Иона
— Но твоя лаборатория — она под землей, и этот потоп уничтожит ее!
— Двери ее защитят. Она будет работать!
Келсо попытался приблизиться, держась между маленьким человечком и Элли.
— Послушай, Слоден: я не имел с Тревиком никаких дел. Я из отряда по борьбе с наркотиками. С некоторых пор мы следим за тобой. Если со мной или с девушкой что-нибудь случится, полиция будет знать, где нас искать.
— Глупая ложь! Если бы были хоть какие-то подозрения, после вашего исчезновения в моих владениях уже рылась бы полиция. Но никто не хватился ни тебя, ни девушки. Последние два дня — до и после ее возвращения — за вашим вагончиком наблюдали. Никто не заинтересовался вашим исчезновением.
Келсо старался рассмотреть Слодена за светом фонаря. Было невозможно определить, в самом ли деле у него пистолет.
— Ты не сможешь нас убить! — крикнул он, сам не уверенный в этом.
— У меня нет выбора! Слишком поздно для вас обоих. Вы отказались сотрудничать и должны понести наказание. Думаю, когда вода спадет, будет много пропавших без вести — Бог знает, сколько вреда она нанесла! Вы будете среди ненайденных тел!
Келсо пришлось действовать наобум. Слоден был из тех типов, что предоставляют грязную работу другим — сможет ли он сам замарать руки?
— Отойди, Элли! — велел он девушке. — Отойди назад, к лестнице!
Слоден не отреагировал. Но, возможно, он хотел, чтобы они оказались в воде.
Келсо и Элли уже почти вышли на площадку. Они медленно пятились, заслоняя глаза от слепящего света, и вдруг какое-то движение за спиной заставило Элли обернуться. Она закричала, увидев поджидающую их фигуру.
Келсо быстро обернулся и увидел Баннена. На том уже не было непромокаемой куртки, и промокшая одежда тяжело обвисла. Повязку с лица сорвало, и в обожженных местах кожу покрывали волдыри. Сокрушающим ударом Баннен сбил девушку в сторону и с выражением дикой злобы, еще больше исказившей его изуродованное лицо, бросился на Келсо.
Тот отлетел назад. От броска Баннена оба ударились об ограждение зернохранилища. Вцепившись детективу в горло, Баннен хрипел от ярости. Келсо чувствовал, что его голова сейчас лопнет, и попытался освободиться, но тщетно — Баннен был слишком силен. Тогда он резко ударил его снизу вверх коленом в пах, и хватка ослабла. Келсо вырвался и выбросил вперед кулак, но Баннен словно не почувствовал удара. Он снова бросился на противника, на этот раз оба перевалились через ограждение и упали в зерно. Оно набилось в раскрытый рот Келсо, которого стало неудержимо рвать. Баннен вывернулся и оказался на спине отплевывающегося детектива, он схватил его за волосы и засунул голову глубоко в зерно.
Перегнувшись через перила, Элли беспомощно смотрела, как лицо Келсо скрылось под поверхностью зерна. Руки его бешено скребли в безнадежной попытке освободиться от хватки более тяжелого противника. Элли громко застонала, но могла лишь протянуть руку к борющимся; она слишком изнемогла, чтобы двинуться. Ее ноги стали подгибаться, девушка рухнула на ограждение, рыдая и стоная от сознания своего бессилия помочь Келсо.
И тут из тени, сквозь клубящуюся пыль и зерно, сквозь раскачивающуюся на свистящем ветру паутину начало что-то проявляться.
Все ощутили его присутствие еще до того, как оно появилось в свете фонаря.
Элли увидела круглые вытаращенные глаза Баннена, застывшие в перекошенной гримасе обожженные губы и проследила за его взглядом. Сразу за лучом света стояла темная сгорбленная фигура.
Слоден почувствовал, как его тело холодеет. В затылке появилось какое-то странное ощущение, холодные мурашки заставили его содрогнуться. Вокруг головы слышалось — нет, скорее ощущалось — какое-то потрескивание, и Слоден чувствовал, что каждый волосок на его теле одеревенел, ощетинился. Мышцы живота напряглись от неодолимого страха. Сэр Энтони заставил руки повернуть фонарь к неуклюже передвигавшейся фигуре, но руки не повиновались, словно какая-то часть его существа не хотела видеть, что там.
