Фирма
– Ты видел документы по каким-нибудь незаконным сделкам?
Митч хрустнул суставами пальцев, в который раз повел головой по сторонам. Улыбнулся. Вино было выпито и начинало понемногу действовать.
– Мне бы не следовало отвечать на этот вопрос, даже если задаешь его ты, Эбби. Но ответ будет “нет”. Я работал по делам двадцати клиентов Эйвери плюс еще некоторые другие и нигде не обнаружил ничего внушающего подозрение. Может, несколько рискованных налоговых прикрытий, но в любом случае ничего противозаконного. У меня есть некоторые вопросы по банковским счетам, что я видел на Кайманах, но и это не бог весть что.
Кайманы! Желудок Митча как бы завис в пустоте, когда он вспомнил девушку на берегу. Тошнота опять подступила к горлу.
Официант крутился рядом, посматривая не меню.
– Еще вина. – Митч указал ему на стаканы. Эбби подалась вперед, почти накрывая собою свечи, и обескураженно спросила:
– Ну хорошо, а кто же нас слушает?
– Если слушает, Эбби. Не знаю. В августе, на первой встрече, Тарранс убеждал меня в том, что этим занимается кто-то в фирме. Так я его, во всяком случае, понял. Он сказал, чтобы в фирме я никому не доверял и что все мною сказанное подслушивается и записывается. Мне кажется, он имел в виду фирму.
– И что сказал по этому поводу мистер Лок?
– Ничего. Я ничего ему не говорил. Кое о чем я умолчал, оставил это для себя.
– Значит, кто-то прослушивает наши телефоны и напичкал “жучками” наш дом?
– Автомобиль, может быть, тоже. Сегодня об этом долго распространялся Рик Эклин. Советовал не говорить в машине о том, что не предназначено для чужих ушей.
– Этому невозможно поверить, Митч. Почему юридическая фирма занимается такими вещами?
Он покачал головой, глядя на пустой стакан из-под вина.
– Не имею представления, детка. Ни малейшего.
Официант поставил на столик два новых бокала и встал, сложив руки за спиной.
– Вы будете что-нибудь заказывать? – не выдержал он.
– Через несколько минут, – ответила ему Эбби.
– Мы позовем вас, – добавил Митч.
– Ты веришь всему этому? – спросила она.
– Думаю, что-то в этом есть. Могу рассказать тебе продолжение истории.
Медленно она скрестила на столе руки и сидела так, слушая его с выражением бесконечного ужаса в глазах. Митч рассказал ей о Ходже и Козински, начав со встречи с Таррансом в ресторанчике Лански, о Кайманах, где обнаружил за собой слежку, и о беседе с Эбанксом, повторив ее чуть ли не дословно. Затем пришел черед Эдди Ломакса и загадочных смертей Элис Наусс, Роберта Лэмма и Джона Микела.
– У меня пропал всякий аппетит, – сказала Эбби, когда он закончил.
– Как и у меня. Но теперь, когда и ты знаешь, я чувствую себя лучше. – Почему ты молчал раньше?
– Надеялся, что все утрясется как-нибудь. Думал, Тарранс оставит меня и найдет кого-то другого. Но нет, он вцепился в меня. Поэтому-то и Эклина перебросили в Мемфис – тоже на меня. ФБР отобрало меня для какой-то миссии, о которой я абсолютно ничего не знаю.
– Мне становится дурно.
– Нам нужно быть очень осмотрительными, Эбби. Мы должны продолжать жить так, как будто ничего не подозреваем.
– Не верю. Сижу и слушаю тебя, но не верю тому, что слышу. Это же нереально, Митч. Ты соглашаешься жить в доме, нашпигованном микрофонами, где все телефоны прослушиваются и кто-то где-то сидит и слушает каждое наше слово?
– Ты можешь предложить что-нибудь иное?
– Да. Давай наймем этого Ломакса, и пусть он обследует наш дом.
– Об этом я уже думал. Ну, а если он что-то найдет? Подумай об этом. Если мы наверняка будем знать, что весь дом прослушивается? Что тогда? А что, если он вдруг повредит какой-нибудь из “жучков”? Тогда те, кем бы они, черт их побери, ни были, поймут, что мы знаем. Это слишком опасно, по крайней мере, сейчас. Может быть, позже.
– Но это же сумасшествие, Митч. Боюсь, теперь нам придется бежать из дома на задний двор, как только мы захотим поболтать.
– Вовсе не обязательно. Можем выйти и на газон перед домом.
– В данный момент я не в восторге от твоего чувства юмора.
