Враг
— Слышно что-нибудь? — спросил нахмурившийся Хаген.
— С воскресенья проверяю эфир по всем шести каналам, — доложил Вейко.
— Носители торквесов словно плавают в густом дыму, ничего нельзя разобрать. Насчет помех у них дело поставлено. Чего бы я не отдал за метапрограмму, которой пользуются наши отцы! Используя меня в качестве проводника, мы могли бы уловить излучение любого из бронированных прочным стеклом варваров и даже просверлить ему дырку меж ушей. Чтобы он невнимательнее прислушивался к нашим советам.
— Не забывай, что у короля есть такая программа, — ответил Хаген.
Впереди всадники на халике пересекли высохшее русло реки и скрылись в густых зарослях молодых тополей на противоположном, более высоком берегу. Машину вдруг начало швырять из стороны в сторону.
— Сбавь скорость! — закричала Клу.
В это мгновение яркая зеленая вспышка озарила небо. Взрыв фонтаном выбросил гору грязи, вспух букетом перед носом вездехода. В сознание преследователей с болью ворвалось предупреждение:
«ОСТАНОВИТЕ МАШИНЫ. НЕ ПЫТАЙТЕСЬ СОЗДАТЬ СИГМА-ПОЛЕ — ИНАЧЕ Я ПОДОБЬЮ ПЕРЕДНИЙ ВЕЗДЕХОД».
Вейко вскрикнул и схватился за голову. Хаген машинально, до отказа нажал на тормоза. Машину резко занесло, и с накатанной проселочной дороги она сорвалась прямо в каменистый вельд. Здесь вездеход, пропахав гусеницами и оставляя борозды сломанными отражателями, повалился на левый бок и замер, словно опрокинувшаяся черепаха. Покачавшись, машина встала на гусеницы. В следующее мгновение небо озарила еще одна нестерпимо яркая изумрудная вспышка. Снова метрах в пятнадцати от переднего транспортера полетели комья грязи. Хаген выругался и выключил мотор.
«НЕ ДВИГАЙТЕСЬ. НЕ ВЗДУМАЙТЕ УСТАНОВИТЬ СИГМА-ПОЛЕ — ИНАЧЕ Я БУДУ СТРЕЛЯТЬ НА ПОРАЖЕНИЕ».
Ниал Кеог продолжал что-то спокойно говорить в микрофон — его самообладание было потрясающим. Видимо, он связывался с другими экипажами, требовал, чтобы они немедленно остановились. Вейко, получивший сокрушительный ментальный удар, лежал на полу кабины, скрючившись и, словно младенец, зажав руками уши. На дисплее метапсихического приемного устройства мельтешили разноцветные снежинки.
Клу и Хаген посмотрели друг на друга. Все ясно. Первый тайм окончен, но теперь впервые не их отец, а другой человек оказался победителем.
— Ну что встали? — обратилась Клу к брату по внутренней связи. — Может, мне выйти на мостик и начать переговоры?
«ВЫ ГЛУПЦЫ! Я ДОЛГО НАБЛЮДАЮ ЗА ВАМИ. ЕЩЕ С ТЕХ ПОР, КАК ВЫ ВЫСАДИЛИСЬ НА БЕРЕГ МНОГОЦВЕТНОЙ ЗЕМЛИ. Я ДАВНЫМ-ДАВНО МОГ ВАС УНИЧТОЖИТЬ. ВЫ СЧИТАЕТЕ, ЧТО ТЕПЕРЬ МЫ МОЖЕМ НАЧАТЬ ПЕРЕГОВОРЫ?»
— Возможно, вас заинтересует цель, ради которой мы прибыли на Многоцветную Землю, — произнесла Клу. — У нас нет намерений причинить вам зло.
«Я ЗНАЮ ВСЕ ВАШИ ЗАМЫСЛЫ. ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ ОПЯТЬ ОТКРЫТЬ „ВРАТА ВРЕМЕНИ“.
— Мы могли бы… заплатить за вашу помощь.
«ЧЕМ?»
Хаген был озадачен — торопливая работа мысли отразилась на его лице. Фил тем временем что-то прикидывал на компьютере, потом он откинулся в кресле и связался с командиром.
— Клу, самое смешное в том, что это не психокинетический удар, а разряд неизвестной фотонной пушки, — обратился тот к сестре, выслушав Фила.
«ОТВЕЧАЙТЕ! ИЛИ Я С ПОМОЩЬЮ МЕТАПСИХИЧЕСКОЙ СИЛЫ АННИГИЛИРУЮ ВАС».
— Просто Волшебник Изумрудного города, — восхитился Фил Овертон. — Правда, вооруженный фантастически мощным оружием. Он не блефует, мы даже увернуться не успеем.
— Я — сын Марка Ремиларда, — заявил Хаген. — Обещаю, что в благодарность за сотрудничество мы поддержим вас в борьбе с общим врагом. Он вам хорошо известен — лучше, чем нам. Без нашей поддержки он расправится с вами точно так же, как вы с нами.
