Врата
| по тринадцать жильцов (пересчитайте сами). Вы
| думаете, мое письмо просто глупое суеверие? Тогда
| сами посмотрите на доказательства. Рейсы 83-20,
| 84-1 и 84-10 (для чего добавляют эти цифры?) были
| все объявлены пропавшими в списке 86-13!
| Корпорация Врат, проснись! Пусть скептики и ханжи
| насмехаются. Человеческие жизни зависят от вашей
| готовности подвергнуться насмешкам. Ничего не
| мешает исключить ОПАСНЫЕ ЧИСЛА из всех программ.
| Нужна только храбрость!
|
| М. Глойнер, 88-331
Не лучший мой день.
Найдя наконец туалет, я минут десять гадал, как он смывается, и оставил бы его неприлично грязным, если бы не услышал чьи-то шаги снаружи. Там стояла в ожидании полная женщина небольшого роста.
— Не знаю, как смыть, — извинился я.
Она осмотрела меня с головы до ног. "Вы Броудхед, — заявила она и добавила:
— Почему вы не отправляетесь на Афродиту?"
— А что такое Афродита... нет, погодите. Сначала как смывается эта штука? А потом об Афродите.
Она указала на кнопку на краю двери. Я считал ее включателем света. Когда я коснулся ее, дно глубокого сосуда без единого шва начало светиться, и через десять секунд на нем был лишь пепел, а потом вообще ничего.
— Подождите меня, — приказала она, скрываясь внутри. Выйдя, она сказала:
— Афродита — это деньги, Броудхед. А вам они понадобятся.
Я позволил ей взять меня за руку и повести. Я начинал понимать, что Афродита — это планета. Новая планета, ее открыл корабль с Врат-Два всего сорок дней назад. Большая планета. «Конечно, придется заплатить проценты, — сказала она. — И пока что там ничего особенного не нашли, обычные отбросы хичи. Но там нужно обследовать тысячи квадратных миль, а первая группа старателей с Врат явится только через несколько месяцев. Мы послали; сообщение только сорок дней назад. Есть опыт работы на горячих планетах?»
— Опыт работы на горячих планетах?
— Приходилось ли бывать на горячих планетах? — объяснила она, опускаясь в шахту.
— Нет. Кстати, у меня вообще никакого опыта нет. Один полет. Пустой. Я даже не высаживался.
— Жаль, — сказала она. — Впрочем особенно тут нечему учиться. Вы знаете, на что похожа Венера? Афродита лишь немного хуже. Звезда у нее очень горячая, и под прямое освещение попадать нельзя. Но туннели хичи под поверхностью. Если найдете, забираетесь туда.
— А каковы шансы найти?
— Ну, — задумчиво ответила она, отцепляясь от кабеля и ведя меня по туннелю, — может, не так уж велики. В конце концов вы ведь, пока ищете, на открытой местности. На Венере используют бронированные воздушные лодки и все герметически изолируют, так что там никаких проблем. Но здесь они возможны, — признала она. — Но не очень много старателей погибает. Около одного процента.
— А какой процент погибает на Афродите?
— Больше одного. Да, больше. Приходится пользоваться шлюпкой вашего корабля, а она, конечно, не такая мобильная — особенно на планете с поверхностью, как расплавленная сера, и с ветрами, как ураганы, — когда они легкие.
— Очаровательно, — сказал я. — Почему же вы не там?
— Я? Я пилот-перевозчик. Через десять дней, как только все погрузят или кто-нибудь будет возвращаться, я лечу на Врата.
— Я хочу вернуться прямо сейчас.
— Черт возьми, Броудхед! Вы разве не понимаете, в какой вы беде? Вы нарушили правила, изменив установку курса. Вас судить будут.
Я тщательно обдумал это. Потом сказал: «Спасибо, но я рискну».
— Вы не поняли? На Афродите гарантированы находки хичи. Вы можете сделать сотню вылетов и ничего подобного не найти.
— Милая, — сказал я, — я не могу сделать сотню вылетов. Не знаю, хватит ли у меня духу и на один. Мне кажется, что на возвращение на Врата духу хватит. А больше я ничего не знаю.
