Храм
— Тебе что надо? — бросил он.
— Извините, извините... Никак не могу выбраться из города и...
— Иди откуда пришел. Здесь опасное место. В городе индейцы. Говорят, пришли за идолом капитана.
Я не верил своим ушам. Так близко от цели и повернуть обратно! Нехотя я пошел было назад, но вдруг сильная рука опустилась мне на плечо.
— Минуточку, монах, — начал солдат. И тут же запнулся, почувствовав, что мой плащ мокр. — Эт-то еще что...
Тут же резкий свистящий звук прорезал воздух и потом — плям! — стрела поразила крупного солдата в лицо, сломав ему вое. Кровь забрызгала меня.
Солдат упал как подкошенный. Увидев, его соратники забегали но площади в поисках источника опасности.
Внезапно в воздухе снова раздался свист — пылающая стрела слетела с темной крыши одного из домов. Перелетев через телегу, она ударилась в ворота.
В воздухе раздались крики: конквистадоры пытались сбить пулей невидимого стрелка.
А я смотрел на нечто совершенно другое.
Я смотрел на пушку на телеге, точнее на ее запал.
Он был зажжен.
Пылающая стрела — я узнал позже, что это Бассарио выпустил ее — попала так метко, что зажгла запал пушки!
Без промедления я бросился со всех ног к трем лошадям — поскольку, как только я подбежал к ним, пушка выстрелила.
Это был самый громкий звук в моей жизни. Выстрел был таков, что потряс мир у меня под ногами.
Клубящийся дым вырвался из дула. Большие деревянные ворота переломились, как прутик. Когда дым рассеялся, гигантская скважина в десять футов зияла в нижней части ворот.
Лошади в упряжи телеги шарахнулись от грохота удара, встали на дыбы и понесли. Они поскакали по улицам Куско, оставив за собой проломленные ворота.
Три лошади, за которыми я шел, тоже встревожились. Одна взбрыкнула и убежала, но две другие быстро успокоились, когда я крепко взял их под узды.
Испанские солдаты все еще наудачу стреляли по крышам домов, погружавшимся в тень. В сумраке я не мог разглядеть ни Ренко, ни Бассарио.
— Монах! — позвал кто-то сзади.
Я обернулся и увидел, что Бассарио бежал ко мне с луком в руке.
— Ну что, больше запороть ничего не мог, монах? — улыбнулся он, вскакивая в седло. — Тебе надо было только пугнуть лошадей.
— Где Ренко?
— Сейчас будет здесь.
На площади раздались гневные вскрики. Я обернулся и увидел, как ряд инков-пленников все как один набросились на испанцев. Их больше не связывала черная веревка!
Потом я услышал смертельный стон: Ренко стоял на крыше над павшим конквистадором, пытаясь вытащить его пистолет, а еще шесть испанцев поднимались по лестнице в погоне за ним.
Ренко взглянул на меня и закричал:
— Альберто! Бассарио! Ворота! Спешите к воротам!
— А ты?
— Я за вами, — Ренко уклонился от пули, выпущенной из мушкета. — Ну идите же! Идите!
Я вскочил в седло другой лошади.
— Пошли! — закричал Бассарио, ударив коня пятками.
Я пришпорил свою кобылу и сорвался с места, быстро повернув к воротам.
Когда я поворачивался, моим глазам предстало нечто удивительное.
Я увидел, как над площадью пролетала стрела — острая, не пылающая. За ней, подобно извивающему телу змеи, следовала черная веревка, та самая, что связывала раньше пленников!
Пролетев у меня над головой, стрела шмякнулась, застряв в верхней, целой части деревянных ворот. Как только она дотронулась до ворот, веревка за ней напряглась.
А затем я увидел Ренко у того конца веревки. Широко расставив ноги, он стоял на крыше. Я смотрел, как он перекинул через нее кожаный ремень от своих испанских штанов и схватился за него одной рукой. Потом он спрыгнул с крыши и скатился — нет, съехал по ней надо всей площадью, держась одной рукой за пояс.
Несколько испанцев открыли по нему огонь, но молодой принц вытащил свободной рукой пистолет из-за пазухи и стал отстреливаться, пока скользил по веревке с необычайной скоростью!
Я пришпорил кобылу и пустил ее галопом под веревкой, когда Ренко был уже совсем низко. Он отпустил пояс и приземлился прямо на круп моей лошади.
Как умелый наездник, Бассарио проскочил перед нами сквозь дыру в воротах. Ренко и я вместе нырнули туда вслед за ним под градом выстрелов.
Мы выскочили на морозный ночной воздух, проскакали по массивному камню, что служил мостом через северный обводной канал. Первое, что я услышал на мосту, были вопли ликования воинственных инкских орд в долине передо мной.
* * *— Ну, как? — кто-то спросил вдруг.
Рейс оторвал глаза от манускрипта и на мгновение растерялся. Он выглянул в иллюминатор справа, чтобы увидеть море снежных вершин и бесконечное голубое небо.
Он покачал головой. Чтение настолько поглотило его, что он забыл, где находится.
Трой Коупленд стоял перед ним. Он был один из людей Нэша в АПНИОР, ядерный физик с лицом ястреба.
— Ну, как оно? — спросил он, кивая на стопку бумаг на коленях у Рейса. — Нашли, где идол?
— Идол я нашел, — ответил Рейс, листая манускрипт. Он успел прочитать где-то около двух третей. — Кажется, скоро узнаю, куда они его перенесли.
— Хорошо, — Коупленд повернулся. — Держите нас в курсе.
— Простите, — добавил Рейс, — могу я задать вам вопрос?
— Конечно.
— Для чего используется тирий-261?
Коупленд нахмурился.
— Считаю, у меня есть право узнать, — сказал Рейс.
Коупленд медленно кивнул.
— Да... да, наверное, — он перевел дух. — Как вам уже, по-моему, говорили, тирий-261 не земного происхождения. Он из бинарной солнечной системы, Плеяд, что недалека от нашей. Как вы, должно быть, представляете, из-за двух солнц планеты подвергаются самым разным воздействиям: фотосинтез удвоен; сила притяжения, как и противодействие ей, огромна. Поэтому элементы с планет бинарной солнечной системы обычно тяжелее и плотнее, чем земные. Таков и тирий-261. Впервые он был найден как окаменелость на стенах метеоритного кратера в Аризоне в 1972 году. И хотя тамошний образчик дремал миллионы лет, потенциал его привел в смятение всех физиков мира.
— Почему?
— Видите ли, на молекулярном уровне тирий похож на земные элементы уран и плутоний. Но он намного тяжелее обоих. Он плотнее, чем оба наши мощнейшие ядерные элементы вместе взятые. Что значит: он намного мощнее.