Врата
Я выбросил кофе вместе с чашкой в щель утилизатора и направился в аудиторию. Она всего в нескольких минутах, и там никого не было. Хорошо; я еще не готов говорить о том, что пришло мне в голову. Я вызвал на экран информацию о рейсе корабля Шери: все это теперь было доведено до сведения публики. Потом пошел к тренировочной шлюпке. Мне опять повезло, потому что и тут никого не было. Я забрался в шлюпку и набрал курс Шери. Конечно, сразу появился цвет: а когда я нажал тонкую настройку, вся панель окрасилась ярко-розовым, за исключением радужных цветов на одном конце.
В синей части спектра была только одна линия.
Ну вот, подумал я, конец теории Мечникова о показателях курса. В этом рейсе погибло сорок процентов экипажа; рейс очень опасный. Но, по словам Мечникова, по-настоящему опасные рейсы соответствуют шести или семи таким линиям.
А желтые?
По Мечникову, чем больше ярких линий в желтой части, тем больше финансовое вознаграждение за рейс.
Но здесь в желтой части вообще нет линий. Есть только две толстые полосы поглощения. И все.
Я выключил селектор и откинулся. Итак, большие мозги опять породили мышь: то, что они интерпретировали как указание на безопасность, вовсе на нее не указывает; то, что они считали обещанием богатой награды, совсем не имело отношения к первому за год рейсу, получившему действительно большую награду.
Назад к квадрату один, назад к страху.
В течение следующих нескольких дней я держался уединенно.
Полагают, что внутри Врат восемьсот километров туннелей. Ни за что не подумаешь, что их столько в небольшой скале диаметром в десять километров. Но даже и так, лишь два процента объема Врат заняты туннелями, остальное — сплошная скала. Я побывал почти во всех этих восьмистах километрах.
Я не совсем отказался от общества, просто не искал его. Время от времени встречал Клару. Бродил с Шики, когда он не работал, хотя для него это было утомительно. Иногда бродил в одиночестве, иногда со случайными знакомыми, иногда брел вслед за группой туристов. Гиды меня знали и не возражали против моего присутствия (я ведь был вне, хоть и не носил браслет), потом им пришло в голову, что я сам собираюсь водить группы. После этого они были настроены не так дружески.
Они были правы. Я думал об этом. Рано или поздно что-то нужно делать. Либо вылетать в рейс, либо отправляться домой; и если я собирался продолжать обсуждение этих двух возможностей, нужно заработать денег хотя бы для оплаты содержания.
| ОТНОСИТЕЛЬНО МОЛИТВЕННЫХ ВЕЕРОВ
|
| В. Вы нам ничего не говорили о молитвенных
| веерах хичи, а мы их чаще всего видим.
| Профессор Хеграмет. Что вы хотите услышать, Сузи?
| В. Я знаю, как они выглядят. Нечто вроде
| свернутого конуса из хрусталя. Если правильно
| взять и нажать пальцем, он раскрывается как веер.
| Профессор Хеграмет. Это все, что знаю и я. Их
| анализировали, как и огненные жемчужины и кровавые
| алмазы. Но не спрашивайте меня, для чего они. Не
| думаю, чтобы хичи обмахивались ими, и не думаю,
| что с ними молились: так их просто назвали
| торговцы новостями. Хичи оставляли их повсюду,
| хотя все остальное убирали. Вероятно, у них была
| для этого причина. Но я понятия не имею, что это
| за причина. Если когда-нибудь узнаю, обязательно
| скажу вам.
| ОТЧЕТ КОРПОРАЦИИ
| ОРБИТА 37
| Всего за этот период вернулось из полетов 74
| корабля с общим составом экипажа 216 человек. 20
| кораблей были признаны пропавшими, общий состав
| экипажа 54 человека. Вдобавок 19 членов экипажа
| были убиты или умерли от ран, хотя корабли
| вернулись. Три вернувшихся корабля настолько
| повреждены, что восстановление их невозможно.
