионе, ради моего персонала и моих игроков, я чертовски надеялся, что мы победим.
И, возможно, ради Милли тоже.
Прошло восемь дней с тех пор, как я выбежал из женского туалета. Восемь дней с тех пор, как я видел ее лицо. На этот раз не она избегала меня, а я ее. Я старался держаться подальше от ее офиса, сосредоточивая свое время и энергию на своем уголке мира.
Джоуи пошла в школу, и пока что четвертый класс был успешным. У нее уже появилось несколько друзей, и ей нравилась ее учительница. Но было еще рано. Каждый вечер, возвращаясь домой, я задерживал дыхание, входя в дверь, задаваясь вопросом, застану ли я ее в слезах.
Она не захотела прийти на сегодняшнюю игру, решив вместо этого остаться дома со Стефани. На следующей неделе Джоуи начнет заниматься волейболом, и каким-то образом мне нужно было придумать, как сбалансировать свое расписание и ее, чтобы я успевал на игры — в том числе и по субботам, потому что зачем кому-то облегчать мне задачу?
Возможно, если ее игра будет достаточно рано, я смогу немного посмотреть, прежде чем прийти сюда. Стефани нужно будет помочь мне и снять видео или, возможно, включить прямую трансляцию, и…
Позже, Форд. Все это придется отложить на потом.
Список дерьма, в котором мне нужно было разобраться, рос, и все это было отложено на потом.
Включая Милли.
Она сегодня работала здесь? Будет ли она смотреть игру?
Когда мы шли к стадиону, я взглянул на вип-ложи. В прозрачных стеклянных окнах отражалось небо, скрывая всех, кто был внутри.
— Вперед, Биг Блу (прим. ред.: дословно Big Blue (Биг Блу) переводится Большие Синие, цвет команды «Диких котов» — синий)! — крикнул мужчина с пивом, когда мы проходили мимо.
— Не облажайся, тренер, — невнятно пробормотал пьяный друг парня, прежде чем они оба начали смеяться.
Торен усмехнулся.
— Теперь это звучит как футбол.
Обычно я бы тоже посмеялся. Но не сегодня.
Не облажайся, тренер.
Рубашка-поло, которую я решил надеть сегодня, казалась мне слишком тесной в груди. Мои ноги подкашивались, как будто я только что пробежал пять миль, а не прошел несколько сотен ярдов. Что, черт возьми, со мной не так?
Я потряс головой, надеясь немного рассеять туман, и когда поднял глаза, мой взгляд мгновенно упал на шелковистый каштановый хвостик.
Вход на стадион был огорожен забором. Милли стояла за ближайшими воротами, в энд-зоне, разговаривая с мужчиной, у ног которого стояла телекамера. На ней были серые брюки и белое поло, наряд подчеркивал ее стройную фигуру и небольшой изгиб груди. Что бы он ни говорил, это заставляло ее смеяться.
Кто был этот парень? Он оглядел ее с ног до головы, его пристальный взгляд был откровенным и вызывающим тошноту. Какого хрена? Он флиртовал с ней? Очевидно, он был в телевизионной команде. Разве у него не было работы? Игра начиналась через час.
Я стиснул зубы, когда он коснулся ее руки — слишком нежно, слишком фамильярно. Затем он наклонился и закинул камеру на плечо, прежде чем уйти.
Милли обернулась, наблюдая, как игроки потоком проходят через ворота, направляясь в нашу раздевалку на стадионе.
Большую часть времени мы проводили на тренировочном поле, в тренажерном зале или раздевалке. Но во время игр — перед стартом, в перерыве и после победы или поражения — мы собирались здесь.
Торен встал передо мной, чтобы мы могли пройти через ворота. Заметив Милли, он помахал ей.
Она помахала в ответ, ее глаза сверкали. Милли всегда выглядела красивой в дни игр, особенно с этой улыбкой.
Может, он и мой друг, но меня бесило, что она так легко улыбнулась Торену.
После того, как он повернулся, чтобы последовать за командой внутрь, взгляд Милли метнулся в мою сторону.
Мои шаги замедлились, пока я ждал, что ее улыбка потускнеет. Что она отпустит меня взмахом своего хвостика и исчезнет в толпе. Или, может быть, сверкнет глазами, все еще злясь на меня после нашего последнего разговора.
Вот только, она просто стояла там, ее улыбка была такой же захватывающей, как всегда. Как будто она знала, что мне это нужно.
Спокойствие охватило мое тело, прогоняя дрожь. Мой следующий вдох был… легким.
— Удачи, — одними губами произнесла она.
Я подмигнул и вошел внутрь.
Настало время игры.
35:7.
Нас отделяла одна минута и шестнадцать секунд от нашей первой победы.
Шум на стадионе был оглушительный. На поле были защитники «Диких котов», и, хотя у нас не было ни единого шанса проиграть эту игру, болельщики были на ногах и кричали, так, что, если мы не остановим три другие команды и не выйдем в финал, солнце упадет с неба.
Я скрестил руки на груди, наблюдая со своего поста на боковой линии. Спокойствие, которое я обрел перед игрой, спокойствие Милли, поселилось глубоко в моих костях. Но оно исчезало вместе с игровыми часами. Меня охватил прилив возбуждения — и облегчения.
Мы выиграли эту игру.
Слава богу.
Судья положил мяч на линию схватки, подняв руку и отступив назад, в то время как другой судья поднес свисток к губам. Он дунул один раз, и команды заняли свои позиции, центровой склонился над мячом.
Квотербек соперника уловил звук и отступил назад, его взгляд искал открытого защитника на заднем поле. Он нашел свою цель и запустил мяч.
Да, мы собирались выиграть эту игру, но мое сердце все равно остановилось, когда футбольный мяч взлетел ввысь, мой пульс замер, пока я ждал, когда принимающий поймает его.
Он сделал это.
Черт возьми. Воздух вырвался из моих легких, когда он сорвался с места, убегая от пятидесятиярдовой линии и пытаясь оторваться от игроков, бегущих за ним.
— Давай, — сказал я. — Доберись туда. Останови его.
Сорокафутовая линия. Тридцатифутовая линия. Двадцатифутовая.
Принимающий держал мяч под мышкой. Он был быстр.
Просто недостаточно быстр.
Наш звездный защитник прыгнул, широко раскинув руки, и подхватил принимающего, оба игрока рухнули на газон.
— Да. — Я сжал кулаки, наконец-то отдышавшись, когда стадион взорвался новой волной криков.