Иона
— Нет, Элли, еще нет.
Она только молча смотрела на него.
— Пошли домой.
Он встал и попытался поднять Элли, но она снова отстранилась.
— Ты с ума сошел! Мы не можем им так это спустить!
Опустившись на колено, Келсо тихо сказал:
— Мы не знаем, почему это случилось и имеет ли это отношение к нашему расследованию. Может быть, это случайность.
— Ты шутишь! Сам по себе бульдозер не заведется и не попытается раздавить живых людей!
Он протянул руку, чтобы успокоить ее, но девушка отодвинулась.
— Послушай, Элли, — настаивал Келсо, — я хочу побольше выяснить, пока все это место не наводнят агенты. Я хочу получить конкретное свидетельство, что...
— А уже случившегося недостаточно?
— Нет, недостаточно. Из всего, что мы знаем, это может оказаться просто чьей-то глупой шуткой.
— Не верю!
— Или, может быть, бульдозер сам съехал.
— Ты слышал шум мотора, видел фары. Джим, что ты говоришь!
Она скорее увидела, чем почувствовала, как его тело обмякло.
— Элли, я никого не хочу вовлекать в это дело — пока что. — Он говорил твердо. — Пожалуйста, поверь мне.
Элли удивилась, почувствовав, что его руки трясутся; впрочем, она и сама дрожала. Оба огляделись, чувствуя себя беззащитными на открытом месте.
— Пошли обратно в машину, — сказал Келсо, все еще держа ее за руку.
Когда они пошли по нижней дороге, Элли заметила, что он хромает. Она и сама чувствовала себя избитой, но была уверена, что получила лишь несколько синяков. Им обоим повезло: если бы сначала их не сбила мягкая земля, тяжелый нож бульдозера наверняка раздавил бы обоих.
— Ты ранен? — спросила она, все еще в недоумении от того, что он сказал, но немного успокоившись.
— Наверное, это бочка меня ударила. Хорошо, что она сбила нас назад, а то мы бы лежали под этим бульдозером.
— Ты хочешь сказать, размазаны по земле.
— Аккуратно положены. — Он взглянул на склон над ними, его тело напряглось, и Элли вспомнила звук, который услышала, когда выбиралась из кучи.
— Думаю, этот кто-то уехал, Джим. Сейчас я не уверена, но кажется, когда нас сбило, я слышала, как отъезжает машина. Она уехала.
Келсо словно бы испытал облегчение:
— Ты уверена? Уверена, что слышала?
Его пальцы сжали ее локоть.
— Не совсем, но в общем уверена.
Келсо глубоко вздохнул.
— Ты ведь это не серьезно, а? Насчет вызова бригады.
Она пыталась рассмотреть его лицо, но ночь была слишком темной, а грязь на его лице делала задачу еще труднее.
— Поверь мне. Пока еще рано. И я действительно думаю, что тебе надо как можно скорее выходить из игры.
— Ой, не надо за старое! С этим покончено — и ничего не изменилось. Я по-прежнему участвую в операции и говорю, что нужно запросить помощь.
— Ладно, ты оставайся. Но больше никого — пока что. Я видел слишком много операций, проваленных из-за неучей, затаптывавших все следы своими ножищами.
Она не отступала:
— Твое невезение, да? Ты боишься, что опять все пойдет не так.
— Оставь, Элли, оставь это в покое!
— Нет! — крикнула она.
— Тогда дай мне еще пару дней. Дай откопать что-нибудь посерьезнее домыслов и подозрений.
— Если я останусь с тобой.
Он неохотно согласился, понимая, что спорить бесполезно. Впрочем, он бы хотел рассказать ей о своих действительных страхах.
~~
Келсо зажмурился, когда девушка вытерла засохшую грязь с его разодранной щеки. К счастью, рана была неглубокой, единственным повреждением, не считая ушибов, была ободранная голень. Они вернулись в свой вагончик, и прежде чем позволить Элли войти, Келсо убедился, что там никого нет. Чтобы смыть грязь, оба приняли душ, их одежда комом ссохлась в углу кухонной секции. Элли надела привезенное с собой светлое платье, распущенные мокрые волосы окаймляли лицо. Менее запасливый Келсо остался в одних джинсах и обернул плечи полотенцем.
— Покажи мне свою ногу, — сказала Элли, и он закатал штанину над ободранной голенью.
У Элли вытянулось лицо.