– Извини. Слушай, Эбби, давай на время наберемся терпения и будем вести себя как ни в чем не бывало. Тарранс убедил меня, что он настроен серьезно, он теперь не оставит меня в покое. Остановить его я не могу. Он разыщет меня сам, помни об этом. Думаю, они будут следить за мной и устроят неожиданную встречу в засаде, типа сегодняшней. Пока для нас самое главное – жить, как и жили раньше.
– Раньше? Подумай сам, много ли мы с тобой говорим в доме последнее время? Мне их даже жалко становится, если они намереваются услышать что-нибудь важное. Да я больше с Херси разговариваю.
17
Снег сошел задолго до Рождества, оставив после себя мокрую землю и проложив дорогу традиционной для Юга зиме: низкому серому небу и холодным дождям. За прошедшие девяносто лет Мемфис видел всего две снежные зимы, и третья в этом столетии не ожидалась.
В Кентукки снег лежал, но дороги были чистыми. Эбби позвонила родителям на следующее утро после Рождества, уже упаковав свои веши. Она сказала, что приедет, но одна. В ответ она услышала, что они разочарованы, что ей, может, лучше остаться, если отъезд вызовет какие-нибудь осложнения. Эбби стояла на своем. На машине это займет у нее всего десять часов. Движение сейчас небольшое, она доберется еще до темноты.
Митч был очень немногословен. Сидя на крыльце с утренней газетой в руках, он делал вид, что увлечен какой-то статьей, а она в это время загружала вещи в багажник. Херси прятался под стулом, как бы в ожидании взрыва. На кушетке лежали рождественские подарки: одежда, парфюмерия, альбомы и, для нее, – длинная шуба из лисьего меха. Впервые за все время женитьбы у них были деньги на достойную встречу Рождества.
Повесив шубу на руку, она подошла к газете.
– Ну, я поехала, – сказала она мягко, но с решимостью в голосе. Он медленно выпрямился и посмотрел на жену. – Жаль, что ты не можешь поехать со мной.
– Может, в следующем году. Это была ложь, и оба знали об этом. Но звучало это прилично. Как обещание.
– Будь осторожна.
– Присмотри за моим псом.
– У нас с ним все будет отлично.
Он обнял ее, поцеловал в щеку, затем осмотрел с ног до головы и улыбнулся. Как же красива она была! Намного красивее, чем в то время, когда они поженились. В свои двадцать четыре года она на них и выглядела, но эти прожитые годы только прибавили ей обаяния.
Они подошли к гаражу, он помог ей усесться в машину, и они вновь поцеловались. Задним ходом она выгнала “пежо” на подъездную дорожку и выехала на магистраль.
“Веселого Рождества!” – пожелал он самому себе.
– Веселого Рождества! – пожелал он собаке.
Через два часа, одурев от созерцания стен дома, он бросил в “БМВ” кое-какую, одежду, посадил Херси на переднее сиденье и выехал из города. Он отправился на юг по 55-му шоссе, к Миссисипи. Дорога была пустынна, но все же он поглядывал иногда в зеркальце заднего вида. Через каждые шестьдесят минут пес начинал скулить, и Митчу приходилось тормозить прямо на подъеме, в лучшем случае на верхушке холма. Там он находил какое-нибудь дерево или куст, откуда, спрятавшись, рассматривал проезжавшие мимо автомобили, в то время как Херси делал свои собачьи дела. Ни разу он не увидел ничего подозрительного. После пяти таких остановок он был абсолютно уверен, что за ним никто не следует. Видимо, они тоже решили отдохнуть на Рождество.
Через шесть часов он был в Мобайле, а еще через пару часов пересек залив у Пенсаколы и направил машину к Изумрудному берегу Флориды. Автострада 98 проходила через прибрежные городки Наварру, Форт Уолтон-бич, Дестин и Сандестин. Навстречу летели жилые дома, мотели, длинные здания торговых центров, серые от скуки городки аттракционов, дешевые лавки, где торговали спортивными майками, и на всем этом сейчас лежала печать уныния и тоски. На смену городкам и постройкам приходили пустынные километры шоссе: ни перекрестков, ни пробок, только вызывающий оторопь вид пустынных белоснежных пляжей и сверкающие изумрудной зеленью воды залива. К востоку от Сандестина лента дороги сужалась, бежала в сторону от воды, и в течение часа ему пришлось тащиться по двухрядному шоссе, по сторонам которого не было ничего, кроме каких-то зарослей, попадавшихся то там то здесь автозаправочных станций и мелочных лавок.