Храм
А затем, по неизвестной причине, Ренко нагнулся в зловонную воду. Через несколько мгновений он поднялся, держа в руке камень размером с мужской кулак. Потом он вылез из воды на тонкий выступ, что тянулся вдоль канала, и принялся ударять найденным камнем по одной из плит, что составляли потолок.
Тук-тук. Тук.
Подождал. Потом продолжил в таком же ритме.
Тук-тук. Тук.
Это был какой-то код. Ренко слез обратно в воду, и оба мы воззрились в ожидании чего-то на мокрый каменный потолок.
Но ничего не произошло.
Мы, однако, ждали. Я заметил, что в углу каменной плиты, которую долбил Ренко, вырезан маленький символ: круг с двойным "V" внутри.
А потом вдруг: бум, бум, бум — сверху донесся глухой ряд ударов. Кто-то повторял код Ренко.
Тот вздохнул с облегчением. Снова встал на выступ и постучал по плите.
Через некоторое время весь квадратный участок потолка сдвинулся, издавая громкий звук трения, и обнажил темное, подобное пещере пространство над нами.
Ренко тут же вылез из воды и пропал сквозь дыру в потолке.
Я последовал за ним и оказался в великолепной комнате, по периметру которой возвышались золотые статуи. Стены были сложены из массивных каменных блоков, каждый шириной в десять футов и, должно быть, толщиной во столько же. Казалось, что двери нет — но в одной из стен был камень меньших размеров, вышиной лишь в шесть футов.
Я был под сводами Кориканчи.
Один-единственный пламенеющий факел освещал эту пещеру. Держал его грозный воин-инка. Три других свирепых воителя стояли за ним и разглядывали меня.
Но там был еще один человек: пожилая женщина. Она не сводила с Ренко глаз.
Даже седина и морщины не портили ее. Думаю, что в молодости она была красавицей. Ее облекало простое одеяние из хлопка, голову обхватывала диадема из золота и изумрудов. Должен сказать, что в простой своей белой одежде она была ангельски хороша, почти небесна, как жрица какой-то...
Бум!
Резкий звук заставил меня обернуться. Ренко тоже.
Бум!
Казалось, он доносится снаружи. Кто-то стучал в каменную дверь.
Я замер в ужасе.
Испанцы.
Эрнандо.
Они пытаются прорваться внутрь.
Старая жрица сказала Ренко что-то на кечуа. Ренко быстро ответил и жестом указал на меня.
Бум! Бум!
Тогда жрица быстро повернулась к каменному пьедесталу позади. На нем я увидел некую вещь, завернутую в подобие пурпурного шелка.
Жрица подняла эту вещь вместе с шелком и, несмотря на грохот, торжественно вручила ее Ренко. Я все еще не мог понять, что находится под покровом. Чем бы это ни оказалось, размером и формой оно напоминало человеческую голову.
Ренко уважительно принял сей предмет.
Бум! Бум!
Почему он так медленно движется? В душу закрадывалось недоверие, когда взгляд встречался с дрожанием стен вокруг нас.
Когда вещь оказалась в его надежных руках, Ренко медленно снял покров.
Я увидел.
Я смотрел, не отрываясь.
Это был самый красивый и в то же время самый свирепый из всех идолов, что я видел.
Совсем черный, он был выделан из квадратного куска весьма необычного камня. Шероховатый, с негладкими углами, неровный и грубоватый продукт ремесленника. Из середины его вырезана была свирепо оскалившаяся морда горного кота. Казалось, что в приступе безумной ярости кот ухитрился высунуть голову из самого камня.
Его недостаток — тонкие пурпурные желобки — спускались вдоль кошачьей морды, придавая ей еще более страшное выражение (если это было возможно).
Ренко снова закутал идол. В это время старая жрица выступила вперед и надела что-то ему на шею. Это был тонкий кожаный шнурок с ярко-зеленой камеей — сверкающим изумрудом почти с человечье ухо. Торжественно поклонившись, Ренко принял подарок и быстро обернулся ко мне.
— Теперь пойдем, — сказал он.
С идолом под мышкой он направился к отверстию в полу. Я поспешил за ним. Четверо мощных воинов взялись за каменную плиту, что должна была закрыть наш выход. Старая жрица не шелохнулась.
Ренко спустился в сточную канаву, я — за ним. Тут я заметил нечто странное.
Склеп молчал.
Удары снаружи прекратились.
Я поразмышлял над этим странным фактом и понял, что удары прекратились уже довольно-таки давно.
И в этот момент вход в склеп подался.
Белая вспышка осветила контуры огромной каменной двери и, мгновением позже, весь шестифутовый дверной камень разлетелся на тысячу кусков, усыпав пространство булыжниками с кулак величиною.
Я ничего не понимал. Таран не смог бы рассечь столь огромный камень за один миг...
Когда в дверном проеме рассеялись пыль и дым, я увидел у порога громоздкое черное дуло пушки.
Я догадался!
Дверь склепа они взорвали пушкой!
— Пошли, — позвал Ренко из клоаки подо мною.
Я тут же стал спускаться, но увидел, как испанцы вбегают сквозь облака пыли, стреляя во все стороны из мушкетов.
Последним, что я видел перед тем, как исчезнуть в дыре, был капитан Эрнандо Писарро посреди склепа с пистолетом в руке. Он мотал головой во все стороны. Горящие бешенством глаза искали идола.
В жуткий миг Эрнандо посмотрел в нашу сторону и столкнулся глазами со мной.
Я бежал сквозь темные сточные канавы, изо всех сил стараясь не отставать от Ренко. Пока я бежал, я слышал, как испанцы кричат: эхо отражалось от твердых стен туннелей, длинные зловещие тени огибали углы вслед за нами.
Впереди Ренко рассекал грязную воду, зажав под мышкой идол инков.
Мы изо всех сил спешили вперед, по пояс в воде, приседая налево, поворачивая направо, виляя по темному лабиринту на пути к реке и к свободе.
Но чуть позже я заметил, что мы бежим не в том направлении.
Ренко не направлялся к речному входу.
— Куда мы? — крикнул я ему.
— Просто иди! — отозвался он.
Я свернул за угол: стрела из мушкета сбила факел у меня над головой. Я повернулся — шесть конквистадоров брели по туннелю вслед за мной. Свет факелов отсвечивал от их шлемов.
— Они прямо за нами! — закричал я.
— Тогда беги быстрее!
Послышались выстрелы из мушкетов и, как гром, оглушили меня. Пули рикошетом отлетали от влажных каменных стен.
Тогда я увидел, как Ренко вспрыгнул на уступ и уперся плечом в каменную плиту на потолке. В углу на ней красовался уже виденный мною знак: двойное "V", вписанное в круг. Я вскочил на уступ и помог ему поднять камень, за которым нам открылось ночное звездное небо.