— Это надо бы перевязать, но боюсь, я не подготовлена к серьезным травмам. Завтра куплю что-нибудь в городе.
— Не проблема. А ты поранилась где-нибудь?
Она покачала головой.
— Я хорошо осмотрелась в душе. Тело болит немного, и шея одеревенела, а в остальном все в порядке. То есть, не считая ног — они кажутся, как не свои.
— Выпьешь для лечения?
— Можно.
Он отодвинул кухонный табурет и достал из подвесного шкафа над головой бутылку виски.
— Долить воды?
— Похоже, полезнее будет так.
Келсо поставил на стол два стакана и оба налил до половины. Он приветственно поднял свой, и Элли повторила этот жест, прежде чем через силу глотнуть. По телу пробежала дрожь, но стало легче. Келсо открыл пачку сигарет и предложил ей.
— Ради Бога, Джим, неужели ты не заметил? Я же не курю!
— Да? — Келсо выглядел удивленным. — Что ж. — Он закурил сам.
— Думаешь, на сегодня мы в безопасности?
Он ободряюще улыбнулся, но Элли улыбка показалась слишком самоуверенной.
— Думаю, сегодня они уже сделали все худшее, что могли.
— Значит, ты больше не считаешь это странной случайностью?
На мгновение он словно заколебался.
— Ты слышала отъезжающую машину. Наверное, кто-то хотел нас напугать...
— И им это удалось.
— ...Или убить. В любом случае, они, вероятно, думают, что у них все вышло: мы или напутаны, или мертвы, или ранены. И нас не будут снова беспокоить, пока не узнают, что именно с нами случилось. Думаю, они не станут поднимать шум на стоянке трейлеров. У нас тут соседи...
— Это утешает.
Виски, пережитый вместе страшный случай и выпитое раньше — все это вызвало у Элли головокружение.
— Кажется, меня тошнит, — сказала она.
Элли склонилась к раковине, ее глаза помутнели, и съеденный раньше чудесный ужин нашел путь во внешний мир.
— Извини, — выговорила Элли между двумя позывами. — Извини.
Келсо наклонился к ней и сочувственно погладил по спине. Он ничего не сказал, а только откинул ее мокрые волосы на затылок, подальше от лица, и держал так, пока продолжались судорожные приступы, потом достал бумажное полотенце и, когда девушка выпрямилась, протянул его ей. Она вытерла глаза, рот и высморкалась.
— Извини, — еще раз повторила Элли.
Келсо вынул изо рта сигарету и поцеловал девушку в макушку:
— Не беспокойся, меня самого подташнивает.
Элли прислонилась к нему и почувствовала, как его тело мгновенно одеревенело. Она расслабилась, и он обнял ее, одной рукой гладя по спине, словно успокаивая.
— Пора на боковую, — сказал Келсо через некоторое время.
Элли взглянула на него, но он намеренно не заметил ее вопросительного взгляда. Она отодвинулась к раковине, и Келсо прошел в жилую секцию, чтобы откинуть раскладной диванчик, потом застелил его и выключил свет. Элли сполоснула лицо холодной водой и прошла к своей койке.
Прошло немало времени, когда какое-то движение пробудило Келсо от неспокойного сна. В вагончике было совершенно темно, и он мысленно проклял себя, что не оставил ни огонька. Его тело напряглось, и дурные сны вернулись в свое тайное убежище, чтобы потом ожить вновь. Шум, какой-то шорох, потом на его постель что-то опустилось. Поборов парализующий страх, Келсо приподнялся, чтобы первым ударить пришельца. Но теплое голое тело скользнуло к нему под одеяло.
— Элли.
— Молчи, Джим, — прошептала она, прижимаясь к нему.
Келсо почувствовал, как ее рука скользнула по его талии.
— Элли, не надо, пожалуйста. — Он с трудом, словно через силу выговаривал слова. Элли чувствовала его дрожь.
— Мне страшно, Джим. Я не хочу спать одна.
— Нет, ты не поняла...
— Разве ты не чувствуешь? Так холодно. Может быть, я просто перепугалась от всего этого — не могу перестать думать, — но сегодня я не могу спать одна. Пожалуйста, не вынуждай меня...
Животом она чувствовала его эрекцию и прижалась еще теснее, желая, чтобы все тело коснулось ее. Возбуждение уже начало перетекать в нее, и ее плоть словно вспыхивала, приходя в контакт с его плотью.