В целом я пробыл на Вратах-Два тринадцать дней. Эстер Бегровиц, пилот-перевозчик, все время старалась уговорить меня лететь на Афродиту. Наверно, не хотела, чтобы я занимал место ценного груза на обратном пути на Врата. Остальным было все равно. Все считали меня сумасшедшим. Для Итуно, который был старшим на Два, я оказался проблемой. Технически я попал туда незаконно, за содержание я не заплатил ни полушки и платить мне было нечем. Он был вполне вправе выбросить меня в космос без костюма. Он решил проблему, поставив меня на погрузку не самого ценного груза на пятиместный корабль Эстер. В основном это были молитвенные веера и образцы с Афродиты для последующего анализа. Это заняло два дня, потом он назначил меня старшим мальчиком на побегушках у троих, переделывавших костюмы для исследователей Афродиты. Им приходилось использовать факелы хичи, чтобы хоть немного смягчить металл костюмов, но мне факелы не доверяли. Требуется два года, чтобы обучить человека управлять факелом хичи на близком расстоянии. Но мне позволялось подносить им костюмы и полоски металла хичи, подавать инструменты, бегать за кофе... и надевать законченные костюмы и выходить в космос, проверяя, не протекают ли они.
| Мы запах ваш чуем, попав в Орион,
| И Псы нас ведут по следу.
| И Андромеда, и Крес, Процион -
| Все нам сулят победу.
| С разных концов мира людей
| Все разных вер и обычаев
| Уходим мы в вечность с грузом надежд,
| Что вас, заблудших, отыщем.
| О, Хичи...
Ни один из них не протекал.
На двенадцатый день прибыли два пятиместных корабля с Врат; они привезли счастливых оживленных старателей с никому не нужным оборудованием. Известие об Афродите еще не дошло до Врат, и поэтому новички не знали, что им понадобится. Чисто случайно среди них оказалась молодая девушка с научным заданием, она училась раньше у профессора Хеграмета и должна была провести антропометрические наблюдения на Вратах-Два. Своей властью Итуно переадресовал ее на Афродиту и объявил о совместной приветственно-прощальной вечеринке. Десять новоприбывших и я превышали количество хозяев: но если хозяева уступали в количестве, то превзошли в объеме выпитого, и вечеринка получилась хорошая. Я чувствовал себя знаменитостью. Новички не могли пройти мимо того факта, что я прикончил корабль хичи, а сам выжил.
Мне было почти жаль улетать... не говоря уже о том, что очень страшно.
Итуно налил мне на три пальца рисового виски в стакан и произнес тост. «Жаль, что вы улетаете, Броудхед, — сказал он. — Не передумаете? У нас пока больше бронированных кораблей и костюмов, чем старателей, но не знаю, как долго это будет продолжаться. Если передумаете, вернувшись...»
— Я не передумаю.
— Банзай! — сказал он и выпил. — Слушайте, не знаете ли вы старика по имени Бакин?
— Шики? Конечно. Он мой сосед.
— Передайте ему привет, — сказал он, снова наливая. — Отличный парень, вы мне чем-то напомнили его. Я был с ним, когда он потерял ноги: его зажало в шлюпке, когда нам пришлось сбрасывать груз. Чуть не умер. К тому времени, как мы его доставили на Врата, он весь распух, и несло от него, как из ада. Нам пришлось отрезать ему ноги. Я сам это сделал.
— Да, он отличный парень, — подтвердил я, приканчивая выпивку и протягивая стакан за новой порцией. — Эй. Что значит, я напоминаю вам его?
— Он тоже не может решиться, Броудхед. У него денег достаточно для Полной медицины, но он не может решиться потратить их. Если бы потратил, мог получить ноги и снова вылететь. Но тогда у него ничего не останется. И он остается калекой.
Я поставил стакан. Больше мне не хотелось пить. «Пока, Итуно, — сказал я. — Иду спать».
| ОБЪЯВЛЕНИЯ
|
| Тенистый широколистник, выращенный вручную и
| свернутый. Два доллара сигарета. 87-307.