Поэт
Свернув за угол магазина, а значит, скрывшись из поля зрения преследователей, Гладден обежал постройку сзади и взобрался по лестнице. Теперь он видел весь пирс как на ладони. Полицейские находились там и оживленно разговаривали. Затем мужчина проследовал путем Гладдена, а женщина осталась на месте. Они явно не собирались его отпускать. Внезапно он задал себе вопрос: а откуда они узнали? Коп в гражданской одежде появился на пирсе не случайно. Полиция явилась сюда с вполне определенной целью. За ним. Но как они узнали?
Отвлекшись от своих мыслей, он вернулся к текущей ситуации. Требовался отвлекающий маневр. Скоро мужчина-полицейский поймет, что среди рыбаков на торце пирса Гладдена нет, и тогда он поднимется на площадку для наблюдения, чтобы продолжить поиски. В углу за деревянной загородкой Гладден увидел мусорный бак. Подбежав ближе, он заглянул внутрь. Бак оказался почти пустым. Поставив сумку с камерой на землю, он поднял бак над головой и бегом рванулся к перилам.
Швырнув мусорку как можно дальше, он увидел, как бак пролетел над головами двух рыбаков, расположившихся внизу, и с шумом упал в воду. Раздался всплеск, и одновременно он услышал, как молодой голос крикнул:
— Эгей!
— Человек упал в воду! — закричал Гладден. — Человек упал в воду!
Подобрав сумку, он быстро двинулся назад, к ограждению. Осматриваясь, он искал взглядом женщину-полицейского. Она еще находилась внизу, прямо под ним, однако было ясно — она услышала всплеск и возгласы самого Гладдена. Пара детишек выбежала из-за магазина, чтобы посмотреть, откуда крик и что вообще происходит. После секундного колебания женщина последовала за ними и свернула за угол, пытаясь разглядеть источник всплеска и последовавшего за ним шума. Гладден снова повесил сумку на плечо и быстро перелез через ограждение, пригибаясь пониже, а затем преодолел и последние пять футов. С пирса он легко перебежал прямо на берег.
Примерно на полдороге Гладден заметил двух полицейских, которые ехали к пирсу. На копах были шорты и синие куртки-поло. Нелепое сочетание. Он уже наблюдал за ними днем раньше, удивляясь, как можно называть себя копом, если одеваешься таким образом. Теперь он выбежал на дорогу прямо перед ними, взмахом руки пригласив их остановиться.
— Это вы подкрепление? — спросил он, когда полицейские подъехали поближе. — Они находятся в конце пирса. Подозреваемый в воде, он спрыгнул туда с пирса. Необходима ваша помощь и лодка. Меня послали предупредить вас.
— Едем! — крикнул один из полицейских, обращаясь к напарнику.
Едва тот отъехал, первый достал рацию и начал запрашивать базу, требуя выслать лодку и спасателей.
Гладден поблагодарил за оперативную реакцию и двинулся прочь. Через некоторое время он оглянулся, удостоверившись, что второй полицейский помчался догонять первого.
На гребне моста, соединявшего пляж и Оушен-авеню, Гладден оглянулся, отметив суету около среза пирса. Он снова закурил и снял солнечные очки. Полицейские. Явные недоумки, подумал он. Они получили то, что заслуживают. Он заспешил дальше, растворившись среди прохожих, затем пересек Оушен и, наконец, добрался до Третьей улицы прогулочной зоны. Там он смог затеряться в толпе окончательно, смешавшись с посетителями бесчисленных магазинчиков и кафе. Чертовы полицейские, решил Гладден. У них был шанс, и этот шанс они бездарно просрали. Так им и надо, полудуркам.
В пешеходной зоне он спустился по узкому проходу, который вел сразу к нескольким ресторанам быстрого питания. Он зашел в одно из заведений, где подавали пиццу и газировку. Ожидая, пока разогреют кусочек пиццы, Гладден вспомнил о девочке с карусели и пожалел, что стер ее фото. Но откуда он мог знать? Уйти от копов с такой легкостью...
Вслух он сердито и внятно произнес:
— Следовало догадаться.
Тут он огляделся вокруг, убеждаясь, что девушка, работавшая за прилавком, его не услышала. Какое-то мгновение он изучающе смотрел на нее, в итоге найдя непривлекательной. Слишком взрослой. Она вполне могла иметь собственных детей.
