Врата
Потом стал думать, что находится на севере Галактики и — это гораздо важнее — сколько времени мы будем туда лететь.
Самый короткий зарегистрированный рейс к другой звездной системе занял восемнадцать дней. Это была звезда Барнарда — пустой номер, ничего интересного. Самый долгий, вернее, самый долгий из известных — кто знает, сколько кораблей с мертвыми старателями все еще на пути назад из туманности М-31 в Андромеде? — сто семьдесят пять дней в один конец. Экипаж вернулся мертвым. Трудно сказать, где они были. На снимках ничего особенного не видно, а сами старатели, разумеется, ничего сообщить не могли.
Когда вылетаешь, очень страшно, даже для ветерана. Ты знаешь, что ускоряешься. Ты не знаешь, сколько времени будешь ускоряться. Когда достигаешь поворотного пункта — пункта максимального ускорения, ты знаешь об этом. Ты знаешь об этом, во-первых, потому что золотой провод, который есть на каждом корабле хичи, начинает светиться (никто не знает почему). Но ты знаешь, что корабль поворачивается, даже без этого, потому что небольшое псевдотяготение, которое тянуло тебя назад, теперь начинает тянуть вперед. Низ становится верхом.
Никто не знает, почему хичи не использовали и для ускорения, и для замедления одно и то же устройство. Я этого не понимаю. Нужно быть хичи, чтобы понять это.
Может, это потому, что все их оборудование для наблюдения установлено впереди. Может, потому что передняя часть корабля обычно бронированная, даже в легких кораблях, вероятно, как полагают от столкновений с молекулами пыли и газа. Но некоторые из больших кораблей, несколько трехместных и почти все пятиместные, бронированы со всех сторон. Они тоже не разворачиваются в полете.
Итак, когда начинает светиться провод и вы чувствуете поворотный пункт — начало замедления, — вы знаете, что прошло четверть времени в пути. Не обязательно четверть всего времени рейса, конечно. Сколько времени вы останетесь у цели, это совершенно другое дело. Там вы сами принимаете решение. Но вы прошли половину автоматически контролируемого пути к цели.
Тогда вы умножаете количество уже прошедших дней полета на четыре, и, если это количество не превышает то, на что рассчитаны ваши запасы продовольствия, вы знаете, что по крайней мере не умрете с голоду. А разница между двумя этими числами покажет вам, сколько дней вы сможете пробыть у цели.
Ваши запасы пищи, воды и воздуха рассчитаны на двести дней. Можно растянуть их на триста дней без особого труда (вернетесь худым и, возможно, с авитаминозом). Так что если вы пролетели шестьдесят или шестьдесят пять дней и поворотного пункта все еще нет, вы знаете, что у вас возникла проблема, и вы начинаете сокращать рацион. Если прошло от восьмидесяти до девяноста дней, ваша проблема разрешилась сама собой, потому что выбора у вас нет и до возвращения вы умрете. Вы можете попытаться изменить курс. Но это просто другой способ умереть.
Вероятно, хичи могли менять курс, когда хотели, но это еще один из множества неразрешимых вопросов о хичи. Вроде того, почему они все так тщательно убирали при уходе. Или на что они были похожи? Или куда они исчезли?
Когда я был ребенком, на ярмарках продавали шутливую книжку «Все, что мы знаем о хичи». В ней было сто двадцать восемь страниц, и все чистые.
| ОТНОСИТЕЛЬНО РОЖДЕНИЯ ЗВЕЗД
|
| Доктор Азменион. Я полагаю, большинство из вас
| здесь из-за научных премий, а не потому, что вы
| по-настоящему интересуетесь астрофизикой. Но не
| волнуйтесь. Большую часть работы выполняют
| инструменты. Вы делаете обычные наблюдения, и если
| попадется что-нибудь особенное, оно всплывет при
| изучении ваших записей здесь.
|
| Вопрос. А мы не должны обращать внимание на
| что-нибудь особое?
