Поэт
Я посмотрел на нее, не сумев сдержать стона.
— Хочешь сказать, Поэт?..
— Возможно, да. Откровенно говоря, мы думали так с самого начала. Джек, серийные убийства — это почти всегда поиск сексуального удовлетворения. Их частью является сила нападающего и управляемость жертвы, что сходно с компонентами обычного секса.
— Там не могло хватить времени.
— Что ты хочешь сказать?
— В случае с братом. Сторож находился слишком близко. Там не могло... — Тут до меня дошло наконец, что времени не хватило бы лишь после выстрела. — Боже...
— Вот именно это и опустил Боб, он не хотел тебе говорить...
Я отвернулся и посмотрел в чистое синее небо. Единственным, что нарушало его покой, был размытый двойной след от реактивного самолета, давно скрывшегося из вида.
— Я не понимаю. Почему он это делает?
— Наверное, мы никогда этого не узнаем, Джек.
Она положила на мое плечо руку.
— Те люди, за которыми мы охотимся... иногда объяснения просто нет. Эта часть задачи самая тяжелая — понять мотивацию и уяснить, что двигало ими, когда они делали то, что сделали. У нас есть словесная формула. Мы говорим, что такие люди — с луны. Бывает, это единственный способ описать то, на что просто нет ответа. Пытаться их описать — все равно что собрать разбитое зеркало. Наверное, нет способа объяснить поведение того, о ком можно сказать, что он не человек. Вот мы и говорим: «пришельцы с луны». На той особенной луне, с которой на нас свалился Поэт, его инстинкты нормальны и естественны. Он следует инстинктам, создавая ситуации, дающие ему удовлетворение. Наша задача — найти эту луну, и тогда окажется проще найти самого Поэта, чтобы отправить его туда, откуда он пришел.
Что мне оставалось делать? Я кивнул, приняв все как есть. В словах Рейчел не было участия. И еще я понял: если получу шанс, то постараюсь отправить Поэта на его луну. Только я хочу сделать это своими руками.
— Пошли, — сказала мне Рейчел. — И постарайся забыть. Купим тебе что-нибудь из одежды. Не нужно, чтобы репортеры продолжали считать тебя одним из нас.
Она рассмеялась. Я невольно ответил, и тут же Рейчел потащила меня к магазинам.
Глава 27
В шесть тридцать мы снова собрались в той же комнате управления. Бэкус находился на месте, пытаясь решить организационные вопросы при помощи телефона. Здесь же сидели Томпсон, Матузак, Миз и еще три незнакомых мне пока агента. Сумку с покупками я задвинул под стол. Там лежали две рубашки, пара брюк и отдельная упаковка с бельем и носками.
Хотелось бы переодеться в нормальную одежду как можно скорее, поскольку неизвестные агенты смотрели на меня неприязненно, будто я совершил святотатство, надев форму, носить которую не имел права.
Бэкус сказал кому-то на том конце линии, что он перезвонит, и сразу отложил трубку в сторону.
— Ладно, — сказал он, — начнем совещание, как только подключат всех. Тем временем мы будем обсуждать ситуацию в Фениксе. С завтрашнего утра я начну новые полноценные расследования смерти детектива и мальчика. Оба дела перетряхнуть сверху донизу. Чего бы хотелось... Простите, я вас не представил. Рейчел, Джек, это Винс Пул, руководитель управления в Фениксе. Он готов предоставить нам все, что будет нужно.
Пул молча кивнул. Судя по всему, он уже отработал в конторе свои двадцать пять лет в отличие от остальных присутствующих. Двух других агентов Бэкус не назвал.
— Сегодня в девять утра у нас состоялась встреча с местной полицией, — сказал он.
— Полагаю, мы сумеем мягко отодвинуть их от дела, — заметил в ответ Пул.
— Действуйте, но постарайтесь не спровоцировать враждебность. Эти люди знали Орсулака лучше нас, и они хороши в качестве источника информации. Думаю, нам следует ввести их в курс дела, оставаясь у руля и четко контролируя полицию.
— Без проблем.
— Возможно, случай Орсулака — наш самый большой шанс. Он самый свежий. Остается надеяться, что мы сумеем найти совершенную преступником ошибку. И полагаю, можем отыскать такой прокол, работая одновременно с двумя ситуациями: с ребенком и с детективом. Я предпочел бы увидеть...
