Развод
Лао Ли очень хотелось поговорить с госпожой Ма, но он не знал, с чего начать.
– Как ваша девичья фамилия? – вдруг выпалил он. Она не смутилась, губы ее тронула улыбка.
– Хуан. – До чего приятно прозвучало это простое имя.
– И часто вы бываете у родителей? – Лао Ли с таким трудом ухватился за нить разговора, что ему не хотелось ее выпускать.
– Совсем не бываю, – она пригладила девочке волосы. – Они не разрешают.
– Что не разрешают?
Она снова улыбнулась, слегка нахмурила брови.
– Ну не хотят меня знать.
– Это уже слишком… – только и мог сказать Лао Ли.
– Лин, пойдем поиграем. – Она взяла девочку за руку.
– И я пойду, – закричал Ин и, схватив целую кучу игрушек, выскочил из комнаты.
Дойдя до дверей, госпожа Ма обернулась и чуть наклонила голову.
Лао Ли остался один. Сунув руки в карманы, он смотрел на редьку и думал: «Почему же они не хотят ее знать?»
2
Госпожа Ли возвратилась с победой. На пальцах виднелись следы от шпагата. Трудно даже сказать, сколько она принесла свертков. Кончик носа покраснел от мороза, как боярышник. Она прошествовала в дверь с таким видом, будто перед ней была триумфальная арка. От двадцати юаней остался один мао и несколько медяков, а еще не были куплены соевый соус, баранина и всякие мелочи. Она ждала похвал, расспросов, чтобы показать мужу свои трофеи, но он ни о чем не спросил. Тогда она со вздохом сказала:
– Баранины еще не купила.
Лао Ли в душе укорял себя: «Почему я ни слова ей не сказал? Уж лучше бы попрекнул – так тоже можно разрядить обстановку». Но он только хмыкнул. Мысли его были далеко. Жена не вызывает в нем ни малейшего интереса, как фильм, виденный много раз.
Пришел Дин Второй. Чжаны прислали для Лин новогодние подарки. Заслышав о его приходе, дети бросили тетю Ма, подлетели к Дину и сунули ему за пазуху все свои игрушки. Тот самый Дин, которого Лао Ли ни во что не ставил, казался детям самым лучшим человеком на свете. Лао Ли не о чем было говорить с Дином, зато жена нашла в нем замечательного слушателя. Он не только понимал ее, но и восхищался, сочувствовал ей.
Такой холод на улице!… – сказала госпожа Ли. Да-да! Все замерзло! Конец года – самое холодное время!
До чего же дороги грибы! – вздохнула она. Да, не дешевы. В самом деле не дешевы. Лао Ли хотелось и смеяться и плакать. Этот никчемный Дин говорит никчемные слова, а жена находит с ним общие темы. Хочешь жить с ней в мире – стань таким, как Дин Второй, но кому охота нести всякую чепуху!
– Вы присядьте, я пойду, у меня дела. – Лао Ли схватил шапку и вышел.
После его ухода жена осмотрела с Дином все покупки, сопровождая каждую из них замечаниями: очень хорошая, совсем дешевая, слишком дорогая… Госпожа Ли все больше оживлялась. Она решила, что Дин Второй – единственный, кто способен ее понять. Дети тоже его любят. Стоит Ину сказать: «Дядя, стань коровой», как он тотчас отзовется: «Я уже стал, уже стал, я корова!» – «Дядя, подними меня высоко-высоко», – просит Лин, и тот поднимает ее. «Выше! Еще выше!» Детям интереснее играть с ним, чем с отцом. Однажды Ин сказал: «Дядя, пусть папа будет твоим папой, а ты будешь нашим папой. Ладно?» Дин обрадовался, будто ему и в самом деле пришлось по душе такое предложение. Мать тоже невольно подумала: «Был бы Лао Ли похож на Дина, как славно встретили бы мы Новый год. Жаль только, что Дин ничего не зарабатывает, а Лао Ли все же служит, но таким, как он, труднее угодить!».
Лао Ли не возвратился к обеду. «Не иначе как сердится на меня за тот вечер, – думала госпожа Ли. – А может быть, за то, что я много истратила? Или ему надоел Дин Второй?». Вдруг она заметила редьку.
– Это откуда?
– Тетя принесла! – сказал Ин.
– Она приходила сюда, когда меня не было? Лин выскочила вперед:
– Мама ушла, тетя пришла, а папа был тигром!