|
| Доктор Азменион. О, конечно. Например, один
| старатель заработал полмиллиона. Он оказался в
| середине туманности Ориона и обратил внимание, что
| газ в одной части имеет более высокую температуру,
| чем в остальных частях. Он решил, что здесь
| рождается звезда. Газ конденсируется и начинает
| разогреваться. Через десять тысяч лет здесь,
| вероятно, возникнет солнечная система. И старатель
| стал особо фотографировать этот район неба. И
| получил премию. И теперь Корпорация ежегодно
| отправляет туда корабль, чтобы получить новые
| данные. За это полагается премия в сто тысяч
| долларов, но пятьдесят тысяч идет ему. Я дам вам
| координаты наиболее вероятных мест, вроде
| туманности Треугольника, если хотите. Полмиллиона
| не получите, но хоть что-то будет.
Если Сэм, Дред и Мохамад были в хорошем настроении, а у меня нет причин сомневаться в этом, в первые несколько дней они этого никак не проявляли. Они занимались тем, что их интересовало. Читали. Слушали в наушниках музыкальные записи. Играли в шахматы, а когда удавалось уговорить нас с Кларой, в китайский покер. Мы играли не на деньги, а на время смен. (Несколько дней спустя Клара сказала, что лучше проиграть, чем выиграть: если проиграешь, у тебя есть чем заняться). Они очень терпимо относились к нам с Кларой — гетеросексуальному меньшинству в гомосексуальной культуре, господствовавшей на корабле, — и предоставляли нам шлюпку ровно на пятьдесят процентов времени, хотя мы составляли сорок процентов населения.
Мы ладили. И хорошо поступали. Мы жили в тени друг у друга и каждую минуту пахли.
Внутренность корабля хичи, даже пятиместного, не больше кухни в обычной квартире. Шлюпка дает немного дополнительного пространства — примерно размера большого шкафа, — но часть ее обычно занята припасами и оборудованием. А в общем объеме в сорок два или сорок три кубических метра размещено все остальное, включая меня, тебя и остальных старателей.
Когда вы в тау-пространстве, вы испытываете постоянное небольшое ускорение. На самом деле это не ускорение, а просто нежелание атомов вашего тела превышать скорость света. Его можно описать и как тяготение, и как трение. Но все-таки похоже на небольшую силу тяжести. Вы чувствуете себя так, будто весите примерно два килограмма.
Это означает, что время от времени вам необходимо отдохнуть, и у каждого члена экипажа есть свой гамак, в нем можно спать, а можно сидеть, как на стуле. Добавьте пространство для личных вещей каждого; шкаф для лент, дисков, одежды (ее не особенно там носят), для предметов туалета; для снимков близких и дорогих (если таковые имеются); для всего прочего, что вы решили взять с собой — в своих пределах веса и объема (75 килограммов и треть кубического метра), и вы представите себе нашу тесноту.
Добавьте к этому оборудование хичи. Три четверти его вы никогда не используете. Большую часть вы просто не знаете, как использовать, даже если бы захотели; приходится оставлять его в покое. Но его нельзя двигать. Механизмы хичи составляют неотъемлемую часть корабля. Если ампутировать часть, умирает целое.
Если бы мы знали, как залечить рану, можно было бы убрать часть этого хлама, сохранив действенность корабля. Но мы не знаем, и так все и остается; большой, в форме бриллианта, золотой ящик, который взрывается, если его пытаются открыть; хрупкая спираль из золотистой трубки, которая время от времени светится и иногда становится невыносимо горячей (никто не знает, почему) и так далее. И все это остается в корабле, и вы все время на него натыкаетесь.
Добавьте к этому человеческое оборудование. Космические костюмы, по одному на каждого, подогнанные по вашей фигуре. Фотографическое оборудование. Установка туалета и душа. Секция приготовления пищи. Утилизаторы отходов. Сумки старателей, оружие, сверла, ящики для образцов, все то, что вы берете с собой на поверхность планеты, если вам повезет и вы встретите планету, на которую можно высадиться.