Элли проследила за лучом, и от ее лица отхлынула кровь, а тело стало оседать на пол. Рука схватилась за ограждение, но не могла удержать вес тела. Пальцы разжались, и рука безжизненно упала.
Луч скользнул по толстой деревянной опоре и уткнулся во что-то за ней.
Шок был так силен, что никто не смог издать ни звука.
Элли ощутила между ног теплую струйку.
Слоден почувствовал, как им овладело онемение — онемение, опустошившее ум и угрожающее лишить его рассудка.
У Баннена пересохло в горле, он открывал и закрывал рот, силясь закричать.
Сгорбленная фигура двинулась, и луч ярко осветил ее.
Существо покрывала чешуйчатая шкура, местами высохшая и потрескавшаяся, кое-где ободранная и висящая клочьями. Там, где плоть была совершенно неприкрыта, между красным мясом и сухожилиями копошились какие-то мелкие твари. Существо согнулось почти пополам, сморщенное; одна рука напоминала клешню, и когти висели в нескольких дюймах от пола; другая вообще не имела кисти, а виднелся лишь обрубок кости и мяса у локтя, — культя казалась сырой и гангренозной. Обе ноги были деформированы, одна ступня представляла собой прямую колоду без пальцев, без лодыжки; коленный сустав другой ноги был раздут, а бедро над ним казалось тонким и иссохшим. Из-за сгорбленной стойки область паха скрывалась в тени, а спускавшиеся туда от пояса темные волосы вились по бедрам, как паучьи ноги. Кожа на плечах была в морщинах и рубцах, и все тело покрывали огромные бугры, как жестокие нарывы. Хребет изогнулся вперед, и в некоторых местах позвонки выступали наружу.
Голова без шеи словно росла прямо из груди и была покрыта клочьями жестких волос, таких длинных, что свисали на лицо, но таких редких, что был ясно виден покрытый пятнами череп.
Но самым ужасным было лицо.
Большая часть его просто отсутствовала.
Наружу выступали черные вены, но вокруг них не было ни кожи, ни плоти — они свисали прямо с костей скулы и челюсти, сквозь которые были видны коричневые обломки зубов; десны, из которых они торчали, блестели желтизной, и с полусформированного подбородка что-то капало. В другой щеке были дыры, словно какие-то мелкие существа прогрызли себе путь сквозь нее, а из отверстия побольше время от времени высовывалось что-то мокрое и блестящее — это был болтающийся во рту язык, извивающийся, как червь в земле, в поисках влаги...
Нос выходил прямо из того, что считалось верхней губой, и тоже был просто каким-то обрубком. В нем не было ноздрей.
Большой и покатый лоб треугольником спускался к бесформенному носу, кожа на нем казалась рыхлой, крупчатой, слабо прикрепленной к черепу. Одно видневшееся ухо было просто скрученным куском хряща.
Существо не имело ни бровей, ни ресниц. Глаза выступали из красных глазниц, как бессмысленные куски черного мрамора, без радужной оболочки и почти без белков.
От влачившегося вперед существа исходил гнилостный запах разложения. Казалось, оно наблюдает за двумя борющимися в зернохранилище.
Баннен отпустил Келсо, который с облегчением высунул голову из зерна, кашляя и хватая ртом воздух. Баннен отпрянул, его ноги дергались в бесплотных частицах. Когда зерно осело вниз, он оказался в центре огромного круга и начал тонуть.
Наводнение открыло где-то внизу заслонки, и зерно из хранилищ потекло через воронки на неподвижную конвейерную ленту.
Почувствовав движение, Келсо сразу сообразил, что произошло, и схватился за железный край хранилища. Баннен оказался в менее удачном положении. Он звал на помощь, а его ноги засасывало вниз. Вокруг него зерно лавиной устремилось в воронку.
— Помогите! — кричал Баннен. — Пожалуйста, пожалуйста, помогите!
Его руки гребли зерно, словно он пытался плыть, но это только ускорило движение его вниз. Одна рука дотянулась до вытянутой ноги Келсо и отчаянно ухватилась за нее. Почувствовав рывок, Келсо отдернул ногу, крепче ухватился за край хранилища и попытался вылезти.
Рука Баннена соскользнула, и с отчаянным криком он осел в зыбучее зерно. Вскоре его плечи скрылись, и руки мелькали в воздухе, отгребая осыпающиеся частицы.