Храм
— Вильям Рейс. Вальтер Чемберс, — сказал Нэш. — Вальтер — антрополог из Стэнфорда. Специалист по центрально— и южноамериканским культурам — майя, ацтеки, ольмеки и, в особенности, инки.
Чемберс улыбнулся.
— Так вы хотели бы узнать об идоле?
— Да, пожалуй, — ответил Рейс.
— Инки называли его Дух народа, — сказал Чемберс. — Идол был каменный, но из очень странного камня, черного, блестящего, с тонкими пурпурными жилками. Это была самая большая драгоценность инков. Их самое-самое. Говорю без иронии. Дух народа был для них больше, чем просто символ власти. Они считали, что в нем кроется настоящий источник этой власти, И действительно, ходили рассказы о силе его волшебства, как он может усмирить самых хищных зверей, или как, при погружении в воду, он поет.
— Поет? — переспросил Рейс.
— Точно, — сказал Чемберс. — Поет.
— Так-так. А как он выглядит?
— Много кто его описывал, в том числе оба главных источника по завоеванию Перу, «Реласьон» Хереса и «Королевские комментарии» де ла Вега. Но описания не совпадают. Некоторые утверждают, что он был в фут вышиной, а другие — мол, только шесть дюймов. Одни говорят, что вырезан он был красиво и гладок на ощупь, а другие — угловат, дескать, и груб. Но одно их объединяет: Дух народа вырезан в форме головы ягуара с открытой пастью.
Чемберс наклонился вперед:
— Как только Эрнандо Писарро услышал об идоле, он захотел его отнять. Особенно после того, как храмовые служки в Пачакамаке его увели прямо перед носом. Понимаете, Эрнандо Писарро был, наверное, самым безудержным из всех братьев Писарро, прибывших в Перу. Сейчас мы бы, наверное, назвали его психопатом. Некоторые сообщают, что он иногда мучил целые деревни, просто потому что так ему вдруг захотелось. Идол никак не шел у него из головы. Он прочесывал деревню за деревней, город за городом. Но сколько туземцев он ни пытал, сколько деревень ни жег, инки так и не признались ему, где их драгоценный идол.
Но каким-то образом, в 1535 году, Эрнандо разузнал, где хранится идол. Он хранился внутри большой каменной ниши в Кориканче, знаменитом храме солнца в центре осажденного Куско.
К несчастью для Эрнандо, он прибыл в Куско только чтобы увидеть, как молодой принц инков по имени Ренко Капак ускользнул с идолом в бешеной скачке сквозь ряды испанцев и инков. Средневековые монахи рассказывали, что в манускрипте говорилось о том, как Эрнандо преследовал Ренко, о яростной погоне в Андах и сквозь джунгли Амазонки.
— Но к тому же, — подал голос Нэш, — в манускрипте якобы сообщается, куда в конце концов привезли Дух народа.
Вот оно что, им нужен идол, решил Рейс.
Но промолчал. Потому что не мог понять.
Зачем армии Соединенных Штатов посылать команду ядерных физиков в Южную Америку на поиски затерянного идола инков? Основываясь при этом на латинскую рукопись, которой четыреста лет? С таким же успехом могли бы искать сокровища по пиратской карте.
— Знаю, что вы подумали, — сказал Нэш. — Если бы мне рассказали такую историю неделю назад, я бы сам то же думал. Но знаете, еще недели две тому назад никто не знал, где находится манускрипт Сантьяго.
— Но теперь он у вас, — проговорил Рейс.
— Нет, — отрезал Нэш, — у нас копия. Подлинник у других.
— У кого?
Нэш кивнул в сторону папки на коленях у Рейса:
— Видели газетную заметку? О монахах-иезуитах, которых убили в монастыре в Пиренейских горах?
— Да...
— Убито восемнадцать монахов. Все — с близкого расстояния. С первого взгляда — вроде, работа алжирских террористов. Известно, что они нападают на удаленные монастыри и обычно стреляют в жертв с очень близкого расстояния. Конечно, французская пресса именно так все это и представила.
— Но, — Нэш поднял палец. — Чего журналисты не знали, так это что во время бойни одному монаху удалось спастись. Американскому иезуиту, приехавшему по обмену. Он все время прятался на чердаке. После того, как французская полиция его допросила, его переправили в наше посольство в Париже. Там его снова допросили, на этот раз этим занялся ответственный агент ЦРУ.
— И что?
Нэш посмотрел на Рейса, прямо в глаза.
— Убийцы, что напали на монастырь, не были алжирскими террористами, профессор Рейс. Это были коммандос. Солдаты. Белые солдаты. На всех были черные лыжные маски, и все были вооружены до зубов довольно-таки впечатляющим оружием. И говорили друг с другом по-немецки.
— Еще интереснее, — продолжал Нэш, — что они искали. Судя по всему, они собрали всех монахов в трапезной и заставили встать на колени. Потом схватили одного и стали спрашивать, где манускрипт Сантьяго. Когда он сказал, что не знает, они застрелили двоих, слева и справа от него. Потом спросили опять. Он снова ответил, что не знает, и тогда они убили еще двоих. Так бы и продолжалось, если был один не вышел вперед и не сказал, что знает, где рукопись.
— Боже... — выдохнул Рейс.
Нэш вытащил фотографию из своего портфеля.
— У нас есть основания полагать, что вот этот человек ответственен за все. Генрих Анистазе, бывший майор секретной службы в Восточной Германии, штази.
Рейс поднес фотографию поближе к глазам. Мужчина опустил левую руку на дверцу машины. Рейс ее хорошо видел.
У Генриха Анистазе не хватало левого безымянного пальца.
— Раз, во время холодной войны, Анистазе попался в руки криминальной группировки в Восточной Германии, которую штази пытались уничтожить. Его заставили отрезать себе палец, и послали по почте начальникам майора. Но Анистазе сбежал и вернулся — с большим отрядом штази. Надо ли говорить, что организованная преступность больше не составляла проблемы для Восточной Германии.
Однако для нас важнее его методы работы при других обстоятельствах. Видите ли, судя по всему, Анистазе по-своему заставлял людей разговориться: известно, что он убивал находящихся по обеим сторонам от того, кто не хотел говорить.
Воцарилось короткое молчание.
— По нашим последним сведениям, — сказал Нэш, — с тех пор, как кончилась холодная война, Анистазе работал внештатным убийцей для правительства объединенной Германии.
— Значит, у немцев подлинник рукописи, — сказал Рейс. — Тогда как вы получили вашу копию?