| Совершено 19 посадок. На пяти открытых
| планетах имеется жизнь на микроскопическом или
| более высоком уровне; на одной растительность и
| животная жизнь, но не обладающая разумом.
| Артефакты. Добавочные образцы уже известного
| оборудования хичи. Никаких артефактов из других
| источников. Не открыто ранее неизвестных
| артефактов хичи.
| Образцы. Химические и минеральные, 145.
| Ни одного образца, пригодного для дальнейшей
| эксплуатации. Живая органика — 31 образец.
| Три образца признаны опасными и уничтожены в
| космосе.
| Ни одного образца с эксплуатационной ценностью.
| Научная премия за период — 8 754 500 долларов.
| Другие премии за период, включая проценты, -
| 357 856 000 долларов.
| Премии и проценты за новые открытия за период
| (помимо научных премий) — 0.
| Персонал, не участвовавший в полетах на период
| отчета, — 151.
| Утратили пригодность к работе — 75 (включая
| двоих в обучении на шлюпке).
| Непригодные по состоянию здоровья на конец
| периода — 84.
| Общие потери — 310.
| Новый персонал, прибывший за период, — 410.
| Вернулось к исполнению обязанностей — 66.
| Общий рост за период — 481.
| Абсолютный прирост персонала — 171.
Когда Шери выписалась из больницы, устроили грандиозный прием — комбинацию вечеринки по случаю возвращения, поздравлений и прощания. На следующий день Шери улетала на Землю. Она была слаба, но оживлена, и хоть не танцевала, посидела со мной полчаса в коридоре, сказав, что ей будет не хватать меня. Я напился. Была хорошая возможность: бесплатная выпивка. Платили Шери и ее кубинский друг. В сущности я так и не попрощался с Шери; мне пришлось уйти в туалет и там блевать. Хоть я и был пьян, но полон жалости: настоящее шотландское виски, вовсе не местное вино, перегнанное из Бог знает чего.
После этого в голове у меня прояснилось. Я вышел, прижался лицом к иве и начал усиленно дышать. Постепенно в моей крови стало достаточно кислорода, и я узнал стоящего рядом Френси Эрейру. Я сказал: «Привет, Френси».
Он виновато улыбнулся. «Запах. Слишком силен».
— Простите, — сказал я обидчиво, и он удивленно взглянул на меня.
— Нет, совсем не это. Я хочу сказать, что на крейсере тоже плохо, но когда я бываю на Вратах, то всегда удивляюсь, как вы тут живете. А в комнатах — фу!
— Я не обижаюсь, — величественно ответил я, хлопая его по плечу. — Пойду попрощаюсь с Шери.
— Она ушла, Боб. Устала. Ее увели в больницу.
— В таком случае попрощаюсь только с вами. — Я поклонился и побрел по туннелю. Трудно пьяному в почти нулевом тяготении. Страстно хочется уверенных ста килограммов веса, чтобы удержаться на поверхности. Мне потом рассказывали, что я выломал большой кусок ивы и обо что-то ударился так сильно, что остался пурпурный синяк размером в ухо. Я понял, что за мной идет Эрейра и помогает не заблудиться, а на полпути к дому я понял также, что кто-то еще идет рядом. Я взглянул: это Клара. Я очень смутно помню, как меня уложили в постель, а проснувшись на следующее утро, испытал сильнейшее похмелье. И удивился, увидев в комнате Клару.
Как можно незаметнее я встал и направился в ванную: мне нужно было еще поблевать. На это потребовалось какое-то время, завершил я операцию душем, вторым за четыре дня, — исключительная экстравагантность, принимая во внимание состояние моих финансов. Но я почувствовал себя лучше, а когда вернулся в комнату, Клара тоже уже встала, принесла чай, вероятно, от Шики, и ждала меня.
— Спасибо, — искренне сказал я. Страшно хотелось пить.
— Понемногу, старая лошадь, — беспокойно сказала она, но я и сам понимал, что нельзя насиловать желудок. Я сделал два глотка и снова растянулся в гамаке. Но я уже понял, что выживу.