Врата
| атмосфере Земли — это коровий пук.
В комнате для сообщений собралось больше десяти старателей; почти всех я знал: Сесс Форхенд, Шики, Мечников и несколько других, с кем я выпивал или переспал когда-нибудь. Эммы еще не было, и я сумел перехватить ее на входе.
— Я хочу в этот рейс, — сказал я.
Она удивилась.
«Вы? Я думала...» — тут она смолкла, так и не сказав, что думала.
Я продолжал:
«У меня не меньше прав, чем у Мечникова».
— У вас совсем не такой послужной список, как у него, Боб. — Она тщательно осмотрела меня и сказала:
— Вот что я вам скажу, Броудхед. Это специальный рейс, и отчасти вы его причина. Ваш последний рейс оказался интересным. Я не имею в виду уничтожение корабля: это глупость, и если во вселенной существует справедливость, вы за это заплатите. Но удача почти так же хороша, как мозги.
— Вы получили отчет с Врат-Два?
Она покачала головой. «Еще нет. Но это не важно. Как обычно, мы ввели данные вашего полета в компьютер, и он нашел некоторые интересные соответствия. Курсовой набор, который привел вас на Врата-Два... О, дьявол, — сказала она. — Пошли внутрь. Можете пока послушать сообщение. Там все объяснено, а потом... посмотрим».
Она взяла меня за локоть и втолкнула перед собой в комнату, ту самую, которую мы использовали для занятий — как давно это было? Кажется, миллионы лет. Я сел между Сессом и Шики и стал ждать, что она скажет.
— Большинство из вас, — начала она, — пришли сюда по приглашению, за одним или двумя исключениями. Одно из исключений — наш достойный друг мистер Броудхед. Как вы знаете, ему удалось вывести из строя корабль вблизи Врат-Два. По справедливости его следовало бы отдать под суд, но случайно перед этим он натолкнулся на очень интересные факты. Цвета его курсового указателя не обычны для курса на Врата-Два, и когда компьютер сравнил их с другими данными, он выработал совершенно новую концепцию выбора курса. Очевидно, только пять цветовых полос обязательны для указания курса — это были те пять, что входят в стандартный указатель курса на Врата-Два. Для Броудхеда это был новый курс, но он попал на Врата-Два. Мы не знаем, что означают остальные полосы, но обязательно узнаем.
| Дорогой Голос Врат.
|
| В прошлом месяце я заплатил 58.50 фунтов из
| моей с таким трудом добываемой зарплаты, чтобы
| вместе с женой и сыном побывать на «лекции» одного
| из ваших вернувшихся «героев», который оказал
| Ливерпулю сомнительную честь своим посещением (за
| что ему, конечно, заплатили такие, как я).
| Неважно, что он оказался не очень интересным
| оратором. Важно то, что он говорил. А говорил он,
| что мы, бедные земляне, даже не представляем себе,
| как рискуют такие благородные искатели
| приключений.
| Что ж, приятель, сегодня я снял со счета
| последние фунты, чтобы подлатать легкие жены
| (добрый легочный асбестоз, знаете ли). На этой
| неделе надо платить за учебу сына, и я понятия не
| имею, где взять для этого деньги. И после того как
| я сегодня с восьми до четырех прождал в порту в
| поисках выгрузки (работы не оказалось), десятник
| заявил мне, что я уволен, так что завтра мне можно
| и не беспокоиться идти туда. Хочет ли какой-нибудь
| из ваших героев получить запасные части? Могу
| предложить почки, печень, все прочее. Все в
| хорошем состоянии, насколько можно ожидать после
| девятнадцати лет работы в порту, кроме слезных
| желез: они сильно истощены от постоянного
| оплакивания тяжелой жизни.
|
| Х. Делакросс,
| «Вершины волн»
| Квартира В бис 17, 41 этаж
| Мерсисайд L77PR 14 JE6
Она наклонилась вперед и сложила руки. «Предстоит многоцелевой рейс. Мы собираемся сделать нечто новое. Для начала мы пошлем два корабля с одной и той же целью».