– О-о-о! – взвизгнула госпожа Ли. – Так вот почему он на меня злится. А еще говорят: «Одна ночь вместе – счастье на всю жизнь». Вот Дин – это человек. Если мужчина не отдает жене денег, куда он их тратит? Наверняка на всяких шлюх. Вот в чем дело! Жена из дома, а ты в дом? Своего упустила, так на чужого пялится?
Госпожа приняла решение исключить госпожу Ма-младшую из «лиги наций». Подумав, крикнула детям:
– Ин, Лин! – Голос у нее был зычный, как громкоговоритель. – Поменьше шляйтесь к соседям! Что, у вас своего дома нет? Слышите? Бессовестные!… Что вы там забыли? А то достанется вам от меня!
Дети, ничего не понимая, уставились на мать. Госпожа Ли знала, что соседи все слышали, и ей стало легче. Но успокоилась она, лишь когда швырнула в плевательницу красную редьку с желтой кочерыжкой.
3
Лао Ли ушел из дому, чтобы избавиться от Дина Второго, и бесцельно бродил по городу. Дошел до ворот Благополучного правления – конечной остановки пятого трамвая, повернул обратно и возле Юго-западного рынка неожиданно наткнулся на Дина Второго. В старой одежде с плеча Чжан Дагэ он имел довольно жалкий вид. Халат обвис, как ветви плакучей ивы в осеннюю пору, широченные брюки походили на бамбуковые плетенки, шляпа – на огромный помятый гриб. И вдруг Лао Ли понял, что этот человек достоин сочувствия. Неизвестно почему, может быть оттого, что сам был одинок и голоден, Лао Ли предложил:
– Пойдем закусим? Дин глотнул слюну:
– Пойдемте!
Недалеко от рынка они нашли небольшую харчевню. Лао Ли не знал, что заказать, Дин Второй уставился на официанта, потиравшего руки, и тоже молчал.
– Два кувшинчика вина, – предложил официант.
– Да, два кувшинчика, два, это очень хорошо, – оживился Дин Второй.
Все остальное тоже предложил официант, и они, не раздумывая, согласились.
Лао Ли не любил пить, зато Дин Второй одарил своим вниманием оба кувшинчика. Лицо его порозовело и сморщилось от улыбки, в глазах появился блеск, губы зашевелились – ему, видно, очень хотелось поговорить, но он не знал, с чего начать. Наконец он произнес:
– Детишки у вас очень милые, правда? Лао Ли тоже улыбнулся.
– Ну меня был когда-то такой же пухленький мальчуган. – Глаза Дина повлажнели, но он продолжал улыбаться. – Давно это было. – Он взял рюмку, не глядя поднес ко рту, потом снова поставил на стол, прикрыл рукой и долго сидел в раздумье, вздыхая.
Лао Ли заказал еще кувшинчик. Дин отказывался, но, когда принесли вино, сразу налил себе.
– Давно это было! – Эти слова, казалось, постоянно жили в его сердце. – Спасибо, господин Ли, за угощение! Давно это было! – Он отпил еще глоток. – Женщины, женщины! – Улыбка исчезла с его лица, он уставился на рюмку. – Женщины – самые ненадежные, самые неверные. Ты не сердись на никчемного Дина, который живет на чужих хлебах. Но ведь я прав?
Лао Ли стало не по себе, но он был заинтригован и сказал:
– Конечно, прав.
– О! Сегодня я встретил друга. Выпей глоток, господин Ли! Так вот, женщинам верить нельзя! Посмотри на меня! Я стал таким из-за женщины. Давно это было! Когда-то и я был человеком и собой хорош. Женился. А она, как только вышла из паланкина, сразу почувствовала ко мне отвращение, не знаю, за что, а только возненавидела она меня! Что мне было делать? Я пытался утихомирить ее – куда там! Она ничего не пощадила. Перебила посуду и еще скандал устроила! В конце концов я же и остался в дураках. Я – честный человек, очень честный! А ей казалось, что все мужчины хороши, кроме меня! Но кому охота быть рогоносцем? Выпей глоток, господин Ли. Но я честный человек. Три года прожил в аду, в восемнадцатом кругу ада [41], Ничуть не вру, в восемнадцатом кругу! Бить я не умею. Честный, слишком честный! С утра до вечера не выпускал из рук, – он указал глазами на рюмку. – Этим и жил. Целых три года! Пристрастился к вину! Мог выпить сколько угодно – все нипочем, – Он улыбнулся – то ли из гордости, то ли от стыда.
Лао Ли пригубил рюмку, подложил Дину закусок и ободряюще ему улыбнулся.
41
[41] В восемнадцатом кругу ада. – По буддийским поверьям, ад состоит из восьми или шестнадцати кругов, которых Дину, видимо, недостаточно для описания своих мук.