Пока он смотрел, девушка осторожно снимала кусок пиццы с поддона на бумажную тарелку, помогая себе пальцами. Наконец это удалось, и девушка коснулась своего языка кончиками пальцев: она их чуть-чуть обожгла. Гладден поставил тарелку себе на стол, но пиццу не тронул. Гладден не терпел, чтобы посторонние касались его еды.
Следовало подумать, сколь долго ему оставаться в городе, чтобы потом вернуться на пляж без опаски и забрать машину. Хорошо, что она находилась на круглосуточной стоянке. Чисто случайно. Ни в коем случае нельзя дать им повода заполучить машину. Обыскивая авто, они откроют багажник и найдут его компьютер. А если они получат компьютер, ему уже не скрыться.
Чем дольше Гладден размышлял об эпизоде с полицией, тем больше его охватывало раздражение. Дорога на карусель теперь заказана. Возвращаться туда нельзя. А еще следует предупредить остальных участников сети.
Все же он не мог понять, как такое произошло. Анализируя любые возможности, даже участие стукача, Гладден остановился на той женщине, что собирала билеты. По всей вероятности, она и донесла. Это она видела Гладдена на карусели, и к тому же каждый день. Это она.
Закрыв глаза, он прижался спиной к ровной поверхности стены. Мысленно представив себе карусель, он начал приближаться к билетерше. В его руке был нож. Нужно научить ее, как заниматься только своим делом. Она полагала, что может запросто...
Гладден ощутил чье-то присутствие. Это был взгляд, направленный на него в упор.
Гладден открыл глаза. Рядом стояли двое полицейских с пирса. Мужчина, насквозь мокрый от пота, перевернул руки ладонями вверх, жестом приказав Гладдену подняться.
— Привет, кретин.
* * *По дороге в участок полицейские не предъявили Гладдену ничего существенного. Забрали у него сумку с камерой, обыскав и его самого, нацепили браслеты и объяснили, что он теперь под арестом, отказавшись назвать причину задержания. Еще отобрали сигареты и бумажник. Самого Гладдена заботила только фотокамера. Какая удача, что он не взял с собой книги!
Гладден попытался вспомнить, что лежало в бумажнике. Кажется, ничего существенного. Водительское удостоверение штата Алабама, выданное Гарольду Брисбену. Такие бумаги получить легко, он достал их через сеть. В машине Гладдена ждали новые документы, и он скажет Гарольду Брисбену «прощай», как только покинет полицейский участок.
Им не удастся получить даже ключи от машины. Они спрятаны надежно, на одном из колес. Гладден подготовился к неожиданностям, допуская, что его могут сцапать. И он понимал: полицию следует держать как можно дальше от автомобиля. К тому же о пользе «домашних заготовок» он знал из практики, заранее расписывая худший сценарий. Об этом предупреждал и Гораций, еще в Рейфорде. Теми ночами, что они проводили вместе.
В участке полицейского департамента Санта-Моники его без церемоний, молча поместили в небольшую комнату для дознания. Посадив Гладдена на один из железных, выкрашенных в серый цвет стульев, стоявших посреди комнаты, детективы сняли с задержанного один браслет наручников, зацепив второй за стальное кольцо, прикрепленное к столу. Затем полицейские вышли, и следующий час он просидел в комнате один.
Одна из стен была стеклянной, с зеркальным покрытием, и Гладден догадался, что эта комната предназначалась для очных ставок. Неизвестно, кого полиция спрячет по другую сторону стекла. Совершенно точно, что его перемещения не могли проследить ни в Фениксе, ни в Денвере, ни вообще где-либо.
В какой-то момент Гладден услышал голоса, шедшие из-за зеркала. Какие-то люди стояли там, наблюдая, глядя на него и перешептываясь. Он закрыл глаза и уткнулся подбородком себе в грудь так, чтобы нельзя было видеть лица. Затем, внезапно подняв взгляд кверху, Гладден оскалился и с маниакальной злобой закричал:
— Ты еще пожалеешь, сука!
* * *Это поможет, это надавит на психику той, кого полиция прячет за стеклом, пронеслось в голове. Чертова билетерша, подумал он. И снова погрузился в давешний сон, предвкушая месть наяву.