Врата
Встав с постели, мы вдвоем бродили по Вратам. Похоже на свидания. Мы не часто ходили в «Голубой Ад», или в залы голограмм, или даже в рестораны. Вернее, Клара ходила. Я не мог себе этого позволить и ел обычно в столовой Корпорации; там пища включена в мое ежедневное содержание. Клара не отказывалась платить за нас обоих, но и не очень радовалась этому: в последнее время она много играла и много проигрывала. Но были и другие возможности: группы народных танцев, вечеринки, вечеринки с картами, концерты, дискуссионные группы. Все это бесплатно и иногда интересно. Или мы просто исследовали новые места.
Несколько раз мы побывали в музее. Мне там не очень понравилось. Я чувствовал какую-то... ну... укоризну.
Первый раз мы оказались там в тот день, как я пропустил работу, в день отлета Виллы Форхенд. Обычно музей полон народу: экипажи с крейсеров, с коммерческих кораблей, туристы. На этот раз почему-то было всего несколько человек, и мы могли спокойно все рассмотреть. Сотни молитвенных вееров, этих маленьких тонких хрустальных штук, самых часто встречающихся артефактов хичи: никто не знает, для чего они предназначались, но они очень красивы, и хичи оставляли их повсюду во множестве. Оригинал анизокинетического двигателя, который уже принес счастливчику — нашедшему его старателю — в процентах от использования двадцать миллионов долларов. Его вполне можно сунуть в карман. Шкуры. Растения в формалине. Оригинал пьезофона, сделавший каждого из членов трех экипажей ужасно богатым.
Вещи, которые легче всего украсть: молитвенные веера, кровавые бриллианты, огненные жемчужины, — находились за прочным небьющимся стеклом. Я думаю, к ним даже подведена сигнализация. Это удивительно — для Врат. На Вратах не действуют никакие законы, кроме распоряжений администрации. У Корпорации есть своя полиция и есть правила — нельзя, допустим, красть или убивать, — но нет никаких судов. Если вы нарушаете правила и служба безопасности Корпорации вас засекла, вас отправляют на один из крейсеров на орбите. Ваш собственный крейсер, откуда вы прилетели. Но если крейсер не захочет вас принять или если вам удастся договориться с каким-нибудь другим кораблем. Корпорация не возражает. На крейсере вы предстаете перед судом. Поскольку с самого начала известно, что вы виноваты, у вас есть три выхода. Первый — оплатить дорогу домой. Второй — поступить на службу на крейсер, если вы ему нужны. Третий — выброситься из шлюза без скафандра. Поэтому, как вы поняли, хоть на Вратах нет законов, но и преступлений почти не бывает.
Но, конечно, драгоценные экспонаты все равно закрывают, потому что у туристов может возникнуть искушение прихватить один-два сувенира.
И вот мы с Кларой рассматривали кем-то найденные сокровища... и не обсуждали то, что нам следует отправиться на поиски новых.
И дело не только в экспозициях. Конечно, они очаровывали: это вещи, которых касались руки (щупальца, клешни?) хичи, и пришли они из невообразимо далеких мест. Но еще больше меня привлекали мерцающие экраны. На них постоянно сменялись данные: отчеты обо всех полетах, один за другим; соотношение вылетов к возврату; суммы, выплаченные счастливцам-старателям; список тех, кому не повезло, медленный длинный список, имя за именем, ползущий по экрану. Общий итог: 2355 стартов (пока мы были в музее, число изменилось вначале на 2356, потом на 2357; мы ощутили вибрацию двух стартов), 841 успешное возвращение.
Стоя перед какой-нибудь витриной, мы с Кларой не смотрели друг на друга, но я чувствовал, как она сжимает мою руку.
Определение «успешный» несколько условно. Оно означает, что корабль вернулся. Оно ничего не говорит о том, вернулся ли экипаж и в каком состоянии.
После этого мы ушли из музея и на обратном пути почти не разговаривали.
Я подумал, что Эмма Фотер сказала мне правду: человечество нуждается в достижениях старателей. Очень нуждается. Многие голодают, и, возможно, технология хичи сделает их жизнь более терпимой. Если старатели отыщут образцы этой технологии.
Даже если это стоит нескольких жизней.
Даже если это жизнь Клары и моя собственная. Хочу ли я, задал я себе вопрос, чтобы мой сын — если у меня когда-нибудь будет сын — провел детство, как я?
Мы вышли на уровне Бейб и услышали голоса. Я не обратил на них внимания. Я пришел к решению. «Клара, — сказал я, — Клара, послушай. Давай...»