«ОН ЗАЯВИЛ, ЧТО ВЫ — МОИ ВРАГИ!»
— А он не сообщил, что освоил d-переход? — поинтересовался Хаген.
Наступило долгое молчание, потом громовой голос с небес произнес:
«ОСТАВАЙТЕСЬ НА МЕСТЕ ТРИ ЧАСА. ЗАТЕМ НАПРАВЛЯЙТЕСЬ В КАЛАМОСК. ДЕМОНТИРУЙТЕ ОРУЖИЕ, ОТКИНЬТЕ ПРОЗРАЧНЫЕ ФОНАРИ — И МЫ ВСЕ ВМЕСТЕ ПОПЬЕМ ЧАЮ».
8
Спустя год Бэзил Уимборн со своей командой вновь оказался в Каламоске. Знали бы они в ту пору, какие испытания ожидают их впереди! Все началось в самое скверное время года — в сезон дождей, когда в незатопленном еще уголке полуострова Авен Уимборн и другие руководители готовили из необученных горластых беженцев из будущего повстанческую армию. Из тех людей и был создан отряд, позднее названный Бастардами Бэзила. Тогда же, в ходе обучения, экспромтом образовался штаб, в который вошли Уимборн, Чиф Берк, сестра Амери и Элизабет Орм. Потом поклонник древних обычаев, несгибаемый Селадейр изгнал толпы беженцев из окрестностей Афалии. Они двинулись в сторону Каламоска, где были остановлены прибывшим в эту небольшую крепость человеком из местных, рожденных в плиоцене, — Салливаном Танном. Тот в свою очередь обрушился на Алутейна — Властелина Ремесел и других рыцарей, отказавшихся присягать на верность новому королю Эйкену-Луганну. Войска Салливана Танна штурмом взяли Каламоск, однако оказалось, что его забитые, по слухам, продовольствием склады были опустошены еще во время осады. Если бы не Алутейн, который пожалел беженцев и поделился своими запасами, им пришлось бы совсем туго. Тот же Алутейн посоветовал людям, оставившим будущее, двигаться далее на север, в более процветающие области Многоцветной Земли.
Сидя позади Очала Арфиста, Бэзил Уимборн жадно вглядывался в окружающую местность. Здесь многое изменилось. Густо поросли травой булыжные мостовые в редких селениях, разбросанных в окрестностях Каламоска. Окрашенные в нарядные цвета деревянно-кирпичные дома, попадающиеся по дороге, были брошены жителями. Лишь изредка над трубой вился дымок. Когда-то здесь жили не получившие торквесов люди; они поднимали целину, занимались садоводством. Теперь их усадьбы были скрыты непроходимыми зарослями бурьяна и крапивы. Горькое уныние вызывали домашние животные, попадавшиеся на пути. Печалью веяло и от густых лохматых клочьев тумана, лежавших в долинах мелких речушек.
Бэзил — единственный из всего отряда, обладавший золотым торквесом, — мог вести беседу по внутренней связи тану. Он долго осматривал окрестности.
— Что здесь случилось? — спросил Бэзил Очала. — И крепость какая-то запущенная, совсем не похожая на города тану, которые я видел до потопа.
— Все из-за рамапитеков, — ответил Очал. — Те, кому удалось спастись, бежали в леса. Работать стало некому. Вот он, результат сражения, после которого Алутейн захватил город. Рамапитеки — послушные, мирные существа с необыкновенно чувствительной и хрупкой структурой первобытного сознания. К тому же многие из них имели торквесы — вот они, привыкнув к их поддержке, и не выдержали психокинетических ударов. Те, кто выжил, бежали, у остальных появились сильнейшие душевные расстройства. А без них все здесь замерло. Видишь, какая разруха. Даже урожай на нолях не собран, да и без полива большая часть посевов погибла от засухи. Это беда не только Каламоска, но и моего родного погибшего Барделаска, даже в Гории среди обезьян были волнения. Его величество король, естественно, тут же приказал, чтобы в столицу были доставлены новые партии рамапитеков. Теперь в Каламоске должна быть разработана новая программа.
— Представляю, как горевала местная аристократия, лишившись таких покорных слуг.
— Знаешь, я заметил, что многие люди тоже испытывают острую потребность пойти к кому-нибудь в услужение… Я уж не говорю о тех, кто лишен торквесов.
— Что ж, те, кто по робости или благоразумию не стремится слиться с толпой, а предпочитает первобытную, но свободную жизнь, всегда ищут хозяина. А кто поумнее или обладают ценными профессиональными навыками, тот отправляется искать счастье в Горию, надеясь получить золотой торквес.
Очал засмеялся.
— Что-то их оказалось слишком много. Даже более крупные города не смогли переварить такого наплыва ваших умников. Так что королю Эйкену-Луганну пришлось в чем-то поступиться принципами. Помнится, он заявил, что каждый, кто доберется до города и потребует гражданства, получит его.