Телефон на столе заверещал, и Бэкус снял трубку, сказал «алло», а потом добавил, услышав ответ с другого конца линии:
— Ждите.
Нажав затем кнопку громкой связи, он положил трубку на место.
— Брасс, вы здесь?
— Да, шеф.
— Хорошо, тогда пойдем по списку. Посмотрим, кто у нас есть.
Агенты из шести городов отозвались на приглашение, сразу доложив о готовности.
— Так, отлично. Прошу участвовать как можно более неформально. Почему бы нам не услышать всех по очереди? Брасс, ваше слово будет последним. Итак, Флорида. Тед, это вы?
— Так точно, сэр, вместе со Стивом. Мы только что начали заниматься этим делом и надеемся получить что-то конкретное к завтрашнему утру. Пока имеется только ряд необычных обстоятельств, и думаю, это уже кое-что.
— Рассказывайте.
— Гм... это первая, как мы полагаем, остановка на пути Поэта: Клиффорд Белтран. Следующий инцидент, в Балтиморе, произошел спустя целых десять месяцев, и это самый длительный перерыв из всего, что мы знаем. Отсюда можно прийти к предположению о случайном характере первого убийства.
— Как считаете, Поэт мог знать Белтрана? — спросила Рейчел.
— Возможно. Но это лишь догадка, над которой работают. Есть ряд обстоятельств, с которыми мы уже паримся. Во-первых, это единственный раз, когда применялся дробовик. Сегодня мы просматривали заключение эксперта, да только в нем нет четкой картины. Большие повреждения за счет двух стволов. Мы с вами знаем, что обычно из этого следует...
— Гарантированное убийство. И вы имеете в виду личный момент? То есть подразумеваете знакомство или личную связь с жертвой?
— Верно. Наконец, само оружие. Судя по рапорту, оно представляло собой старенький «смит-вессон», хранившийся в туалете на верхней полке и совершенно незаметный снизу. Информация получена от сестры Белтрана. Он не был женат и жил в том самом доме, в котором вырос. С его сестрой мы сами еще не говорили. Штука в следующем: если это самоубийство, тогда нормально выглядит предположение, что он пошел в туалет и достал дробовик. Однако теперь мы считаем, что это не самоубийство.
— Как Поэт узнал о лежащем на дальней полке оружии? — спросила Рейчел.
— Вот именно... Откуда он мог знать?
— Хороший вопрос, Тед, — сказал Бэкус. — Мне нравится. Что еще?
— Последнее обстоятельство, оно может создать нам проблемы. Репортер еще там?
Присутствующие дружно посмотрели на меня.
— Да, — ответил Бэкус. — Хотя мы ничего не записываем. Можете говорить вполне свободно. Не так ли, Джек?
Кивнув в знак согласия, я не сразу осознал, что этого жеста в других городах не увидят.
— Это правда, — подтвердил я вслух. — Ничего не записывается.
— Понял. Хорошо, тогда продолжу. Пока это по большей части домыслы, мы не знаем, как эта информация согласуется с той, что уже подтверждена. При исследовании тела первой жертвы, мальчика по имени Габриэль Ортиз, коронер, основываясь на исследовании слизистой и мышц заднего прохода жертвы, пришел к выводу о сексуальном насилии, причем на протяжении длительного периода времени. И если тот, кто убил мальчика, был его насильником в тот же период, это обстоятельство не согласуется с нашим предположением о случайном выборе жертв. По крайней мере на это не похоже.
Однако теперь, если взглянуть на дело глазами Белтрана, на то, каким он мог видеть его три года назад, не имея преимуществ нашего теперешнего положения, кое-что становится на свои места. Он вел дело, не зная при этом о других таких же делах. Получив заключение коронера, Белтран должен был отбросить все версии и приступить к поискам насильника, так долго занимавшегося этим.
— И что же, он этого не сделал?
— Нет. Имея команду из трех детективов, он направил почти все усилия по расследованию на парк, где мальчик пропал после занятий в школе. Я прочитал это в рапорте одного из участников расследования. Детектив заявил, что предлагал шире изучить обстоятельства жизни мальчика, однако Белтран не разрешил это сделать.