Но Клара смотрела мимо меня. «Боже! — сказала она. — Посмотри, кто это!»
Я повернулся и увидел висящего в воздухе Шики, он разговаривал с девушкой, и я с изумлением понял, что это Вилла Форхенд. Она поздоровалась с нами, выглядела она одновременно смущенной и довольной.
— Что случилось? — спросил я. — Ты разве не вылетела только что? Около восьми часов назад?
— Десять, — ответила она.
— Что-то случилось с кораблем, и вам удалось вернуться? — предположила Клара.
Вилла печально улыбнулась. «Ничего подобного. Я вылетела и вернулась. Самый короткий рейс из всех: я побывала на Луне».
— На земной Луне?
— Да. — Казалось, она с трудом сдерживает смех. Или слезы.
Шики утешающе сказал: «Тебе обязательно дадут премию, Вилла. Один корабль полетел на Ганимед, и Корпорация разделила между членами экипажа полмиллиона долларов».
Она покачала головой. «Даже я все понимаю, Шики, дорогой. Конечно, нам дадут премию. Но слишком маленькую, так что никакой разницы. Нам нужно больше». — Вот что удивительно в этих Форхендах: они всегда говорят «мы». Очень дружная семья, хотя с посторонними они об этом не говорят.
Я дотронулся до нее — утешая, выражая сочувствие. «Что ты собираешься делать?»
Она удивленно посмотрела на меня. «Я уже записалась на старт. Послезавтра».
— Что ж, — сказала Клара, — значит, у нас будут две вечеринки! Надо позаботиться... — Несколько часов спустя, когда мы ложились спать, она спросила:
— Ты что-то хотел сказать, когда мы увидели Виллу?
— Забыл, — сонно ответил я. Но я не забыл. Я знал, что это было. Но сказать об этом уже не захотел.
| ОТНОСИТЕЛЬНО ЗАДА ХИЧИ
|
| Профессор Хеграмет. Мы понятия не имеем, как
| выглядели хичи, судить можем только по косвенным
| данным. Вероятно, они были двуногими. Их
| инструменты неплохо подходят к человеческим рукам,
| значит у них, вероятно, были руки. Или что-то
| подобное. Они как будто видели в том же спектре,
| что и мы. Они меньше нас, примерно сто тридцать
| сантиметров или чуть меньше. И у них был очень
| своеобразные задницы.
|
| Вопрос. Что это значит — своеобразные задницы?
|
| Профессор Хеграмет. Вам приходилось
| когда-нибудь видеть сидение пилота на корабле
| хичи? Это две пластины, соединенные в форме буквы
| М. На них невозможно усидеть и десять минут. Нам
| приходится закрывать их специальной сеткой. Но это
| человеческое приспособление. У хичи ничего
| подобного не было.
| Их тела, должно быть, напоминали тело осы, с
| большим свисающим животом, который опускается ниже
| колен и висит меж ног.
|
| Вопрос. Вы хотите сказать, что они жалились,
| как осы?
|
| Профессор Хеграмет. Жалились? Нет. Не думаю.
| Хотя, конечно, все может быть. А может, это место для половых
| органов.
Бывали дни, когда я почти решался снова попросить Клару лететь со мной. А бывали дни, когда возвращался корабль с изголодавшимися, иссохшими от жажды, но выжившими людьми, или корабль, на котором вообще выживших не было, или в списке просто отмечалось, что все сроки прошли и корабль считается погибшим. В такие дни я почти решался вообще покинуть Врата.
А в основном мы просто уклонялись от решения. Приятно было исследовать Врата и друг друга. Клара наняла прислугу, приятную низкорослую молодую женщину с пищевых шахт Кармартена, по имени Хайва. Если не считать того, что источником выращивания одноклеточных пищевых водорослей в Уэльсе служил уголь, а не нефтяной сланец, ее мир был почти таким же, как мой. Вырвалась она оттуда не благодаря выигрышу в лотерее, а отслужив два года на коммерческом космическом корабле. Она даже не может вернуться домой. Она высадилась с корабля на Вратах, лишившись всех денег. И отправиться старателем она не может: у нее сердечная аритмия; иногда ее состояние улучшается, а иногда ей приходится неделями лежать в терминальной больнице. Хайва готовила, прибиралась у Клары и у меня и иногда сидела с маленькой девочкой, Кэти Френсис, когда ее отец был занят, а Клара не хотела, чтобы ее беспокоили. Клара много проигрывала в казино, поэтому она в сущности не могла позволить себе прислугу, но меня она также не могла себе позволить.