Сесс Форхенд поднял руку. «Какой в этом смысл?»
— Ну, частично, чтобы проверить, действительно ли это одна цель. Мы слегка изменим необязательные установки... те, что мы считаем необязательными для указания курса. И корабли стартуют с интервалом в тридцать секунд. Это означает, что корабли вынырнут на расстоянии друг от друга, которое проходят за тридцать секунд Врата.
Форхенд наморщил лоб. «Относительно чего?»
— Хороший вопрос, — она кивнула. — Мы считаем, что относительно Солнца. Движением звезд относительно всей Галактики, мы считаем, можно пренебречь. По крайней мере в том случае, если ваша цель окажется в пределах Галактики или не настолько далеко, чтобы фактор движения самой Галактики стал заметен. Я хочу сказать, что, если вы вынырнете за ее пределами, это будет расстояние в семьдесят километров относительно центра Галактики. Но не думаем, что это скажется. Мы ожидаем лишь небольших различий в скорости и направлении... скорее всего, вы окажетесь друг от друга на расстоянии от двух до двух с половиной километров.
— Конечно, — продолжала она, весело улыбаясь, — это только теория. Может, относительное движение кораблей вообще не будет иметь значения. В таком случае проблема заключается в том, чтобы они не столкнулись друг с другом. Но мы уверены — совершенно уверены, — что по крайней мере небольшой разброс будет. Вам нужно всего лишь расстояние в пятнадцать метров — диаметр пятиместника.
— Насколько уверены в этом «совершенно»? — спросила одна из девушек.
— Ну, — согласилась Эмма, — относительно уверены. Откуда нам знать, пока не испробовали?
— Кажется опасным, — заметил Сесс. Похоже, его это не удерживало. Он просто высказывал мнение. В этом он на меня не похож: я старался подавить все чувства внутри, думать только о технических подробностях сообщения.
Эмма удивилась. «Эта часть? Послушайте, к опасной части я даже еще не приступила. Цель рейса недоступна для всех одноместных, большей части трехместных и некоторых пятиместных кораблей».
— Почему? — спросил кто-то.
— Это вы и должны определить, — терпеливо сказала она. — Это как раз тот курсовой набор, который компьютер счел наиболее подходящим для испытания корреляции между курсовыми наборами. У вас два бронированных пятиместника, и оба получают один и тот же курсовой набор. Это тот набор, который выбрали для вас хичи, верно?
— Это было очень давно, — возразил я.
— О, конечно. Я никогда не говорила другого. Это опасно... до определенного предела. Отсюда и миллион.
Она смолкла, серьезно разглядывая нас, пока кто-то не спросил: «Какой миллион?»
— Премия в миллион долларов для каждого участника, — сказала она. — На это из фонда Корпорации отведены десять миллионов долларов. Равные доли. Конечно, есть хорошие шансы, что участники получат больше миллиона. Если найдете что-нибудь интересное, премия определяется обычным порядком. Компьютер считает, что перспективы неплохие.
— Почему назначены десять миллионов? — спросил я.
— Не я принимала решение, — терпеливо сказала она. Потом посмотрела на меня, как на личность, а не часть группы, и добавила:
— Кстати, Броудхед. Ущерб за уничтожение корабля с вас списан. Все, что найдете, ваше. Миллион долларов. Неплохо? Сможете отправиться домой, купить небольшое дело, жить все оставшиеся годы на этом.
Мы смотрели друг на друга, а Эмма сидела, улыбалась и терпеливо ждала. Не знаю, о чем думали остальные. Я вспоминал Врата-Два, вспоминал первый полет, когда мы не отрывали глаза от приборов, надеясь увидеть то, чего нет. Вероятно, у каждого нашлось что вспомнить.
— Старт, — сказала она наконец, — послезавтра. Те, кто хочет участвовать, должны зайти ко мне в кабинет.
Меня приняли. Шики отвергли.