Враг
Огромное животное, подобно пегой статуе, молча, как вкопанное, стояло в тумане. Наконец самурай вытащил из сумки тонкий и очень прочный трос и связку крючьев. Потом подозвал Вилкаса и указал на оглушенных амфиционов, лежавших под телегой.
— Их надо вытащить, — произнес он и кивнул в сторону халикотерия, которого выпряг Джим, — этот бык тебе поможет. Но ты должен залезть под днище и прицепить крючья. Постарайся сделать побыстрее.
Вилкас невольно глотнул. Он заметно побледнел — загорелая кожа приобрела сероватый оттенок. Он только было собрался возразить, как что-то плотное перехватило его горло, сжало до удушья — человек почувствовал хватку неведомой силы, излучаемой золотым торквесом.
— Да, Йоши-сан.
— Спасибо, Вилкас.
Йош повернулся и отправился на подмогу Джиму, пытавшемуся развернуть халика. Тем временем Вилкас взял крюк и опустился на корточки. Оглушенные животные сбились в кучу — так и лежали под днищем. Со страху они непроизвольно опорожнили желудки и мочевые пузыри, и груда туш была сильно измазана экскрементами. Вилкаса вырвало, потом он, собравшись с силами, нырнул под повозку и зацепил крюком за шерсть ближайшего животного.
— Готово? — спросил Йош.
— Готово.
Если бы не торквес, начальник вряд ли услышал бы ответ. К радости Вилкаса, самурай плевал на подобные мелочи.
Литовец выбрался из-под тележки, Джим ударил хлыстом халикотерия. Тот грузно двинулся с места и выволок тушу амфициона. Вилкас едва успел выругаться — его снова вырвало; вся одежда была измазана.
Джим попытался смягчить пилюлю.
— Не переживай, парень. Жить захочешь — завертишься! Дела-то могли быть гораздо хуже.
— Так и будет. Дай срок! — мрачно ответил Вилкас.
Йош появился из тумана, ведя на поводу халикотерия.
— Монку, монку, монку, — ласково приговаривал он, потом подал крюк Вилкасу. — Давай следующего. Вот сучьи дети, так обделаться. Ну, что стоишь, лезь под повозку. В качестве компенсации я приготовил тебе на вечер сюрприз.
— Спасибо, Йоши-сан. — Вилкас обращался к шефу с подчеркнутой любезностью. Поблагодарив самурая, он взял крюк и снова полез под повозку. Там со злобой, словно кинжал, вогнал крюк в горло зверю.
2
Вереница из пятнадцати вездеходов — один грузовой тягач Хаген Ремилард потерял на южных склонах хребта Риф, — поблескивая багровыми отсветами прозрачных фонарей в тучах мошкары, упорно продвигалась к северу.
Тусклая, с медным отливом полоса заката горела по левую сторону горизонта. Средиземноморская впадина лежала менее чем в сотне километров, далее их ждала желанная цель — город Афалия.
За спиной отряда простирались дикие, нехоженые места. Кто, кроме гонимых отчаянием и надеждой беглецов, мог рискнуть оставить лагерь на побережье Марокко, куда они попали после того, как во время бури потеряли из виду своих спутников, которых отнесло к берегам Испании. Кто бы отважился нарушить первобытную девственность африканских плиоценовых джунглей, непроходимых болот, безводных пустынь. Полторы тысячи километров по первозданной незнакомой местности! Лишь спустя несколько миллионов лет ее потревожат голоса первых людей. Трудноодолимой преградой легли перед путешественниками горы Риф. Потеряв только одну машину, они сумели перевалить и через них. И все же главные испытания ждали беглецов впереди. Пустое море! К сожалению, теперь его уже нельзя назвать сухим. И, конечно, знаменитый водопад, образовавшийся в тот страшный день ритуальной битвы, когда Фелиция нанесла могучий психокинетический удар по Гибралтару. Миновать его они никак не могли.
Логичнее было бы, размышлял сидевший за рычагами передней машины Хаген Ремилард, взять более резко к востоку, спрямить путь до Афалии, но какая логика может устоять перед завораживающей тайной чуда природы? Тем более что воды хлынули в Средиземноморскую впадину не без их помощи. В тот день они мысленно связались со своими родителями и объединенной мощью поддержали удар безумной Фелиции.
Что было, то было!
Теперь машины, к огромной радости детишек, которых они взяли с собой во время бегства с Окалы, совсем несмышленышей, упрямо ползли по выжженному солнцем, бесплодному плато. Пологие изжелта-пепельные холмы лежали вокруг. Тучи мошкары вились над вездеходами — их заунывный звон мог кого угодно свести с ума. Закат догорал, и, когда впереди отчетливо обозначилась густая завеса водяного пара, возбуждение достигло предела. Детей уже нельзя было удержать — они без конца капризничали, ссорились по пустякам, упрашивали ехать побыстрее. В конце концов Фил Овертон, из-за мягкости характера давным-давно переведенный из штурманов в няньки, уступил — четырехлетняя Калинда доконала его своими просьбами разрешить ей перебраться в головную машину. Поближе к папе. И пошло-поехало! Вся остальная мелюзга тоже со слезами, упреками, мысленными мольбами дружно насела на растерявшегося Фила. Тот не выдержал и связался с Хагеном. Командир выслушал Фила, выругался и проклял тот час, когда согласился осмотреть водопад. Что было делать — Хаген остановил машину, и скоро в ее просторном салоне был открыт настоящий детский сад. Ясли тоже. Если бы Дайана Манион не пообещала использовать всю, до последнего эрга, силу личного воздействия, чтобы держать детей под контролем, он приказал бы прямо здесь, в пустынном, безводном месте, устроить привал. Все равно пора подумать о ночлеге. День догорал, но света еще хватало; огромная круглая луна золотистым фонарем висела в небе.
Дайана поменялась местами с Ниалом Кеогом и устроилась в кабине рядом с детьми.
— Папочка, — попросила маленькая Калинда, — включи экран внешнего обзора. Ну папочка! Чтобы мы хорошенько рассмотрели его.
— Внешний обзор! Внешний обзор! — в один голос пропели Джоэл Стренгфорд и Рики Тейчман. Одному было четыре с половиной года, другому пять. Они непрерывно ерзали на сиденье, отпихивали друг друга, пытаясь сесть поближе к установленному перед водителем экрану дисплея. Наконец им удалось столкнуть с диванчика двухлетнюю Хоуп Даламбер, которая тут же принялась плакать.
— Эй вы, дубовые головы! — Приговор шестилетнего Дейви Варшавы был суров и категоричен. — С помощью внешнего обзора все равно нельзя заметить яму, особенно если едешь по холмам.
— Нет, можно! Нет, можно! — запротестовали приятели.
— Только в том случае, когда угол отражения выбран правильно, — насмешливо улыбнулся великий знаток техники Дейви. — А как ты его выберешь, если никто не знает, когда будет правильно. Вы, наверное, думаете, что Гибралтарские ворота — это что-то вроде брода, где воды по колено, или яма для прыжков с песком. Ха!
— Тогда нарисуй нам картинку, мистер Всезнайка! — потребовала Калинда.
Хотя Дейви не был готов к подобному повороту, но он собрался с силами и показал остальным детям нечто такое, отчего те сразу примолкли — планетарных размеров трещина, расколовшая земную поверхность, словно след от ножа, разрезавшего дыню, и фонтанирующая из трещины струя воды.
Дайана Манион слегка подправила картинку.
— Вот так, дорогой, будет более похоже на реальность.
Вся мелюзга разочарованно завизжала.
— Но здесь так мало воды! — возмутился Рики. — Всего-то как в папиной книжке с рисунками Старой Земли. Там был изображен Ниагарский водопад. А наш больше любого, когда-нибудь существовавшего.
Калинда капризно надула губки.
— Не хочу смотреть на маленький водопадик. Папочка, ты же говорил, что он такой необъемный!
— Необъемный, да, — сквозь слезы повторила маленькая Хоуп Даламбер.
— Необъятный, — поправила Дайана.
— Фил, ну включи же внешний обзор! — закричал Джоэл.
Остальные дети тут же окружили несчастного Овертона, потом набросились на Хагена. Тому сначала пришлось отразить их телепатический галдеж, потом он перешел в наступление.
«А ну-ка, потише!» — мысленно прикрикнул Хаген на мелюзгу.